Сергей Мартьянов – Короткое замыкание (страница 25)

— Садитесь, садитесь, чего там.

Она отдала плащ и юркнула в кабину, а Бугров сел к Анатолию. Кренясь с боку на бок, машина медленно ползла по раскисшей дороге. Где-то слева, в темноте, шумела вода. Мимо шагали столбы сигнальной линии. В одном месте свет фар выхватил подножье наблюдательной вышки. Рядом уже начинался Китай.

Подъехал всадник, взмахом руки остановил машину.

— Свои, — негромко отозвался Анатолий: — С девятки.

Всадник внимательно посмотрел на Бугрова, нагнулся с седла, заглянул в кабину. Звякнуло оружие.

— Двигай, — разрешил дозорный.

— Слухай, як там дорога дальше? — спросил у него Буханько.

— Проедете. Только у Кривой балки поосторожнее. — Солдат нагнулся еще ниже. — А кого это ты везешь в кабине?.. Постой, постой, неужели Анюта Прибыткова?

— Я самая, — отозвалась она.

— Чудеса! Ну, привет.

Бугров нетерпеливо поднялся с сиденья, и дозорный, отдав честь, отъехал от машины. Через минуту он исчез в темноте.

— С соседней заставы, — пояснил Анатолий, поймав вопросительный взгляд капитана.

— И знает вашу Анюту?

— Ее все знают…

— Вон как. Больно она у вас знаменита.

Последние слова Бугров произнес просто так, из упрямства, чтобы как-то оправдаться в своих глазах за прежнюю неприязнь к Анюте.

Машина затормозила перед глубокой балкой, в которой журчала вода.

— Вот она, Кривая, — сообщил солдат.

И не успели они сообразить что-нибудь, как из кабины выскочила Анюта и бесстрашно побежала к балке.

— Я сейчас, только проверю! — донесся из темноты ее голос.

— Куда? Без сапог-то? Прибыткова! — закричал Бугров. — Вот чертова девка!..

Это прозвучало слишком восторженно, и он мысленно обругал себя. Но в следующую минуту сам спрыгнул на землю и, увязая в грязи, поспешил за Анютой.

— Дальше я пойду, — строго сказал он.

Но стоило Бугрову двинуться вниз, к бурлящему ручью, как Анюта тоже двинулась рядом.

— Я что сказал!

Анюта не отставала, только фыркнула негромко, как показалось Бугрову.

— Черт с вами, идите, — отступился он.

— Вы не сердитесь, я эти места хорошо знаю, а вы человек новый. Вон там у кустов должен быть брод.

Вместе они обследовали спуск и балку, вместе перешли ручей. Потом постояли рядом, дожидаясь машину. Лил дождь, в кустах шевелился ветер.

— Ну и погода… — пробормотал Бугров, переступая с ноги на ногу.

— Ничего, — отозвалась она.

— Здорово замерзли? — Бугров хотел погреть ее ладони в своих, но не решился. — Бить вас некому, — и вдруг доверительно спросил: — Обиделись на меня?

— За что же мне обижаться на вас? — тихо проговорила Анюта.

— Ну, как же… За чайную, за то, что сегодня не посадил вас в кабину.

— А-а… это все пустяки.

В глаза ударил свет фар.

Потом машина еще несколько раз застревала в грязи, и ее снова выталкивали.

— Давай, давай, братцы! — озорно кричал Бугров. — Вперед, братцы-казахстанцы!

Он старался вставать рядом с Анютой, вместе с ней упирался в задний борт. И приговаривал:

— А ну, поднажмем, Анюта!

— А вы молодец, Анюта!

Ему было легко с ней.

Но вот машина села на дифер.

— Все, загорать будем, — безнадежно сказал Буханько.

Неподалеку в темноте чернели какие-то строения, лаяли собаки, тускло светился одинокий огонек.

— Это же Интал, товарищи! — обрадованно сообщила Анюта.

Было решено, что капитан, Анюта и Анатолий пойдут в Интал и будут добираться до заставы верхом, а Буханько останется в машине дожидаться трактора.

Огонек горел в окне почты. Анюта вошла первой. За деревянным барьерчиком, у телефонного коммутатора, сидел молодой казах и клевал носом. При появлении людей он поднял голову, оглядел всех, вскочил с места и обрадованно шагнул навстречу Анюте:

— Ой-бой! Это ты, Анюта?! Вернулась?

— Как видишь, Сейджан.

— Совсем? К нам?

— Ну конечно. Вот принимай гостей, — Анюте было неловко, что Сейджан обращается только к ней одной и Бугров с удовлетворением отметил это.

Сейджан поздоровался со всеми за руку, пригласил за барьерчик. Убогое это было помещение. Саманные стены, низкий потолок, два обшарпанных стола, деревянный шкаф, коммутатор. Вот и вся почта.

Анюта глядела на все с таким видом, будто вернулась в отчий дом. Она даже прошлась по комнате и потрогала руками стены, шкаф, коммутатор.

Сейджан все время восторженно и недоуменно следил за Анютой и все хотел расспросить о чем-то, но не решался. Потом он помог Бугрову связаться по телефону с заставой. Старшина по фамилии Наумов доложил капитану, что на участке заставы происшествий нет, и обещал немедленно выслать верховых лошадей. Конечно, он тоже удивился и обрадовался возвращению Анюты и пустился в расспросы, но Бугров сказал:

— Вот приедете, тогда все и узнаете, товарищ Наумов.

Он разговаривал по телефону, а сам прислушивался к тому, как Анюта с пристрастием расспрашивала Сейджана о почтовых новостях, о здоровье его отца и матери, вспоминала какую-то Халиду, у которой полгода назад заболели глаза. Сейджан охотно отвечал ей, было видно, что он рад участливому слову и ему хорошо с ней. И это тоже отметил Бугров.

— Анюта, давайте сходим на ферму, договоримся насчет трактора, — сказал он, повесив трубку.

Они вышли. Кромешный мрак подступал к самым дверям. Дождь все лил и лил, то усиливаясь с порывами ветра, то немного стихая. В окнах не светилось ни одного огонька.

— Не боитесь ехать верхом в такую погоду?

— А я привыкла. Чего бояться?

— Все-таки… Дождь, ветер, и вообще застава где-то у черта на куличках.

— Зато там ребята хорошие и мама. Я ведь выросла на границе.

— И троллейбусов нет, театров, танцев каждый вечер. Не то, что в Куйбышеве, — продолжал Бугров.

— Ну и что? Не в танцах счастье…