Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 8)

На третий день выстрелил залп законов. Власти прозрели. Ожидаемо в ход пошла армия.

Наши обрушили пролет моста, разорвав сухопутный проход для армии. Те попробовали катерами — но помешало волнение на море (рукотворное, подозреваю), а более серьезная водная техника была все еще на подходе. С воздуха же нас не взять: в зоне отчуждения любые двигатели, лазеры и орудия поражения запрещены.

Что им оставалось делать? — пуститься в погоню по нашим следам, то есть по туннелю. Что они и проделали виртуозно, с легкостью порушив одну за другой оставленные отступающими преграды.

А ведь в ближнем бою, когда наших догонят… я поежилась, будто холодом обдало: вдруг поняла — ожидается бойня. Сотни, если не тысячи людей положат. Ужас! Нельзя армию выпускать из туннеля! Дернула деда, желая предупредить. Но он не обратил внимания. Лицо спокойное, даже шутит, перекидываясь репликами с Алеком, командиром. А ведь, наверное, они предусмотрели… не могли не предусмотреть. Я заткнула рукой рот — молчать! Вот так выскочишь с непрошеным советом — и тебя изгонят из круга.

И тут я сообразила. Мне ж Андрэ рассказывал — пузырь можно порушить одной командой. Вот оно, то самое! Дождутся выхода последних и порушат!

Приободренная, протиснулась ближе к экрану — хочу это видеть.

С противоположной стороны туннеля темной волной надвигались солдаты. Эскалатор давно уже не работал — отключили, как только войска вступили в туннель. Наши размеренной рысью неслись к выходу. Кто там, в замыкающем арьергарде — я знала: Дэлфи с командой. Этим не страшны никакие водовороты, омуты и цунами.

Вдруг тренькнуло. Аксакалы, всегда холодно-невозмутимые, дружно заволновались, аж лица перекосились.

— Чего там? — затеребила я застывшего деда.

— Перехватили управление, — прошамкал он невнятно, еле разобрала. И в гриву свою вцепился.

Ну и что? Не очень поняла, чего волноваться — есть же кнопка… порушат туннель не отсюда, с командного пункта, а изнутри — какая разница?

Помню, еще смеялась:

— Что за доисторический артефакт — пульт с кнопкой! малый радиус действия!

— Зато надежно, — ответил тогда Андрэ, — дублирующее устройство на крайний случай.

Ну используют спасительную кнопку, дэлфинята выплывут, отчего паника?

Дэлфинята? У меня похолодело в груди от нехорошего предчувствия.

— Увеличьте, покажите последних! — гаркнула, позабыв о своем намерении молчать. Задействовала самые низкие частоты своего контральто — они сами задействуются, когда я психую.

Оператор исполнил.

И — мое сердце зашлось. Ухнуло в пятки.

— П-почему он? — ткнула в экран скрюченным пальцем. На Андрэ, замедляющего шаг. С тем самым пультом в руках. — Он же должен быть дома!

— Сам пришел. Сегодня на рассвете накрыли остров, Дэлфи и команду арестовали, — четко, по-военному, ответил Алек. А дед просто отвел взгляд.

— Но ведь вот он, остров… спокойно все… — не понимала я.

— Это их реаграмма, мы тоже не сразу распознали, — добил меня Алек. — Уходим! Слушай мой приказ — уходим все! Быстро!

Аксакалы потянулись вниз, в колонну. Дед железной хваткой тащил меня за собой — растерянную, оглушенную.

Но я быстро пришла в себя. Не-ет, не собираюсь больше никому подчиняться, ученая.

— Прости! — хрипнула деду, освобождаясь от захвата.

И — дернула. Стартовала, как на стометровку, хотя до цели было метров пятьсот. Бежала и трубно орала, чтобы посторонились. Наши послушно расступались, образуя коридор.

Увидела его издали. Он стоял один. Недвижно. Сверху над ним краснела заплата — та самая, без которой начнет стремительно расползаться шов туннеля. Войска приближались лавиной. Наши спешно утекали, немного осталось.

Успела, какое счастье! Да, счастье.

Андрэ смотрел на меня укоризненно, еще и башкой покачивал. Зачем? — читался вопрос в его взгляде.

— Без меня ты… точно… не выплывешь, — отдыхиваясь, объясняла очевидное этому безмозглому апу, крепя веревку у него на поясе. Как положено, припустив сколько-то между нами.

— Какая же ты… у меня.

Мы взялись за руки, и он вдавил кнопку.

Павел Шейнин

Пересменка богов

Если однажды субботним утром вы вдруг обнаружите, что ваша судьба зависит от чемодана, возомнившего себя богом, и воскликнете: «Такое могло произойти только со мной!» — знайте: вас опередили.

Валера Бурцев, студент третьего курса, без памяти влюбленный в свою одногруппницу Женю, рассеянно брел по торговому центру на окраине Москвы, когда произошло то, что в научной литературе называется «сон в руку». Объект обожания Валеры материализовался прямо перед ним, в одной из галерей второго этажа, за стойкой экспресс-маникюра. Бурцев не считал, что маникюр может сделать Женю, средоточие всех совершенств, хоть на йоту красивее, и все же встреча заставила его сердце биться, как тамбурин.

Завязалась дружеская беседа, и тут студент обнаружил, что в этот день звезды сложились для него самым благоприятным образом: он мог оказать Жене услугу. Она пришла в торговый центр с семилетней племянницей Лизой. Быстрый маникюр оказался не таким уж быстрым, и девочка заскучала. Телефон родители ей пока не купили. Если Валера будет так добр, что сводит Лизу на каток и присмотрит за ней, Женя его «прям расцелует».

Вне себя от счастья, Бурцев повел пигалицу в атриум в северном крыле, помог ей подобрать коньки, с великим искусством зашнуровал их и вверил юную фигуристку заботам аниматора, а сам встал у парапета снаружи катка и предался мечтам. Как студент-филолог Валера должен был знать, что его возлюбленная прибегла к гиперболе: она не собиралась буквально осыпать его поцелуями, по крайней мере, на данном этапе. Но поделать с собой молодой человек ничего не мог: он чувствовал себя Парисом, которому Афродита только что пообещала Елену.

Фантазии Бурцева приобрели древнегреческий колорит по двум причинам. Во-первых, у него на носу была курсовая по античной литературе, которую он отчаянно откладывал. Во-вторых, с противоположной стороны над катком возвышалась статуя Прометея.

Узнать в позолоченной летящей фигуре мятежного титана было непросто. Огонь в его ладони больше напоминал курицу-гриль в фольге или клубень редкого фикуса. Разглядывая его, Валера вдруг подумал, насколько романтично было бы сейчас преподнести Жене розу. Он убедился, что Лиза поглощена процессом, и побежал искать цветочную лавку.

Будь Прометей реальным, он бы в этот момент крикнул молодому человеку: «Хватит дергаться! От добра добра не ищут!» Но статуя лишь проводила Валеру безучастным взглядом, должно быть, размышляя о безумии любви и роковой судьбе всех завоевателей, не умеющих вовремя остановиться.

Вернувшись спустя десять минут с охапкой лилий, Бурцев, очень довольный собой, присел на парапет снаружи катка и бросил взгляд на лед. В этот момент он готов был поклясться, что учуял запах воска, который плавится в крыльях Икара.

Лизы на катке не было.

Паника длилась всего мгновение. Ну понятно, школьнице надоело, она переоделась и побежала обратно к Жене. Да, Бурцев потеряет несколько очков в глазах девушки, раз не справился с обязанностями опекуна, но букет искупит его вину. «Невелика беда, — подумал он весело. — Некоторые фигуристки заканчивают карьеру еще быстрее».

Поднимаясь по эскалатору, Бурцев почувствовал, как на сердце у него вырастает сталактит. И не зря: возле стойки маникюра Женя была без племянницы.

Валера хотел нырнуть в боковой коридор, но одногруппница увидела его и замахала свободной рукой. На ее лице не было ни тени беспокойства.

«Какой же я идиот, — подумал Валера, пряча букет за спину и подходя ближе. — Истерю на пустом месте. Конечно, Лиза уже подбежала к своей тетушке, взяла деньги на аттракционы и была такова».

— Я уже почти закончила! — сказала Женя. — Как вы там развлекаетесь?

— А как же Ли… — слова застряли у Бурцева в горле. — Лиза к тебе… Ты с ней…

— Что такое? — не поняла девушка. В глазах у нее промелькнула настороженность.

Валера лихорадочно думал, что делать.

— Ты ей 500 рублей оставила или 1000? — выпалил он. — Малявка сдачу не может посчитать.

Лицо одногруппницы прояснилось.

— А я уж подумала, ты ее потерял, — сказала она самым беззаботным тоном. — Тысячу я ей давала, дурехе. Гони, я через двадцать минут приду! Спасибо!

Студент попятился.

— Что это ты там прячешь? — засмеялась Женя.

Бурцев не ответил. Он допресмыкался до бокового коридора, бросил цветы в урну и прижался спиной к стене. Его пробил холодный пот.

Он кубарем скатился по эскалатору и метнулся в атриум. Девочки не было. Он подбежал к аниматору, дебелому парню в хоккейных штанах, и потребовал от него подробностей, чуть не хватая за грудки. Допрос ничего не добавил к условиям задачи: Лиза переоделась, поблагодарила и убежала «куда-то туда».

— Неужели потерялась? — спросил хоккеист озабоченно. — Надо по громкой связи…

— Нет!

Только сейчас Бурцев осознал всю серьезность происходящего. Он сел на парапет и схватился за голову. Будь это его собственная племянница, не было бы никакой катастрофы: дать объявление и встретиться у главного входа. Если бы племянница сбежала в тот момент, когда студент вместе с Женей отлучился за мороженым, то это была бы их общая вина, и совместные поиски могли бы их даже сплотить.

Но сейчас Бурцев обманул доверие девушки, фактически предал свою любовь! Этот проступок навсегда бы врезался Жене в память и похоронил его надежду на взаимность. Даже в глубокой старости, услышав имя Валерки Бурцева, она бы говорила: «А, это тот идиот, который потерял Лизу, мою ненаглядную племянницу? »