Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 7)

В результате детей расплодилось в зожах — глаза разбегаются. И каждого кормить надо. А доходы резко уменьшились. Назревает кризис, в воздухе прямо-таки витает волнение.

Я — человек аполитичный, но и на мне сказалось: навесили группу детишек тренировать. За бесплатно. Отбрыкивалась как могла — со взрослыми же работаю, контингент серьезный, и живу не в самом зоже, хоть здесь у меня вся родня; на самом деле просто саму себя боялась — что не справлюсь с эмоциями, тоска заест. И зря боялась… они такие хорошие, детки! И отдача есть: половина группы уже плывет.

Когда я после тренировки забежала к деду, он вручил мне тот самый брелок.

— Передай своим апам! — буркнул.

— Ну ты хоть ответил? или послал? — обуяло меня любопытство.

— Не суй нос не в свое дело! — отрезал дед. Он у меня суровый, не зря его все боятся.

Так и вышло, что я оказалась в центре событий. Работала связной. Да, в наше время — и связной! Смех, кому сказать. Технологии позволяют шепнуть — и кто надо услышит на другой половине планеты. Но нет, им брелок подавай… опасались враждебных ушей. А я что? Мое дело маленькое, думают пускай умные. Мне обе стороны не чужые, я рада помочь нам всем — ведь хорошо, когда разошедшиеся в прошлом ветви снова сходятся, не правда ли?!

И когда события понеслись вскачь — я понимала, что к чему. Это важно — понимать. Попробовали бы они мне не объяснить… искали бы другую связную.

Апы — они разные. Есть среди них и сочувствующие людям. И вот некто, имея доступ к правительственному каналу, наткнулся на важную информацию по зожам и в те самые зожи ее и скинул. Через нашу с Андрэ связь.

Зожи собрались ликвидировать — втихую и быстро. Почему? — мои говорят, из-за детей: государство не может допустить, чтобы дети росли в семьях — какие из них тогда выйдут граждане! Идейные вдохновители ликвидации — апы. Но лично участвовать в заварушке не собираются, и ясно почему: боятся. Даже самый суперапгрейнутый мозг не сможет оживить мертвое тело; столько, понимаешь, холил себя — и на тебе, убили… В общем, против людей собираются выставлять тех же людей. Лояльным и вставшим на службу сулят пряник в виде льгот вплоть до апгрейда.

Операция по ликвидации зожей готовится тайно. Начнется с малого — выйдет указ; через пару дней воспоследует серия других — обоймой. Залпом. Образуется новая реальность в правовом поле, согласно которой двинут армию.

Ответная контроперация тоже готовится тайно. Один из ее ключевых исполнителей — мой Андрэ. Вот так, да. Пригодилась его увлеченность техникой. Он предложил изящный выход — вывести людей посредством пролонгированного пузыря. Куда выводить — вопрос не стоял, ответ очевиден: в заповедник. Громадный ареал дикой природы, силовое поле по периметру, требование к обитателям о единстве с природой и запрет на любое насилие — эти главные принципы заповедника наши посчитали для себя приемлемыми. И расположен под боком — через пролив, и там еще чуток. В принципе, есть и другие на Земле заповедники, но от нас они слишком далекие. Кроме них, бежать больше некуда.

Пузырем я пользовалась, знаю — это оболочка с прозрачными стенками, наполненная воздухом. Андрэ удлинит ее, протянет от берега до берега. Материал — органика, локаторами не обнаружить. Он мне даже принцип действия описывал — про выталкивающую силу, давление, осмотические прокладки, всасывающие кислород… к сожалению, повторить не смогу — выветрилось. Зато знаю, что строительство ведет команда Дэлфи.

Последнее время Андрэ занят по-черному; безвылазно живет на острове, главной строительной базе. Снаружи ни за что не догадаешься, что внутри, под землей, кипит работа: по-прежнему бездонное небо, лазурная безмятежность, дикий пустынный пляж, охраняемый злобно-пенными бурунчиками — рукотворными, признался Андрэ, он же их и создал. Я регулярно курсирую туда-обратно с брелоком, изображая активный тренировочный процесс.

Как-то ко мне в «черпак» заскочил Андрэ, я уже собиралась отчаливать. Застопорил движение своим чудо-пультом. И стояли мы, обнявшись, дыша друг другом, не знаю сколько минут… пока часы на его руке не пикнули. Что за жизнь, едва встретились — и уже пора расставаться!

— Зачем вы, апы — и нам помогаете? — неожиданно для себя выпалила вопрос, который день меня мучивший.

— Хочу — и помогаю, что за… — удивился он. Отставил меня и оглядел — просканировал.

— Я серьезно.

— Серьезно, говоришь?.. — Он призадумался. — Серьезно если — хочу от тебя ребенка.

Я прикрыла глаза и снова к нему прильнула. Он не должен заметить ужаса, что в них заплескался.

— Ясненько… — протянула небрежно, сильно стараясь, чтоб он не заподозрил, насколько ранил меня своим ответом.

Я же дефектная! Вот как мне теперь, а? Он ведь не знает, что я дефектная. Признаться? — и будет считать себя обязанным по отношению ко мне, стиснув зубы, ухаживать, памперсы старушке носить… кошмар. Или, наоборот, сразу бросит как неперспективную. Варианты полярные, но есть решение, годное сразу для обоих: самой его бросить. Упредить для его же блага. Найдет себе другую женщину, жизнь у него до-олгая.

А если он предложит мне апгрейд?

В принципе, апгрейд человеку можно делать в любом возрасте, но оптимальным признан первый месяц жизни. Ну до семи лет еще туда-сюда. А в мои сорок… вряд ли потяну. Помру, скорее всего, процент выживаемости не ахти. И каково ему тогда будет?! Смерть любимой, в которой ты сам виноват, пережить гораздо сложнее, чем просто разрыв отношений. Решено? — решено. Уйду в заповедник, и связь сама собой оборвется.

Если до сих пор я сомневалась — идти с дедом или оставаться с Андрэ — то теперь решение встало передо мной со всей своей очевидностью: пойду со своими.

Он снова отставил меня и встряхнул. Я открыла глаза. Он в упор буравил меня взглядом. Улыбнулась, чучело!

— Ты чего бледная? — Он потрогал мой лоб. — Не заболела?

— Голова кружится, — соврала.

— Это нервное. Не бери в голову. Душа просит — делай.

К чему это — про душу? Чего — делай?

— А если… — я глубоко вдохнула, как перед стартом, — если она просит… ну…

Нет, не могу. Язык не поворачивается. Не сейчас.

— Не хочешь своих бросать?

Догадливый… р-раз — и сам же вывалил главное. Голова моя будто очугунела, но я смогла ею кивнуть.

— Так иди со своими! Я потом тебя сам найду. А сейчас — извини, пора. — Он погладил меня по голове, как маленькую, врубил «пуск» и выскочил из аппарата.

Что тут скажешь? Процедила мирозданию сквозь зубы нехорошее слово, прежде чем выплеснулась из «черпака». Тук-тук-тук — билось сердце, пульс как на финише стометровки. Торпедировала кролем воду, а в ушах всю дорогу до берега звенело «я потом тебя сам найду».

Мироздание качалось-качалось и — опрокинулось.

День настал — вышел указ. Тот самый, спускающий курок репрессий.

Официально наши никак не отреагировали, будто не заметили. Лишь тут же открылась ярмарка на берегу — построили ее давно, но все никак не открывали. И потянулись на ярмарку сплошными колоннами зожевцы со всего государства. Шарики, дирижабли, надувные большие фигуры, пляшущие на ветру, громадная сцена, орущая музыка… полный набор бедлама. Власти не сразу заметили, что народ-то втекал непрерывным потоком, но — не вытекал. А когда почуяли неладное и перекрыли пролив вместе с мостом — было поздно: основная масса уже переправилась. На самом деле исход начался задолго до указа: редким закамуфлированным потоком переправляли самую неподъемную часть населения — старых и малых, да тяжелый на подъем скарб, в том числе элитные экземпляры скота. А с открытием ярмарки хлынула основная масса, мобильная.

Зону отчуждения — сорокакилометровую полосу между проливом и заповедником — наши накрыли зонтом с благодушной 3d-реаграммой, так что сверху местность не просматривалась. А снизу сигналу не пробиться.

Одетая в походный камуфляж с кучей карманчиков, веревкой на талии и с пухлым рюкзаком за плечами, я уходила вместе с дедом на второй день ярмарки. С Андрэ, жаль, не попрощалась, но я ж понимаю — занят по самое не могу, потому расстраиваться себе запретила, не девочка сентиментальная.

Пролонгированный пузырь отличался от простого не только длиной и размерами — этот был закреплен между берегами и походил на туннель с квадратным сечением 20*20. Под ногами колышется костяная платформа, движущаяся по типу эскалатора. Сверху сквозь прозрачную оболочку синеет небо. Справа — стена воды, и слева — стена воды… смотрится жутковато, аж дух захватывает. Таращилась на эти стены и водный мир за ними — восхищенная, взбудораженная. Ни капли не ощущала опасности. А она рядом гнездилась, судя по напряженной физиономии деда, но оттого было еще веселее.

И все? Так быстро? — разочарованная, ступила на тот берег. Даже идти не пришлось — само прикатило. Людская масса, обвешанная баулами, неспешно текла от моря, простираясь до самого горизонта; предстояло покрыть десятки километров до заповедника — сутки, а то и двое пути, считая привалы.

Я прилепилась к деду, отказалась оставить его одного — знала, что он будет рулить переправой до самого конца. Командный пункт располагался на возвышении напротив выхода из пузыря; вся диспозиция налицо и командиры в действии, будет о чем мемуары писать, — веселость по-прежнему не покидала меня. Взялась помогать в бытовых вопросах: пить-есть разносить, с мелкими поручениями бегать — и с моим присутствием смирились.