Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 65)
— Кто вы? — Редкое по нынешним временам удовольствие говорить вслух.
— Свои, — отвечает старик, а девочка лишь смотрит на нас. Не так, как Рой, но мне от ее взгляда все равно не по себе.
— Свои… — повторяю задумчиво. — Трупы там, на дороге… это агры?
Молчаливый кивок.
— Это вы их?
— Мы. Они не оставили нам выбора… Возьмите нас с собой!
— Не лучшая идея, — вмешивается в разговор Лена. — За вами теперь охотятся.
Старик хмыкает.
— Теперь? А раньше? А за вами? Вы всегда — дичь для Роя. Что изменится с нашим присутствием?
Аргумент убойный. Молчим, переваривая.
— Вчетвером легче держать пси-экран, — чувствуя наши колебания, добавляет старик. — Не так выматывает. И потом… — небольшая пауза и легкая улыбка, перед тем как бросить решающий козырь, — вы ведь не знаете расположение мертвых зон?
Я холодею.
— Нет.
Улыбка его становится шире.
— А я знаю. Ну как, мы договорились?
До вечера мы успеваем лишь узнать имена наших новых спутников — Павел Андреевич и Света. Оба не слишком словоохотливы. Лена тоже молчит — вся в себе. Похоже, расширение нашей команды ее совсем не радует.
В новом мире под властью Роя все больше безлюдных деревень-призраков. К чему обрабатывать землю, выращивать скот? Синтетическая еда проще и удобнее. Агры предпочитают кучковаться в городах. Поэтому мы без труда находим пустой дом для ночевки. И приходит время вопросов.
— Откуда вы знаете расположение мертвых зон?
Старик некоторое время молчит, жует сухие губы.
— Сопротивление, — наконец роняет он. — Я из них. Из верхушки.
Сжимаю зубы. Во рту появляется горький привкус.
— Сопротивления давно нет! — Тон получается резким помимо моей воли. — Я был в Последнем Очаге.
— Сопротивление живо, пока есть хоть кто-то, готовый бороться, — назидательно произносит старик.
— Если вы знаете расположение зон, почему вы до сих пор не там?
— Мы же Сопротивление, а не хвостик заячий, — хмуро отвечает Павел Андреевич. — Сидя по зонам, своих не соберешь. А их еще немало, как вы, по дорогам шарится. Нам нужны все инди, без исключения.
— Для чего?
— Для борьбы.
Я горько усмехаюсь.
— Какой борьбы? У нас нет шансов. Рой нас раздавит и не заметит.
Старик бросает на меня острый взгляд.
— Не будь так уверен, парень! Мы еще себя покажем.
Я дергаю плечом. Его манера разговора и то, что он упорно не называет меня по имени, начинает раздражать.
— А девочку зачем с собой тащите? — не выдерживает Лена. — Почему не оставите в зоне? Тоже боевая единица?
Света лишь молча улыбается и, кажется, не собирается вступать в разговор. Только в глазах ее мне чудится насмешка. Совсем не детская. Лицо старика непроницаемо.
— Света способна на многое. Например — искать своих. Вас ведь нашла.
Ничего себе! Бросаю на девочку удивленный взгляд и получаю в ответ прямой, испытующий. А насмешливые искорки в глазах хоть и не гаснут совсем, но приглушаются.
— Правда, при поиске мимикрия у нее сбоит иногда, — добавляет Павел Андреевич со вздохом. — Те, на дороге, потому и…
Старик умолкает, машет рукой. Но мне еще одно не дает покоя — это его «на многое способна»:
— Пулевые ранения — это, как я понимаю, вы, а…
— Она, да. — Старик хмурится и снова жует губы. Видно, что тема ему неприятна.
Ладно, сменим.
— И далеко отсюда ближайшая зона?
— Не так уж. Думаю, завтра к вечеру доедем… если ничего не случится.
Головная боль и очередной кошмар поднимают меня еще до рассвета. Поднимаюсь, привычно пью обезболивающее и выхожу из дома — подышать. Сегодня не так плохо, как вчера. Прав старик: ментальный щит на четверых — полегче будет, меньше откат. Но давление… Я ощущаю его сильнее, чем раньше. Мы разозлили Рой, заставили его обратить на нас внимание. Вернее, не мы, а старик с девочкой. В сотый раз спрашиваю себя, правильно ли я поступил, посадив их в свою машину. Да, своим надо помогать. Да, старик знает, где мертвая зона… или говорит, что знает. Но не погубил ли я этим решением всех нас? Будь я один, было бы не так страшно, но Лена…
— Чувствуешь давление, да?
Я вздрагиваю — не заметил, как Павел Андреевич вышел из дома.
— Чувствую. Нас ищут. И они все ближе.
— Мы успеем. — М-да, уверенности старика можно только позавидовать. Где он ее берет только?
— Расскажите мне о мертвых зонах! — вырывается у меня. — Что они такое?
Он молчит, глядя вдаль невидящим взглядом, и, когда я уже думаю, что не дождусь ответа, произносит:
— Как тебе сказать… Эти зоны — они как дыры в ноосфере, в общем информационном поле Земли. Там, где нет этого поля — нет власти и у глобального разума…
Снова молчание. У меня куча вопросов, но я не знаю, с чего начать, а из старика каждую фразу приходится клещами тянуть. Но пока я соображаю, он неожиданно начинает говорить сам, словно у него внутри вентиль открыли:
— Рой своим давлением не только сломать нас пытается. Он блокирует инди доступ к их памяти, к их подлинному «Я», к способностям, которыми они могут овладеть. Рой боится этих способностей, ибо настоящие инди, осознав себя, смогут такое, что поставит под удар власть глобального разума.
— Настоящие — это какие?
— Неподдающиеся.
Пауза. Собираюсь с мыслями, чтобы спросить главное:
— А как узнать, настоящие мы или нет?
— Это в мертвую зону нужно. Ты должен сам понять и осознать, никто другой тебе не скажет. Вот вырвешься из-под ментального гнета, тогда и…
Павел Андреевич осекается и вскидывает голову. А несколькими секундами позже ощущение угрозы промораживает меня с головы до ног. В дверях появляется Света.
— Рой здесь!
Дальнейшее превращается в какой-то безумный калейдоскоп сменяющих друг друга жутких картинок. Темная фигура, выскочившая из зарослей на дорожку. Исходящий от нее чудовищный мультивзгляд Роя. Выстрел. Она падает… Появляются другие… Голова раскалывается от ментального натиска… Кидаюсь в дом мимо Светы, мимоходом замечая, какое страшное у нее делается лицо — хищное, полное ненависти. Что же сделал ей Рой, интересно? Убил или обратил родителей? Дом… Бледная, как смерть, Лена. Ее лицо — воплощенная мука… Хватаю ее за руку, тащу к двери. Разлетается окно. Кто-то выбивает палкой торчащие в раме стеклянные клыки. В проеме появляется мужская фигура. Агр. Стреляю навскидку. Враг пропадает… Снаружи еще выстрел, другой… Бежим. Боль. Страх. Горечь во рту… Крик Лены. Ее обмякшее тело виснет на мне всем своим весом… Павел Андреевич подхватывает жену с другой стороны, и мы вдвоем тащим ее к машине… Еще фигура… Стреляю с левой — промах! Агр замирает, и в тусклом свете зарождающегося дня я вижу кровь, бегущую из его глаз, рта и носа. Опрокидывается на спину… Выныривает откуда-то, словно призрак, Света, открывает нам дверь машины… Снова боль… Лена падает на заднее сиденье уже без сознания, старик — рядом с ней, Света, которую язык уже не поворачивается назвать девочкой — рядом со мной впереди… Бешеная радость от того простого факта, что мотор заводится с полоборота… Вперед! И снова какая-то фигура прямо на пути. Врезаюсь бампером — фигура исчезает… Дорога! Ментальный удар едва не вырубает меня, но кто-то в последний момент словно удерживает на краю бездны беспамятства. Ледяные пальцы Светы на моем запястье. Она? Неважно. Прочь, прочь!
Просыпаюсь, привычно гася крик и кривясь от боли. Кошмар. Очередной, но, надеюсь, последний: до зоны — пара-тройка часов пути. Жаль, что не успели вчера. Дело идет к концу сентября — темнеет все раньше. Да и мы были вымотаны до предела. Павел Андреевич нехотя согласился заночевать в домике на окраине еще одной опустевшей деревни. Беспамятство Лены вчера к вечеру перешло, наконец, в сон… Лена!
Поворачиваю голову и вижу пустую половину смятой постели. Накатывает страх. Острый, беспричинный. Хочу позвать жену, но сдерживаюсь в последний момент. Привычным движением сую в карман пистолет.
Выскакиваю на улицу. Никого. Взгляд цепляется за плакат на воротах, незамеченный вчера в сумерках. «Ты с глобальным разумом или с чужими? Третьего не дано!» Подкатывает бешеная ярость — хочется разорвать его на мелкие кусочки. Сжимаю зубы до скрипа и отворачиваюсь — не до этого сейчас.
Где же Лена? Это дом на две семьи. В другой половине — Павел Андреевич и Света. Может, она у них? Ноги делаются как ватные. Скользкими от пота пальцами сжимаю рукоятку пистолета. Сам не знаю, зачем. В кого я там стрелять собираюсь? Если только пришли агры…