Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 67)

Он уже почти сел в машину, когда в нем проснулся дух древнегреческого ритора и заставил выдать напоследок всем сразу:

— Граждане-тунеядцы, угомонитесь! Займитесь полезным делом и не мешайте другим работать!

Хотел еще что-то добавить про учебу и развитие личности, но дух ритора куда-то испарился, а без должного вдохновения втирать народу высокоморальные истины Казаченко не решился. Вдруг мегафоном по башке огреют?

Уехал в полной тишине, даже подумал, что речь удалась.

Какой там!

Если до пламенной речи митингующие по большей части пытались переубедить друг друга, то теперь у них появился общий враг, и машины сотрудников Института встречались с особым энтузиазмом. Фанатики обновили лозунги и не скупились на перфомансы: нависали гроздьями над дорогой, тыкали транспарантами в стекло…

Сотрудники Института быстро прочувствовали изменения. Даже секретарша не выдержала. Вместо восторженного «Здравствуйте, Игорь Витальевич!» отбрила:

— И кто вас за язык тянул!

«Коридор позора» остался позади, никто под колеса не бросился, и на том спасибо! На полупустой парковке перед офисной пятиэтажкой Казаченко сразу узнал красный «Мини Купер» своей секретарши. Пристроился рядом, слева, и вышел из машины в стильном деловом костюме. Плащ с шапкой оставил в салоне. До крыльца — метров десять. Не простудишься. Он хлопнул дверью, дождался всхлипа сигнализации и внимательно несколько раз оглядел парковку: ни одной знакомой тачки. Посмотрел на часы: без двадцати одиннадцать. Развел демократию в коллективе!

Выезжал из дома — солнце в глаза светило, а теперь небо затянуто и дело явно к дождю.

Он передернул плечами от холодного ветра и быстро зашагал к ступенькам крыльца. Слева от входной двери — таблички компаний-арендаторов. Его табличка — самая красивая. Никаких тебе рукописных шрифтов с вензелями и пугающих аббревиатур. Просто черные буквы с засечками на бежевом фоне: «Институт математического моделирования будущего». Ничего лишнего. Только суть.

Дверь открылась, выпуская охранника с незажженной сигаретой во рту. Казаченко поздоровался и прошмыгнул внутрь.

Олег решил потроллить новенькую при всех.

— Иришка, иди сюда, поможешь!

Близнецы Гаспаряны, сыновья главы Управы, синхронно повернули головы, предвкушая комедию.

Подошла.

— Меня в Управу зовут. Подменишь? У нас новый проект. «Лестница». Сроки горят.

— В чем суть?

— Суть во внедрении новых технологий. Персоналки 80-х, программное обеспечение начала 90-х, Интернет середины 90-х, доткомы конца 90-х, смартфоны середины 2000-х, соцсети конца 2000-х, потом блокчейн с криптовалютами, биометрия — это ступеньки.

— Ашмановские циклы, знаю.

— Гм… Ну да, оно. Пусть будут циклы. Они очень ускорились. Сначала десять лет, потом — пять, четыре, два с половиной, два… Ускорение продолжается, и мы хотим просчитать последствия.

— На чем?

— На экзафлопснике. Заявку подали. Хотим купить сутки. Думаем, «Оракул» справится.

— Круто!

— Вот, садись. Я тут уже начал. Ты погляди. Попробуй продолжить.

Гаспаряны отвернулись, чтобы скрыть смех.

Рабочее место Светы напоминало рубку винтажного космолета из старого доброго советского фильма. Стилизация не была случайной. В начальной школе Света первая в классе стала рисовать на парте круги-спидометры и кнопки-квадратики, представляя себя за штурвалом если не космолета, то хотя бы истребителя. Фантазия у девочки работала на отлично. Напрягало только одно: в конце каждой четверти приходилось всю эту космическую красоту оттирать мочалкой. А в пятом классе сказка кончилась: рисовать на парте запретили под угрозой штрафа. Дескать, порча школьного имущества.

Детская забава вспомнилась, когда Света пришла в Институт математического моделирования будущего и увидела свое рабочее место.

Столешница в форме подковы — это же готовая панель управления! В качестве приборов Света использовала пульт селектора с изогнутым микрофоном, навороченную раздельную клавиатуру с подсветкой, монитор, эргономичную шарообразную мышку, телефон и принтер. Главное — все правильно расставить! Заказное скелетезированное кресло со всевозможными регулировками завершало стилизацию.

Сказка ожила, но проявлялась только для своих. Стоило войти в приемную чужаку — и Света превращалась в обычную секретаршу, бьющую по клавишам со скоростью и громкостью пулеметной очереди.

На этот раз вошел свой. Казаченко. Самый лучший начальник в мире! Кто бы еще позволил и профинансировал ее чудачество? Она включила громкую связь, и по всему Институту раздалось:

— Экипаж корабля приветствует вас и желает приятного полета. Курс пять-ноль-ноль прямо в доброе будущее. Обратного пути нет. Капитан на мостике!

Одиннадцать вечера. В зале опять только Чувырла. На этот раз хоть компьютер включила. Смотрит в монитор, а там — «1с: бухгалтерия». Олег шевельнул мышкой за своим компом — открытая страничка «Лестницы» осталась без изменений.

— Что, Ириш, не получилось? Не разобралась?

Даже от монитора не отвернулась.

— Вы все тут, конечно, хорошие ребята, но не надо меня троллить. Я же над вами не смеюсь?

— Ладно, извини. Ты права: каждому свое. Считай зарплаты, а я сам справлюсь.

— Господи! — Она откатилась от стола и всплеснула руками. — Да не справишься ты никогда! Ладно бы только формулы с ошибками! Так еще и совершенно нерабочие алгоритмы. Это прошлый век! Зачем параллельное программирование для «Оракула»? С «Ломоносовым» перепутал? У него свой ИИ. Он сам распараллеливает, если нужно. Причем намного лучше тебя. Только угробишь машину. Хотите сократить время, пишите мультимерные алгоритмы. Он потянет. Мне диплом за десять часов посчитал. Правда, чуть не сгорел, но посчитал! И вообще идея провальная. Как вы собрались изучать воздействие технологий на социум без анализа соцсетей? Для больших данных ваши алгоритмы не годятся. Кривая у вас «Лестница»! Не подняться по ней никуда. Только сверзишься!

Он больше не видел ее прическу, несуразного свитера и дурацких штанов. Даже про нечищеные ботинки забыл.

— Ириш, а ты могла бы «Лестницу» написать? По уму.

— Опять троллишь?

— Света, где люди? Что происходит? Почему никого нет?

— Я же здесь, какие проблемы? — гордо ответила Света и, улыбнувшись, медленно захлопала ресницами. — Подумаешь, на радаре пусто! Корабль идет! Курс пять-ноль-ноль…

— Прекращай! Выключи. Где народ? Почему никто не работает?

Света выключила громкую связь и без тени кокетства стала оправдываться:

— Так ведь праздновали в пятницу. Весело было, настроение хорошее.

— Мы же вроде культурно, без лишних возлияний, — припомнил Казаченко. — И сейчас понедельник!

— Просто вы рано ушли, а мы с ребятами поехали в клуб! Они себе вискарик взяли, а мне коньячку! Капельку! Секундочку! — Она достала из-под стола полуторалитровую бутылку «Новотерской» с газом и присосалась к горлышку. — Легкий сушняк работе не помеха! Так, на чем мы остановились? Да, клуб. Потом был другой клуб и ковбойская вечеринка. Олежка частушки сочинял. Кажется, выиграл приз! Дальше не помню: меня на такси домой отправили.

Света откашлялась, снова глотнула минералки и с чувством продекламировала:

Лейся, лейся, алкоголь, Помножай меня на ноль! Любишь быструю езду, Глуши вискарь, топи…

— Достаточно, Светочка, я суть ухватил. Хорошо погудели. Держи прежний курс. Кто-то появится на радаре — сообщи. Кстати, а где Чувырла? Она же не пьет.

— Была с утра, взяла копии документов и умотала в мэрию. Помните, нам авансом подписали разрешение на работу с большими данными? Это для «Оракула». Просто так он не может просматривать личные и закрытые страницы в соцсетях. Нам тогда Гаспарян подсобил. Вы пообещали донести все документы, вот она и понесла.

— Значит, не придерешься.

— Простите?

— Отлично выглядишь. Курс пять-ноль-ноль. Следи за радаром.

Он зашел в свой кабинет и захлопнул дверь.

— Алло! Света, меня сегодня не жди. На факультете социологии все такие недоверчивые! Поймала профессора, а у него нужные книги только дома, и никому их не дает!

— Да забей ты на него!

— Не могу! Я у него в квартире сейчас. У себя он читать разрешает — выносить нельзя. По ходу, я в его библиотеке дня на три точно застряла. С ночевкой.

— Ой! А он там тебя не…

— Да он сам в шоке! А жена у него — прелесть. Обещала организовать надувную кровать! Даже покормили меня! Все, пока. Самодуру — ни слова!

Только упал в кресло — пульт селектора замигал красным огоньком. Казаченко нажал кнопку talk и наклонился к микрофону: