Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 68)

— Чего тебе?

— Игорь Витальевич… не обижайтесь, я больше так не буду. Сама не знаю, как нажралась. Простите.

— Разве на тебя можно обидеться! Ты хоть на работу пришла.

— Это святое!

— Ладно, никаких обид. Держи правильный курс!

Он выключил связь. Красное кольцо на микрофоне погасло.

С улицы, через жалюзи окна, донеслось вперемешку: «УЧЕНЫЕ — ЗЛО! ТРАНСГУМАНИЗМ — НАШЕ БУДУЩЕЕ! ПРИРОДА ОТОМСТИТ! КОСМОС БУДЕТ НАШИМ! ДАЕШЬ ЛОШАДКУ И ТЕЛЕГУ! ХАЙТЕК РЕШАЕТ!»

— Алло, Света! Мы с утра с профессором прокатились в НИИ статистики. Посмотреть их программы и технику на предмет связи с «Оракулом». У них тут круто, должно законнектиться, но все машины заняты. Мне доступ разрешили только ночью. Профессор упросил. Так что ночую я теперь у них, потом к тебе — спать, а в офис к обеду приползу.

— Нормально гуляешь! С кавалером!

— Дядечка классный! Втянулся в процесс, таких советов надавал! Такие проги подкинул! Жесть! Но с этой социологией еще пахать и пахать! Надолго увязла. Прикроешь?

— Меня скоро муж бросит и будет прав! Ладно, только ради тебя! Надену стратегическую блузочку с декольте, порадую начальника. Может, забудет про тебя.

— Свет, стратегическую не надо, а то и правда с Лешей поссоритесь. Тактической хватит!

Утро убито. В горле — противный прогорклый привкус, будто выпил дешевую бурду в привокзальной забегаловке. Казаченко прекрасно помнил, как, едва продрав глаза, открыл новую пачку свежеобжаренных зерен категории спешиалити. Обалденный запах гватемальского марагоджипа, нужный помол, правильные настройки машины — и божественный двойной эспрессо готов. Приятное цветочно-ореховое послевкусье и бодрость он чувствовал всю дорогу. Откуда ж во рту прогорклый привкус?!

Даже игра со Светой не спасла.

Проклятый «коридор позора»! Проклятые фанатики! Концентрированная людская злоба способна изгадить все. Впрочем, это уже не злоба — ненависть. Все силы вытянули. Вампиры озабоченные! Словно под плетьми прошел. Шрамов, конечно, не останется, но как в таком состоянии работать?!

Нерабочее состояние и слабость Казаченко готов был простить, но испорченное кофейное послевкусие — это уже перебор. На святое замахнулись. Такие вещи не прощают. Он ткнул пальцем в нижний магнит офисного «вечного двигателя» (модель «Космос») и «подвис», наблюдая за колебаниями блестящих окружностей.

Одиннадцать вечера. Традиционно за компом только Ира.

— Закончила? — с надеждой спросил Олег.

— Черновой вариант. Завтра повезу друзьям показать. Пусть проверят. Я могла налажать.

— Ты? Ха! А кто у нас друзья?

— Группа Захария Хуторовского из «Вымпела». Я у них практику проходила. Надеюсь, помогут.

— Это тот, у которого каталог мусора?

— Каталог космических объектов. Да. У них еще по оборонке много. Мультимерные расчеты они лучше всех делают.

— Хорошие друзья!

— Жаль только, работаю на придурка. С этими разъездами все деньги закончились. Попросила зарплату повысить, а он меня в «Ночную вахту» позвал «обсудить вопрос». Как раз, говорит, жду десерт, приходи на сладкое! Нормально? Какое я тебе сладкое? Закончим — уволюсь. К Ашманову пойду. Уже звал.

— Чего грустим, офисный планктон?

В проеме нарисовался ковбой из вестерна. Бежевый кожаный стетсон (края шляпы загнуты к тулье), трехдневная щетина, черная рубаха с белыми орлами на плечах, галстук-боло с застежкой в виде головы индейца, синие джинсы и кожаные сапоги на скошенных каблуках. Голенища декорированы изящной строчкой в два ряда. На ремне — пряжка с надписью SHERIFF. Не хватало только шпор и лассо. В правой руке вместо сигары — пластиковая бутылка минералки.

— Олег?

— Богатым буду, — пробасил «ковбой» и присосался к бутылке.

— У Светы отобрал?

— Зачем отобрал? Сама предложила!

— Ты в каком виде на работу пришел?

— Какая работа? Окстись! — Олег махнул рукой и упал в кресло у стены. — Я к другу пришел за жизнь поговорить. Из клуба — в Институт! Видишь, костюмчик подарили! Работа! Час пик у нас тут, ага, дедлайн. Вкалываете, я смотрю, на разрыв аорты. Зашиваетесь! Ты залипаешь на антистресс, игрушкой любуешься, даже комп не включил. Света ногти полирует. Заработались! — Он снова присосался к бутылке и поставил ее на пол. — Улыбнись — не на кладбище! Вот у меня праздник в душе с пятницы продолжается!

— Лейся, лейся, алкоголь?

— Донесла Светка-разведка? Сочинял под вдохновением! Народ оценил!

— Тебе не стыдно, ковбой?

Олег пересел на стул поближе к боссу, снял шляпу и стал вертеть ее в руках.

— Я их специально споил. Печенью работал, себя не жалея. Шута горохового изображал! Все ради общего дела. Мы ж одна команда! «Стыдно»! Да уж! Ну заявились бы они к тебе с утра, свеженькие и бодренькие. Сразу вопрос: «Что делать будем, начальник?» Заказов нет, грантов нет, сами больше ничего не исследуем. Иссяк, понимаешь ли, творческий запал. Идеи кончились! Делать-то нечего! К «Оракулу» нас пустят хорошо если через месяц! Зарплаты начислены, с налоговой утрясли. Что бы ты людям ответил? Отправил бы по домам. Продолжать или сам спрогнозируешь?

— У тебя хорошо получается.

— Народ коллегам растрезвонит о нашем простое. Инфа по городу разлетится — и завтра от репутации Института ничего не останется. Сыночки Гаспаряна быстро папаше напоют, что у нас дела плохи. Он тут же смекнет, что мы скуксились и вне игры. Прощай, ништяки от власти! «Стыдно!» — Олег покачал головой. — Я людям праздник сделал! Все уверены, что мы большой проект закрыли!

— Так не закрыли же!

— А кто знает? Они про «Лестницу» всегда с придыханием говорят. А тут, понимаешь, последнюю «ступеньку» добавили. Значит, держимся на плаву! Живет контора! Пусть так и думают!

— Когда на самом деле закончим?

— Там осталось немного. Самую малость подрихтовать. Ерунда! Уже практически готово! Да сделаем, не волнуйся! Все под контролем! Процесс идет!

Олег положил шляпу прямо на игрушку-антистресс и, довольный, улыбнулся.

— Сегодня точно никто не явится. Завтра ты их назад отправишь, дескать, перегаром за версту пасет. Я два дня нам выиграл. Вот и думай своею трезвой головой, как выкрутиться! И знаешь, мне не стыдно!

Казаченко молчал.

— Может, я ошибся? Может, у нас работа появилась? — встрепенулся Олег.

— Ты прав, удачно спрогнозировал: мы помножены на ноль.

— Ну и ладно! Никто ж не умер! У тебя батя профессор, ты без работы не останешься: всегда найдется тепленькое местечко. Я тоже с голоду не подохну. Сайты делать умею, программирую хоть поперек, хоть параллельно — пристроюсь куда-нибудь.

— Чего ж тогда печень гробил?

— Название у нашей конторы умное. Мне нравится. Жаль расставаться. И вы со Светкой прикольные. Хорошо с вами. Душевно!

— Алло, подруга!

— Представляешь, он меня помнит! Пришла возобновить отношения, а там все новые: охрана, смотритель. Никого из прежних не осталось. Твой самодур даже пропуск организовать не смог. Заявка у него не удовлетворена! Так меня пускать не хотели! Говорю охраннику: «Вы просто еще новенький и не в курсе, что мне пропуск не нужен, меня нужно знать в лицо!» Тут у него замок на двери щелкнул и зелененьким загорелся. Вот, говорю, Оракул меня знает, и вы, пожалуйста, запомните! А пропуск вам любой дурак подделает! Пока он тормозил, я в дверь прошмыгнула. Там двое мужиков стояли. Он им газодинамику тесных двойных звезд просчитывал. Не любит он это, но куда деваться. Поздоровалась, осмотрела его, а наверху — мать честная! — сантиметровый слой пыли!

— И ты, конечно, полезла вытирать?

— Натурально! Это у него родовая травма. Вентиляцию сделали чуть ниже стоек, и на них пыль скапливается. Снизу не видно. Стребовала у охранника ведро с тряпкой (он уже не варнякал) и по лесенке — наверх. Астрофизики саечки ловили, боялись, я воду разолью.

Часа два, наверное, ползала. Так эти ученые только минут через десять к процессу подключились. Стали мне лесенку передвигать и воду менять. Смотритель пришел — чуть от инфаркта не умер. Но я ему все объяснила, теперь будет сам пыль вытирать. Нормальный дядька. Оракул почти не изменился. Тот же интерфейс. Думаю, справимся. Я когда уходила, мне охранник сказал, что он меня навсегда запомнил!

Олег переложил шляпу на соседний стул, освободив «вечный двигатель», и чуть подался вперед.

— Игорь, надо бы о людях подумать… Так дальше мы недолго протянем.

— Да! Это верная мысль! — оживился Казаченко. — Заказов нет, займемся сокращением. Я уже давно думаю Чувырлу уволить. Хотя бы одну ставку сэкономим. Совершенно не наш человек. Начальству хамит, на работу заявляется когда угодно. Чаще к обеду, а иногда и под вечер! На замечания не реагирует — прет как танк. Корпоративами брезгует. Одевается — смотреть противно! Одно слово — Чувырла.

— Как платишь, так и одевается, — пробурчал Олег.

— Точно! И еще требует повысить зарплату! Два месяца не проработала, а денег уже мало.

— Три месяца. Проработала.

— Не важно! Что она дальше нам выдаст? Полный неадекват. Мы должны быть одной командой, а девочка, скажем вежливо, не вписалась в коллектив. Бухгалтерию мы сами посчитаем.

— Ты начальник — тебе видней.