Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 64)

— Никогда я с них не слезу, — сокрушается.

— Слезешь, когда доберемся до зоны.

Лена саркастически хмыкает:

— Звучит, как «после дождичка в четверг».

Не верит. Честно говоря, я уже и сам почти не верю. Мифические мертвые зоны, куда не дотягиваются щупальца глобального разума. Естественные резервации для инди. Может, они не такие уж и мифические, только где их найти? По слухам, знали некоторые руководители Сопротивления, но где теперь то Сопротивление? Бежим наудачу — авось наткнемся. Замечательный план, нечего сказать! Беда в том, что другого нет. Только верить надо. Вопреки всему. Когда вера пропадет окончательно, только и останется, что вышибить себе мозги из пистолета.

Прячу обезболивающее, с тревогой отмечая, как мало его осталось. Таблетки добыты примерно год назад в одном из тайников Сопротивления, а где взять еще — одному богу известно. В аптеку нельзя — за лекарствами контроль.

Дальше все по накатанной — разогретая еда из автомата, кофе из автомата. Все правильно: биологические тела, конечно, надо поддерживать, но не отвлекать же на подобные мелочи агров — адептов глобального разума. На них только обслуживание автоматов и периодическая заправка продуктами. Такой подход весьма кстати для инди, вроде нас с Леной: чем меньше контактов с аграми, тем лучше.

«Глобальный разум — будущее человечества!» «Ментальная интеграция — вопрос выживания». «Эгрегор Земли — единственная сила, способная противостоять чужой угрозе». «Эгоисты инди — пятая колонна чужих!» Плакатами времен интеграции обклеен весь мотель, и не только он. Гнусная ложь, конечно. Какие чужие, кто их видел? Но люди поверили, и Рой победил.

Спокойствие и равнодушие, не морщиться, не кривиться, не выдавать себя! Нам еще ночь в мотеле оплачивать, а значит — общаться с агром.

На моем браслете еще около тридцати кредитов. Вполне хватит, и еще останется. Браслеты безымянны, как и их носители, — никакой индивидуальной привязки, почти как наличные в старые времена. Жаль, что гостиницу нельзя оплатить через автомат. Точки, где ночуют путешественники, должны быть под контролем глобального разума. Все логично.

За стойкой — высокий лысый толстяк. Он поднимает на нас взгляд, и мы с Леной переходим в режим ментальной мимикрии. Ничего не говорить вслух — устная речь отмирает за ненадобностью: зачем, если все — единое целое и понимают друг друга без слов? Имитировать ментальный контакт, единение разумов. Это сложнее, но мы, инди, умеем. Прямо в глаза по возможности не смотреть, потому что страшно, но и не отводить специально взгляд, потому что внушишь подозрение. А так агр останется в уверенности, что ты свой, пообщался с ним мысленно, расплатился и ушел.

«Я открыт. Мы — одно. Ты читаешь мой разум, так же как и я твой. У нас нет секретов. Мы — часть Роя. Рой навсегда. Во имя спасения, во имя жизни, во имя процветания. Мы едины, но ты меня не видишь и не запоминаешь. У меня нет имени, нет личности. Мы лишь безликие части могучего планетарного разума. Вне его нас нет. В нем мы непобедимы. Я открыт. Мы — одно…»

От этой мантры меня уже тошнит, но все же приходится многократно повторять ее в моменты общения с аграми — главный элемент мимикрии, вопрос выживания.

Толстяку кажется, что мы благодарим его за комфортный номер и прощаемся. На самом деле я просто молча ввожу на своем браслете нужную сумму, прикасаюсь им к сканеру браслета администратора — и оплата произведена. Спокойно выдерживаю мультивзгляд толстяка. В нем немного глаз задействовано — мы не внушаем подозрений. Поэтому не так страшно, но все равно сохранить невозмутимость под ним весьма непросто, когда внутри все сжимается в комок, и хочется скорее оказаться подальше отсюда. Уфф! Получилось! Теперь к машине, и стараемся не бежать. Нам нечего бояться: мы — часть Роя, мы здесь хозяева…

На выезде из городка нужно сделать еще пару остановок — купить еды и заправиться — бензобак кажет дно. Сначала первый пункт. Пока готовится еда, оглядываюсь по сторонам. Совсем рядом — старый газетный киоск. Странно, что этого динозавра до сих пор не убрали. В эпоху владычества Роя СМИ себя исчерпали — новости становятся сразу известными всем.

Небрежно пробегаю взглядом газетные заголовки на пожелтевшей бумаге. Газеты перекрывают друг друга и сквозь мутное стекло читаются плохо. Но присматриваться нежелательно — кто-то со стороны может увидеть.

«Разработчик искусственного интеллекта приговорен к двадцати го…» «Чужая угроза — не миф!» «Искусственный интеллект — черный ход чужих в…» «Массовое безумие в Гуанчжоу. Чужие сделали первый…»

«Они уже здесь». Сжимаю зубы — еще одна порция лжи лоббистов глобального разума.

Моего локтя касается рука Лены. Оборачиваюсь и вижу: она хочет что-то сказать. Делаю страшные глаза: окна соседней десятиэтажки смотрят безмолвной угрозой. «Молчи!» — умоляю мысленно, хотя мы и не умеем общаться ментально, но надеюсь, что она поймет. Слава богу, не заговорила — мой взгляд достаточно красноречив.

Из автомата выезжает поднос с едой. Забираем ее и идем к машине.

— Ну что там? — спрашиваю уже за рулем.

— За нами следят.

— Тоже мне, новость! — даже удивляюсь я. — У меня аж затылок ноет. Рой?

Пожимает плечами.

— Не факт. Что-то странное.

Ожидаю продолжения, но зря — Лена снова замыкается в себе. Хмурюсь и трогаю машину с места. Мысли меня не радуют.

На заправке снова агр. Все понятно: топливо, стратегическая точка. Лена не выходит. Притихшая и мрачная, она сидит в машине. Мне тревожно. Тем не менее и в этот раз все проходит гладко. Мимикрия, мантра, ломота в висках, стянутые в тугой узел внутренности, но в результате уходим невозбранно. Что имеем? Полный бак, запасную канистру и почти опустошенный счет браслета. С этим надо будет что-то решать, но потом.

После заправки едем по лесостепи с изредка встречающимися мелкими деревушками. У меня снова начинает болеть голова. Ощущаю усилившееся давление. Неужели мы все же внушили подозрение, и теперь нас…

— Нас ищут, — вдруг произносит Лена, будто отвечая моим мыслям.

Даже не спрашиваю, о чем она, — мы наверняка испытываем схожие ощущения. Только уточняю:

— Уверена, что нас?

— Не совсем. Но давление такое, как будто именно поиск. И потом, осталось не так уж много инди, верно? Какова вероятность, что где-то здесь…

Она осекается на полуслове, и я понимаю, почему. Достаточно посмотреть вперед. Там справа начинается небольшой лес, трасса чуть виляет, огибая его, и ныряет под уклон. Но у самого леса — дорожная техника. Похоже, ведутся ремонтные работы… Велись. На земле — тела людей в спецкомбинезонах дорожников. По мере приближения вижу их все четче. Двое, трое… Господи, шесть человек! Агров? Или…

— Не останавливайся! — просит Лена, но я не могу так. Мне надо разобраться.

Мертвы? Неужели какие-то жалкие остатки Сопротивления поработали? Стоп, а если ловушка? Прикинулись покойниками и ждут… Странно, обычно Рой так не действует… Уже совсем близко, вижу кровь. Много крови.

— Дима, не надо! — делает последнюю попытку Лена, но я уже остановился.

Мотор не глушу и медленно выхожу. Пистолет в кармане, нож — в руке. Пистолет — на крайний случай, стрелять нежелательно. Надеюсь, ножом тоже пользоваться не придется, но если что, справлюсь. Меня начинает слегка потряхивать — слишком давно я не ощущал запаха смерти. Совсем свежей.

Все мертвы, точно. Мне нет нужды проверять их пульс и дыхание, чтобы убедиться. У двоих — пулевые ранения в грудь и в голову, а остальные… Это правда страшно — кровь у них, похоже, текла отовсюду — изо рта, глаз, носа, ушей… Обычно так убивает неподдающихся сам Рой, а тут подобное применили против его адептов… Или нет? А может ли это быть одна из групп уцелевших инди? Кто, кроме Роя, способен сотворить такое? Очень странно… Подхожу ближе к трупам, стараясь не ступать в кровавые лужи… Хочется верить, что это агры. Смотрю на те лица, что не превратились в жуткие кровавые маски… Стертая индивидуальность накладывает отпечаток, и они становятся какими-то сглаженными, унифицированными, что ли. Не могу объяснить яснее, это почти на уровне «печенкой чую».

Куча вопросов сразу и ноль ответов. И при виде трупов, особенно тех, с кровавыми следами по всей голове, как-то резко пропадает желание разбираться. Если мертвецы — члены Роя, глобальный разум с реакцией не замедлит. А значит, нам пора валить.

Давление еще усиливается, как и головная боль. Бегу со всех ног к машине, падаю за руль и резко стартую.

— Все мертвы? — глухо спрашивает Лена.

— Да.

— Есть такие, у кого кровь из глаз и…

— Есть.

— Ясно.

Здорово, потому что мне ни черта не ясно! Снова жду продолжения, и снова тщетно. Только через несколько минут слышу:

— Я устала, Дим. И мне страшно.

Я молча киваю. Не только тебе, Лена, не только…

Лес все не кончается. Теперь он по обе стороны от дороги. Давление не снижается. Двое выныривают впереди из зарослей, словно разбойники из засады. Моя рука автоматически тянется к пистолету, а мозг инстинктивно воспроизводит мантру ментальной мимикрии. Но это инди. Несколько необычные, но все-таки инди. Старик и девочка лет двенадцати. Поднимают руки, просят остановиться, чуть ли не под колеса выскакивают. Давлю на тормоз и выхожу из машины им навстречу.