Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 52)

Кроме вони кострища, Фред почувствовал нечто еще — тяжелое, неприятное. Сердце забилось сильнее, по вискам потянулись струйки пота. Запах шел из распахнутых ворот коровника. Фред переступил порог, поводя дулом ружья из стороны в сторону, не сомневаясь, что сначала выстрелит, а затем будет разбираться — правильно ли поступил. В загонах громоздились туши коров и овец, изрубленные так, словно над ними потрудился сумасшедший мясник. В птичнике всем курам и уткам свернули шеи.

Жуткая расправа с животными должна была подготовить Фреда к увиденному в доме Джона Смита, но бандиты превзошли себя.

Фред зашел с двери, ведущей на кухню, а оттуда в зал, где стоял большой обеденный стол, а в углу громоздилось пианино — невиданная роскошь, которую могли позволить лишь зажиточные фермеры.

Они оказались там.

Джон Смит. Тетушка Анна. Маленькая Энни.

Отсутствовала только Элли.

Пугало-душитель

Бандитов — трое. Совершив жестокую расправу, они прихватили Элли и ушли — цепочка следов обнаружилась на дороге по другую сторону фермы. Следов, каких Фред еще не встречал. Но прежде чем пуститься в погоню, следовало придать земле тела убитых.

На заднем дворе он выкопал неглубокие могилы, опустил в них завернутые в простыни тела Джона Смита, Анны и крохотной Энни, присыпал землей. Достаточно, чтобы ночью из пустыни не явились падальщики. Если удастся вызволить из рук бандитов Элли, она похоронит родных с подобающими церемониями.

Затем Фред передвинул рычаг хода на самую быструю рысцу, и набравший изрядный запас солнечной энергии скакун бодро запылил по дороге. На вершине очередного холма Фред остановил Ганнибала, извлек из переметной сумки очки и через их изумрудные стекла внимательно осмотрел местность.

До прихода желтого тумана здесь простиралась прерия. Плоская, блеклая, туго натянутая до горизонта. Ничто не укрылось бы на ровной как стол поверхности. С тех пор все изменилось — полосы пшеницы и кукурузы перемежались островками и островами зелени — иногда всего лишь низкорослых кустов, а порой и деревьев, чьи верхушки переплетались, создавая внутри жаркий и влажный сумрак. Никто не ведал, как подобное возможно — чтобы за десяток лет в сухом и пустынном Канзасе возникли самые настоящие леса. Как никто не знал, откуда пришел желтый туман.

Стекла окрашивали местность в густой изумрудной цвет, и казалось, все вокруг заполнила вязкая субстанция. Очки позволяли видеть следы — пузырчатые линии, где тонкие принадлежали птицам и мелким животным, толстые — людям и скоту. А также существам, которые не относились ни к тем ни к другим, ибо вряд ли можно назвать людьми чудищ, которые поднимались по склону далекого холма, чью вершину скрывал лес.

Фреду показалось, будто рассмотрел маленькую фигурку на спине одного из чудищ. Он снял очки, поднес к глазам бинокль, но поздно — бандиты исчезли среди деревьев.

До леса они добрались, когда солнце почти скрылось за горизонтом. Ганнибал, ощутив близость ночи, стал вялым, старался двигаться медленнее. Фред подстегивал его, но электрический скакун упрямо сбавлял ход, перейдя с рыси на шаг, а затем и вовсе принялся останавливаться на каждой поляне, словно предлагал наезднику разбить лагерь именно здесь.

— Давай! Не ленись! Заряда в батареях достаточно! — Фред дергал рычаг, пришпоривал, но скакун окончательно заупрямился и встал как вкопанный. Оглядевшись, рейнджер вдруг приметил среди деревьев полянку, на которой притулился ветхий, покосившийся фургон. Такие канзасские фермеры давным-давно использовали под жилища.

Фред продрался сквозь кусты и подошел ближе. Фургон основательно врос в землю, стены и крыша изрядно поросли мхом, однако на приоткрытой двери можно было разобрать размашистую надпись мелом: «Меня нет дома». Сидящая на ветке уже знакомая огромная черная ворона с умными глазами-бусинами внимательно смотрела, как Фред медленно обошел фургон, попытался заглянуть сквозь грязные оконца, а затем остановился перед дверью, размышляя: входить или нет?

— Кагги-карр! — будто в насмешку каркнула ворона, Каннинг вздрогнул, невольно оглянулся на птицу, и тут дверь домика распахнулась, на пороге возникла огромная тень, чернее черного, лишь глаза углями светились в кромешной тьме.

Фред отпрянул, одновременно выхватывая револьвер, но запнулся и упал бы, однако тень протянула руку и вцепилась в горло. В нос ударил удушливый запах сена. Мягкие цепкие пальцы стиснули шею. Хотелось шире раскрыть рот и втянуть хоть капельку воздуха, но в хватке душителя чувствовался большой опыт. Он не давал Фреду ни единого шанса, удерживая на весу, не позволяя упасть, пока жертва не задохнется.

Проклятый револьвер все-таки вылез из кобуры.

Фред спускал курок, всаживая в душителя пулю за пулей, но они будто вязли в стогу. С каждым выстрелом мягкие пальцы усиливали хватку, глаза Фреда застлала пелена, темный лес, фургончик, сидящая на ветке ворона и откуда-то взявшееся огромное чучело, какие фермеры устанавливают на полях отгонять птиц, хороводом закружились вокруг Каннинга. Запахло дымом, пугало внезапно занялось огнем, огоньки побежали по его кафтану, из прорех повалил густой дым, а затем чучело вспыхнуло.

Жестяной потрошитель

Утром Фред осмотрел, что осталось от чудища. Немного: обгорелые лоскуты зеленого бархата, сапоги из мягкой кожи, клочки сена да жутковатая смесь отрубей, иголок и булавок, будто ведьмино убойное варево для скотины.

Понятно, что пули не могли причинить вреда соломенному пугалу, пока сухая трава не вспыхнула от раскаленного металла.

Возможно, дело обстояло так: банда, захватившая Элли, заметила погоню, и одно из чудищ, неуязвимое для пуль, осталось здесь, в засаде. Огонь, его уничтоживший, — всего лишь счастливая случайность. Иначе лежать бы Каннингу со свернутой шеей, как покусившейся на урожай вороне.

Единственное, что смущало Фреда, — зачем чудище вытаскивало из фургончика посуду? Она так и валялась в траве — несколько тарелок, чашка, ложка и вилка. Можно подумать, пугало пришло сюда лишь для того, чтобы взять столовые принадлежности для Элли, а тут на беду появился Фред. Трогательная забота о пленнице, чью семью они безжалостно вырезали… Нет, невозможно!

Каннинг плюнул на дымящиеся остатки пугала и расстегнул ширинку.

Ганнибал тем временем напитался утренним солнышком. Пока Фред собирал пожитки, все вокруг заволокло желтым туманом такой густоты, какой рейнджеру не доводилось видеть.

Пришлось повязать платок, вытканный из волокон рафалоо, чтобы не надышаться ядовитыми испарениями, вызывавшими мучительный кашель. А для защиты глаз надеть очки, чьи стекла обрамляли каучуковые ободки, плотно прилегавшие к коже.

К счастью, электрический скакун успел накопить достаточно солнечной энергии и бодро отправился в путь. Сначала они следовали еле заметной тропинкой, затем копыта Ганнибала зацокали по твердому, и Фред с изумлением увидел, что они выехали на широкую дорогу, выложенную желтым кирпичом. От нее веяло волшебством, и сложись обстоятельства иначе, Фред ни за что бы по ней не поехал. Но сквозь очки увидел повисший над дорогой густой след — несомненно, тех, кого преследовал.

Лесу, согласно карте, давно следовало смениться кукурузными полями, однако деревья становились выше, гуще росли колючие кустарники, а лианы, что тянулись от ствола к стволу, неприятно походили на огромных питонов. И если бы не дорога из желтого кирпича, Фред и Ганнибал вряд ли продрались бы сквозь чащобу.

Царила гнетущая тишина — ни шума ветра, ни птичьего гомона, только доносился то справа, то слева знакомый вороний крик: «Кагги-карр!» Фреду неимоверно хотелось, чтобы огромная птица попалась на глаза — всадить пулю.

Ганнибал понурился и прядал ушами так, словно не был искусственным, и под шкурой прятались не провода, не хитроумные электромеханические движители и батареи, а мясо и кости. Затем скакун вскинул голову, пару раз тряхнул ею, чуть не вырвав поводья из рук Фреда, повернулся, кося глаз на наездника, и глухим баском сообщил:

— Река близко.

Фреда больше изумило не то, что электрическое создание заговорило, а собственная реакция на столь поразительный факт — он и бровью не повел, продолжая восседать в седле, намотав на руку поводья, а другую положив на приклад карабина.

Ганнибал тем временем продолжил:

— Всегда хотел узнать — что означает моя кличка? Наверное, это имя величайшего героя? — Скакун гордо вскинул голову, приосанился, если подобное можно сказать о четвероногом создании.

— Да… — Фред смущенно кашлянул. — В своем роде весьма известного…

— Он был воителем? — допытывался Ганнибал, не оставляя шанса уклониться от малоприятного признания, но тут деревья расступились, пахнуло влажной прохладой, и вот что случилось в считаные мгновения.

Через реку переправлялось чудище на огромных паучьих лапах. Помесь паука и льва выглядела настолько мерзко и жутко, что Фреду показалось, будто сердце, бухнув пару раз, остановилось, а тело покинули всяческие силы — ни шевельнуться, ни отвернуться. На спине чудовища распласталась крошечная фигурка — Элли! За собой паучий лев тянул на сплетенных лианах плот, на котором громоздилось еще одно чудище — закованный в стальные латы гигантский рыцарь. Он опирался на громадный топор, чье зазубренное лезвие, словно кровь, покрывала ржавчина.