Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 53)

Фред вскинул ружье и выстрелил, целясь в лапу с многочисленными сочленениями и покрытую жесткими отростками. Но пуля рикошетом попала в одну из лиан, и та лопнула.

Плот поволокло вниз по течению, а Железный человек подхватил топор, занес его над головой и бросился в речной поток, явно намереваясь порубить Фреда на куски. Вода доходила ему едва до колен. Каннинг вновь вскинул ружье, скакун замер, давая всаднику прицелиться. Поколебавшись, Фред навел мушку на место, где грудь чудища украшала нелепая заплата, и стрелял до тех пор, пока искореженная пластина не отлетела, открыв нечто красное и округлое. Рейнджер не дал себе и мгновения рассмотреть странный предмет. Выстрел, алые клочья в стороны. Железный человек замер, затем накренился, все еще держа занесенный топор над башкой, украшенной жестяной воронкой, и как подорванная башня рухнул в воду.

Город Оз

— Что у него было в груди? — спросил Ганнибал.

— Не успел разглядеть, — неохотно ответил Фред, тем самым второй раз не открыв электрическому скакуну всей правды. В первый — когда сказал, будто имя Ганнибал носил великий древний воитель, а не знаменитый на все графство людоед, завлекавший на ферму случайных путников, дабы приготовить из них жаркое. А то, что Фред углядел в груди Жестяного Потрошителя, было сердцем. Тряпичным сердцем. Его-то и разорвала пуля, тем самым убив и железное чудище. Скорее всего, в этом предмете заключалась магия, оживлявшая Жестяного Потрошителя.

Скакун остановился, и Каннингу показалось, что разговорчивое создание сейчас уличит его во лжи, но тот задумчиво произнес:

— Добро… по-жа-ло-вать… в го-род о-о-оз… Пять-сот… трид-цать… жи-те-ле-й… Ос-но-ван…

— Постой, что ты говоришь? — изумился Фред.

— Я читаю, — с достоинством ответил скакун и стукнул копытом по валяющейся у обочины табличке. Когда-то она висела на столбе, отмечая начало города, но кто-то или что-то сбило ее оттуда.

— А его название что значит? — полюбопытствовал скакун, вновь застучав копытами по дороге из желтого кирпича. — Оз? О-о-оз… — протянуло электрическое сознание, и Фреду послышалось: «Зло-о-о-о…» Он поежился.

— Ничего, — ответил рейнджер. — Надеюсь, что ничего.

Городишко ничем не отличался от десятков других таких же, исправно снабжавших фермеров, ковбоев и случайных перекати-поле скудным набором удовольствий — выпивкой, жратвой, игровым салуном, совмещенным с борделем.

Но Фред ощущал — с этим Оз не все в порядке, в очень серьезном непорядке, однако пока не мог понять — что именно. Следы последнего из чудищ — кошмарной помеси громадного паука и льва — Фред про себя так его и прозвал — Паучий Лев, в чьем плену оставалась Элли, вели прямиком в Оз. По обочинам дороги тянулись характерные дырчатые отметины паучьих лап. Чудище, несомненно, побывало в Оз, однако городок оставался подозрительно тих и пустынен, словно ничего не произошло, и утомленные ночными развлечениями гости и жители мирно почивали — кто в кроватях, кто в гостиничных койках, кто на сеновале, а кто и просто мордой в грязи на заднем дворе салуна. Нет, не так должен выглядеть муравейник, в который забрел кошмарный жук.

Ганнибал чувствовал то же самое, что и Каннинг. Перестук копыт по желтому кирпичу звучал не столь уверенно, по крупу перекатывала дрожь. Не скажи Фред скакуну, что его назвали в честь великого военачальника, электрическое создание остановилось бы на дороге, не желая пересекать границу Оз.

Первое, что увидел Фред, — множество веревок. Городок был опутан ими, словно жители, все как один, вознамерились вывесить сушиться все имевшееся у них белье. Лишь приблизившись, Фред понял свою ошибку. То были не веревки. Нечто белесое, витое, с торчащими волокнами и влажно поблескивающее. «Паутина!» — догадался Фред. Где Паучий Лев, там и паутина. Нечего и думать продолжать путь верхом сквозь ее сплетения. Фред колебался — не оставить ли Ганнибала, пусть поджидает, заряжаясь энергией на ярком солнышке, но скакун принялся усиленно прядать ушами, тем самым выражая даже не страх, а ужас. Вряд ли бы он остался.

Фред спешился, взял ружье и процедил:

— Идешь за мной… след в след…

— Копыто в копыто, — так же тихо пробасил мул.

Мертвецов Фред поначалу принял за мешки с кукурузной мукой, настолько плотно тела опутала паутина. Но затем углядел торчащие из клубков головы с одинаковой гримасой удушенных — выпученные глаза, разинутые рты, языки, распухшие и почерневшие. С каждым домом, с каждой улицей их становилось больше и больше.

Вдруг Фреду показалось, будто одно из тел шевельнулось, и он, взведенный, словно курок револьвера, безнадежно царившей вокруг смертью, рванулся к кокону и… И все же задел паутину!

Резкий свист, будто удар хлыста. Подсечка, и Фред, стреноженный, обрушивается на землю, а некто в голове отчаянно кричит: «Только не двигайся! Не двигайся!», и он, собрав волю в кулак, лежит кулем, хотя инстинкт истошно вопиет: «Беги! Сопротивляйся!» Липкое и ледяное спутывает лодыжки, колени, стягивает ноги так, что еще немного, и кости захрустят. Так вот что со всеми случилось! Они пытались вырваться, дергались, сопротивлялись, тем самым заставляя паутину туже опутывать тело, пока легкие уже не могли набрать ни капли воздуха.

— Ганнибал! — выкрикнул Фред, электрическое создание перемахнуло через паутину, лягнуло задними ногами, из копыт выдвинулись спрятанные там лезвия, уже не раз спасавшие Фреда и скакуна от волков, и Каннинг ощутил, как ледяная хватка ослабла. Ноги свободны! Он откатился в сторону, попытался вскочить, но мышцы онемели.

— Хватайся! — Фред вцепился в гриву, и электрическое животное потащило рейнджера за собой.

Остановился скакун только на площади, куда сходились улочки Оз и где располагались самые важные заведения — салун, совмещенный с публичным домом и гостиницей, и банк, деливший здание с офисом шерифа и тюрьмой. Дабы впервые прибывшие в городок сразу узнали местоположение того, что могло понадобиться, и того, чего следовало всячески избегать, в центре площади имелся столб с указателями.

К столбу было примотано громоздкое тело.

Паучий лев

Нож рассек паутину, тело кулем обрушилось на землю. Существо застонало, скорчило заросшую шерстью морду, открыло глаза — круглые, будто пуговицы, черные, без просвета радужки и белка. Паутина так облепила одежду, что пришлось срезать с существа плащ, в который оно куталось. И тут рейнджер испытал потрясение, обнаружив крылья — огромные, кожистые, которые, ощутив свободу, расправились, попытались взмахнуть, но тут же опали, тряпками распластались по пыли. Знаменитый бандит Уорра, наводивший ужас на весь Канзас и чья физиономия украшала отделения шерифов штата, не был человеком.

Широкополая шляпа Уорры откатилась под копыта Ганнибала. Скакун вздрогнул и попятился, а Фред сообразил, почему главарь банды никогда не расставался с головным убором — у него отсутствовала половина черепа. Макушку венчал золотой шлем, украшенный резьбой — множество фигурок крылатых существ, похожих на обезьян — хвостатых, длинноруких, с массивными челюстями.

Уорра застонал. Фред его обыскал, но не обнаружил ни пистолетов, ни ножей.

— Пр-р-р-роклятая… др-р-р-рянь… — просипел Уорра.

Фред вытянул из кобуры револьвер, показал бандиту:

— Я могу освободить тебя, но ты должен кое-что рассказать.

— Др-р-рянь… пр-р-робила… дыр-р-ру… — продолжил Уорра, не отреагировав на слова Каннинга. — Др-р-рянь… умр-р-р-рет…

— Что здесь произошло? Кто это сделал?

— Уор-р-ра… пр-р-ришел… р-р-р-разор-р-рвать… др-р-рянь… др-р-рянь… скр-р-р-рылась… Уор-р-ра… пр-р-риманил… др-р-рянь… р-р-резал… р-р-родных… др-р-ряни… Уор-р-ра… стр-р-рашен… мудр-р-р… др-р-рянь… вер-р-нулась… мудр-р-р… Уор-р-ра… — В груди бандита жутко заклокотало, на черных губах запузырилась кровавая пена. — Др-р-рянь… пр-р-ризвала… др-р-рузей… с др-р-ругой… стор-р-роны… р-р-радуги… др-р-рузья… р-р-раздавили… Уор-р-ру… Уор-р-ра… х-р-р-рабр-р-р… Уор-р-р-ра… мудр-р-р… Ф-р-р-ред… — Каннинг вздрогнул, услышав свое имя. — Фр-р-ред… пр-р-ризовет… бр-р-р-ратьев… Уор-р-ры… кр-р-репче… кр-р-рыло…

Уорра сделал движение, будто тянулся к голове, и затих. Ни шепота, ни клекотания. Ничего. Фред склонился и осмотрел золотой шлем бандита. Ощупал. Одно из крыльев на боку шлема имело люфт. Нажал сильнее, внутри щелкнуло, раздался отвратительный визг, будто на лесопилке, из-под края шлема брызнули кровь, ошметки кожи, осколки кости, и он отвалился от головы мертвеца, обнажив мозг.

Дорога из желтого кирпича вела дальше. Кукурузные и пшеничные поля сменились привычной Фреду прерией — желтовато-красной, с редкими проплешинами жухлой травы и кустарников. Будто вновь оказался в детстве, когда не было желтого тумана, чудовищ, рейнджеров, электрических скакунов, крылатых бандитов, пугал-душителей, жестяных потрошителей, а однообразный пейзаж прерии изредка нарушали фермерские домики из снятых с колес фургонов.

— Извини, Ганнибал, нам обязательно нужно догнать их, — сказал Фред и передвинул рычаг на максимум. По телу скакуна прокатила дрожь, голова вскинулась, электрическое животное припустило с такой скоростью, какая сделает честь беговой лошади.

Переметные сумки Фред бросил в Оз рядом с телом Уорры. Вряд ли что-либо в них пригодится в погоне. К чему лишняя обуза? Ружье, револьвер, патроны да золотой шлем Уорры — все, что он взял. Главное — настигнуть Паучьего Льва.