Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 54)

И Элли.

Элли прежде всего.

А где-то высоко над скакуном с всадником летела черная точка, издавая «Кагги-карр!»

Они нагнали их на границе Великой пустыни. Кошмарное чудовище — помесь льва и паука — лежало на брюхе, скребло по песку лапами, а Элли всматривалась в пустыню, будто пыталась увидеть далекие Кругосветные горы. Наверняка и она слышала топот копыт, но обернулся только Паучий Лев, уставился на Фреда и скакуна глазами-буркалами, во множестве рассыпанных по львиной морде. Лапы чудища напряглись, приподняли массивное тело над раскаленным песком. Оно изготовилось к прыжку, но Элли удерживала его.

Фред стянул с лица повязку, сплюнул густую, черную от пыли слюну. Вытянул из-за пояса флягу, глотнул. Достать оружие? Такому чудищу пули что дробины.

— Зачем ты убила жителей города? — Говорить было трудно, в горле першило. — Это Уорра и его бандиты расправились с твоей семьей. В чем виноваты остальные?

Паучий Лев взрыкнул, но Элли ласково погладила его и, не оборачиваясь к Фреду, сказала бесцветным голосом:

— Они смеялись надо мной… всякий раз, когда я приходила и рассказывала о Волшебной стране… обзывали дурой… кидали камни… дурные мальчишки… затащили в свинарник… было очень больно…

— Ты ошибаешься, Элли. — Фред облизнул сухие губы. — Ты никогда не бывала и не могла быть в Оз! Его жители ни в чем не виноваты!

Элли пожала плечами.

— Какая разница? Этот город, другой… Все такие. Назвали меня шлюхой… и сказали, чтобы я больше не появлялась… а мне… мне некуда идти…

— Что произошло на ферме? Зачем туда явился Уорра?

— Уорра пытался отобрать мои серебряные башмачки.

Элли повернула голову, и Фред увидел ее щеку, обезображенную шрамами.

— Он сказал, башмачки пробили дырку из Волшебной страны в наш мир. И волшебство проникает в Канзас, превращаясь во зло и чудовищ. Он угрожал убить, если не отдам башмачки. Но я не отдала. Сбежала и привела из Волшебной страны своих друзей…

— Пугало-Душителя, Жестяного Потрошителя и Паучьего Льва?! Хорошие у тебя друзья, Элли! — не удержался Фред.

Паучий Лев разинул пасть, и Каннинг отшатнулся.

— Мир людей искалечил их, — горестно сказала Элли. — Уорра прав… Канзас превратил доброго и милого Страшилу в душителя, сердечного Дровосека в Потрошителя, а Смелого Льва в паука… Если бы Уорра не убил маму, папу и Энни… — голос девушки вновь выцвел до блеклости неба над пустыней, — я бы вернула ему башмачки.

Элли опустила руку, державшую лапу Паучьего Льва, повернулась к Фреду и сказала:

— Смелый Лев, убей его.

Кагги-Карр

Фред не сомневался, что умер. Смерть похожа на сон, разве не так? Только в предсмертных муках, как и во сне, может привидеться, будто некто сует в ваш разинутый, пересохший от агонии рот нечто округлое, мягкое, а затем бьет твердым и острым в подбородок, заставляя стиснуть от резкой боли челюсти. Брызжет невообразимая сладость и свежесть!

М-м-м-м… так вот ты какая, смерть!

— Открой глаза, глупый мальчишка, кагги-карр! И ешь виноград сам, птицы не приспособлены кормить людей, знаешь ли. Кагги-карр!

Ворона сидела у него на груди, и там же лежала кисть винограда. Фред застонал, потянулся к ягодам губами, ухватил одну, вторую, поднял руку — не согнать птицу, а поднести виноград ко рту. Ворона наклонила голову набок и с иронией смотрела черными бусинами глаз. Затем взмахнула крыльями и перелетела на ближайший камень.

— Кагги-карр! Успела вовремя, — сообщила ворона. — Иначе яд Паучьего Льва тебя прикончил бы. Нет лучше средства от отравления и заклятий, чем виноград, растущий в долине Кругосветных гор. Древняя карга Виллина еще не полностью выжила из ума и способна на дельный совет.

Вполуха слушая болтовню птицы, Фред прикончил кисть, поискал глазами вокруг себя, но больше ничего не обнаружил. Да и вряд ли ворона могла принести больше. Впрочем, ему стало лучше, гораздо лучше. Он расстегнул рубашку и посмотрел туда, куда вонзились ядовитые когти чудища. Ничего! Ни единой отметины!

— Спасибо… птица… — с трудом выговорил Фред.

— Кагги-Карр! — каркнула ворона и пояснила: — Это мое имя, к твоему сведению, глупый мальчишка. Птица! Кагги-Карр! Не забывай, ты обращаешься к первой отведывательнице блюд дворцовой кухни при дворе правителя Изумрудного города Страшилы Мудрого!

— Не имею чести вас знать… — пробормотал Фред.

— Не имею чести, — передразнила Кагги-карр. — Видать, крепко тебе память отшибло в Стране рудокопов! Неужто ничего не помнишь, глупый мальчишка?

Фред попытался встать. Голова кружилась, но ноги держали, а руки, до того ходившие ходуном, будто исполняя дикую пляску, обрели твердость. Власть над телом возвращалась. Ворона тем временем перелетела на другой камень — повыше, как раз такой, откуда могла посмотреть Фреду в глаза. Взгляд умных черных бусин пробрал до глубины души.

— Вижу-вижу, — задумчиво пробормотала птица, — сонное волшебство еще крепко держит тебя… но сила винограда ослабит и эти цепи… как бы глупый мальчишка не наделал больших глупостей…

— О чем ты говоришь? — Фред с трудом заставил себя оторвать взгляд от Кагги-карр и принялся разглядывать место схватки с Паучьим Львом.

От Ганнибала мало что осталось. Бросился ли отважный скакун на защиту хозяина или Паучий Лев разорвал его по приказу Элли, но там и тут Фред видел клочья коричневой шкуры, блестевшие на солнце шестерни и прочий металлический хлам.

— Не повезло твоему другу, — сочувственно сказала ворона. — Он храбро сражался, но куда ему против Льва и Элли… Кагги-карр! Вот уж не думала дожить до времени, когда придется… — Она не договорила. — Ты хоть понимаешь, глупый мальчишка, что происходит? Или после усыпительной воды мозги твои так и не проснулись? Ты помнишь Волшебную страну? Плен у рудокопов? Кагги-карр! Впрочем, мне тоже, старой вороне, ума пора занять. Кто такое вспоминать захочет?! Страну подземных рудокопов… бр-р-р! — Перья вороны встопорщились.

Фред подошел к останкам скакуна, пошевелил их носком сапога.

— Ты что-то путаешь, ворона, — сказал он. — Я никогда не был в Волшебной стране.

— Может, и Элли целку не ты сломал? — ядовито вопросила птица. От подобной грубости, да еще из клюва нелепой вороны, Фред развернулся, пальцы привычно опустились туда, где должны были торчать рукоятки револьверов, но нащупал лишь пустоту. Тогда он подхватил из-под ног камень и запустил в Кагги-карр. Не упорхни та вовремя, лежать ей с размозженной головой.

— Ладно, ладно, — примирительно щелкнула клювом ворона, сообразив, что зашла чересчур далеко. — Не кипятись. Я всего лишь хочу открыть тебе глаза, глупый мальчишка, глаза, которые закрылись со времен извлечения из Страны рудокопов и с тех пор не открываются. Тебе кажется — ты бодрствуешь, а на самом деле — спишь! Спишь! Кагги-карр, не будь я придворным отведывателем блюд! Но если желаешь проснуться, то выслушай, что расскажет твоя новая добрая подружка Кагги-Карр. А уж эта история собиралась мной по таким крошкам, какие и самого мелкого воробья не накормят. Но, доложу без всякой скромности, Кагги-Карр умеет работать с источниками информации. Даром, что ли, в моем роду встречались такие прабабки и прапрабабки, которые таскали блестящие камешки из-под носа дворцовой стражи! Пришлось рыскать в поисках свидетелей по всей Волшебной стране, спускаться в проклятую Страну рудокопов, Кагги-Карр, а что хуже — несколько раз метнуться в ваш Канзас, где лишаешься способности говорить, а значит, выспрашивать то, что интересует! Остается только слушать и подслушивать, терпеливо сидя на веточке. — От возмущения ворона встопорщила перья.

Фред с трудом подавил желание опять запустить в нее камнем. Ворона продолжала:

— Но дело того стоило, глупый мальчишка. Стоило, поверь мне. Когда-то я посоветовала одному глупому пугалу приобрести мозги, и это стало счастливым поворотом в моей собственной судьбе. Но когда и пугало сгинуло, и мозги его прожарились, мне нужно принять не менее судьбоносное решение. Мозги тебе тоже не помешают, глупый мальчишка, но это пока обождет, с мозгами потом разберемся. Для начала тебе следует вспомнить все, что случилось, когда ты и Элли оказались в Волшебной стране…

Элли должна умереть

Элли вернулась спустя несколько месяцев после того, как ее вместе с домиком унес ураган, и все в округе пришли к выводу: бедное дитя тронулось умом. Немудрено, пережив подобное потрясение! А потому к ее болтовне о Волшебной стране, в которой она якобы побывала, относились с терпеливым снисхождением, и как только несчастное дитя заводило набившую оскомину историю про Страшилу или Железного Дровосека, взрослые мягко переводили разговор, интересуясь у Элли здоровьем матушки Анны, которая как раз была на сносях.

Но соседские мальчишки и девчонки подобной деликатностью не обладали. Поначалу они с интересом слушали выдумки Элли. Но вскоре и сами истории, и постоянные приговорки Элли — что в этом случае сделал бы Страшила, Железный Дровосек или Смелый Лев — ровесникам надоели. Сочиняй, да знай меру! Меры Элли знать не желала, даром что чокнутая.

Только Фред Каннинг сразу и безоговорочно поверил ей. Он сам точно не знал почему. Вот только был уверен — девочка впрямь побывала в Волшебной стране. Ах, как он жалел, что Элли лишилась чудесных серебряных башмачков, которые позволяли переноситься в любое место. Иначе Элли и Фред обязательно побывали бы в гостях у Страшилы Мудрого, правителя Изумрудного города, заглянули к Железному Дровосеку, правителю Страны Мигунов, покатались на спине Смелого Льва, избранного царем зверей.