Сергей Лукьяненко – Избранные произведения. Том III (страница 181)

Тут же мне под ногу подвернулась тропка, ведущая вверх. По таким обычно тяжело спускаться, но подниматься вполне терпимо. Даже в полутьме.

Я добралась почти до самого верха и, придерживаясь за удобно и кстати вылезший камень, стала всматриваться в непонятное что-то, творившееся на уровне моих глаз.

Всё было затянуто дымом, не очень плотным. Через площадь наискось от меня стояла какая-то машина с включёнными фарами и прожектором-искателем. Луч прожектора упирался в одну из башен, фары светили в мою сторону и хотя не добивали, но всё равно мешали видеть. Несколько человек — думаю, офицеров, — столкнувших с дороги автобус, забирались в бронетранспортёр. Немного дальше стоял ещё один бронетранспортёр, газуя на холостом ходу. Возможно, весь дым от него и был. Посадка закончилась, машины рявкнули друг на дружку клаксонами, тронулись с места и уползли. Через минуту вслед за ними двинулась и машина с прожектором. Она доехала примерно до середины площади, когда с башни ударила автоматная очередь. Кажется, вреда эта очередь не причинила. С машины ответил пулемёт — раз и ещё раз, — а потом она укатила вслед за бронетранспортёрами.

Больше не стреляли. Ветерок принёс немного горячего дизельного перегара.

Из всего произошедшего я поняла только, что новая моя перспективная работа, кажется, не задалась…

Чак

Мин больше не оказалось — по крайней мере, на той тропе, по которой раньше прошли мы с Князем, а следом за нами прошёл Зорах. Мы его, конечно, предупредили, он махнул, что всё понял, и продолжал идти как обычно — то есть на автомате выискивая крупняки и нежданчики. Солдатики между тем обнаружили, что один осколок прошил-таки котелок, и теперь вперебой хлебали, чтобы хоть что-то жидкое попало в рот. Ребята, конечно, сегодня устали безмерно, грея для нас место, и подкрепиться исчезающим горяченьким им было просто жизненно необходимо. Капрал, я думаю, таких мелких нарушений субординации не замечал, ему бы сейчас дёрнуть шнапса, чтобы в глазах туман растаял, — а вот я бы пожрал; впрочем, сейчас подойдёт Зорах, формально старший, он и распорядится, как нам жить дальше. Однако по мере его приближения накатывало предчувствие, что будет что угодно, кроме вот этого законного — мирно посидеть и пожрать после трудного дня…

Он вышел на наш вытоптанный пятачок и остановился, озираясь. И без того узкая и тёмная, как старый колун, его морда сделалась вдвое уже, и глаза куда-то втянулись. Куртка была изорвана, опалена и испятнана, и можно было не спрашивать, чем.

И ещё я увидел, что вместо ботинок на ногах у него оторванные рукава горской меховой куртки, искусно (я бы не смог так) обкрученные узкими ремешками.

— Все живы? — спросил он иссохшим голосом; я потянулся за флягой.

— Так точно, — деревянно отозвался капрал. — Благодаря действиям старателя Дину…

Зорах кивнул и устремился навстречу фляге.

— Вода? — спросил он.

— Травки, — сказал я. И уточнил: — Не шнапс, нет.

Он всё-таки первые два глотка сделал осторожно, а потом расслабился — и слышно было, как отвар отчаянно журчит, пролетая по его пищеводу и шумно разливаясь в желудке.

Отпив половину, Зорах вытер горлышко и вернул флягу мне. Теперь он стал чуть более похож на себя-обычного.

— Что там у вас случилось? — спросил Князь.

Зорах молча сел, привалившись к камню спиной, и стал смотреть в небо.

Над нами тоже ходили стервятники. Пока высоко. Пока трое.

Наконец оторвавшись от спасения супчика, подошли солдатики. Зорах скользнул по ним взглядом, не сказал ничего.

Капрал прочистил горло.

— Старатель Зорах, доложите…

— Помолчи… как тебя… Ошш. Не спугни удачу…

Капрал оторопел было, но быстро понял, что роли поменялись.

Наконец Зорах медленно, коротко, как бы сберегая слова для чего-то более важного, рассказал, что произошло всего-то восемь часов назад.

Согласно поставленной задаче, отделение выдвинулось к точке, где накануне были обнаружены присыпанное кострище и пустые консервные банки, вызвавшие подозрение. На этот раз кострище было не присыпанное, а ещё тлеющее, и на углях, прикрученные проволокой к колышкам, умирали два лаборанта-научника (как их сюда занесло)? Говорить они не могли, потому что рты были забиты углями. Потом откуда-то — наверное, с холма, — несколько раз выстрелил снайпер и тяжело ранил командира отряда штаб-ротмистра Дудола. Командование принял лейтенант второго класса Чейш, который отдал приказ отделению разбиться на звенья и самостоятельно находить и уничтожать врага. Зорах попытался возразить, но Чейш свалил его ударом пистолета по голове и пригрозил пристрелить, если тот не уймётся. Зорах нашёл себе укрытие, и почти сразу произошли два взрыва. Один был обычный, осколочный — возможно, кого-то посекло, но это уже было не важно. Во второй мине, как потом понял Зорах, была заложена слизь из «зыбки» — наверное, много. Сам он уцелел только потому, что в момент взрыва и последующего выпадения капель слизи находился под каменной плитой, а потом сразу догадался сбросить ботинки. Он дождался, когда стервятники прилетят и начнут клевать трупы — это означало, что слизь сдохла. Но он всё равно выждал ещё пару часов и только после этого пошёл к нашей стоянке. В ботинках можно было идти, они уже были безопасные — просто скоро развалились. Но к тому времени он наткнулся на труп пожилого горца, убитого ножом в шею. Кто-то снял с него сапоги. Наверное, чтобы оставлять в нужных местах нужные следы. Родового ножа тоже не было. Зорах разрезал его куртку, сделал себе чуни из рукавов — и так смог дойти до нас. Он обошёл холм с «затылка», поэтому не мог видеть странного человека, а также не попал под удар «лучами жидкого поноса»…

Князь

— Да, — сказал задумчиво Чак, оглядывая наших солдатиков. — Без ботинок тебе будет трудновато…

Солдатики вдруг занервничали.

— Да ладно, дойду… — Зорах сделал слабое движение рукой.

— Господа, — сказал я, — есть мнение, лично у меня, что нам противостоит неизвестный противник неизвестной численности, которому неизвестно что надо, и поэтому лучшее для нас решение — немедленно драть когти под прикрытие своих батарей… Капрал Ошш, ваше мнение? Кстати, расскажите-ка, что происходит в гарнизоне? Доходят какое-то нелепые слухи…

— Я думаю, капрал не в теме, — сказал Зорах. — Поэтому его и отослали… Как и моих командиров. Я уже не говорю про солдат.

— Что вы имеете в виду? — Ошш занервничал ещё сильнее, чем солдатики.

— Что в гарнизоне заговор, но кто его участники и какова цель — мы ещё не знаем, — сказал я быстро, чтобы упредить Зораха. Он мог знать больше, а значит — сболтнуть лишнее.

— Вот оно что… — протянул Ошш. — То-то я думаю…

Он стоял так: левым боком к проходу в камнях, ведущему к холму, и лицом к сидящему тут же Зораху; в полоборота к Чаку, который тоже почти сидел — вернее, подпирал жопой большой замшелый валун; и, наконец, боком ко мне; солдатики стояли слева от меня и чуть позади; как раз за ними был костёр, уже догорающий, но ещё дающий кой-какой свет. Это я описываю, чтобы можно было примерно представить себе дальнейшее.

Первое, что меня напрягло — это какая-то искусственность в интонации, с которой произнесены были последние слова Ошша. Искусственность и напряжённость. Второе — это то, что одновременно с этими словами раздался тихий щелчок предохранителя «гепарда». Автомат у Ошша был укороченный, десантный, и стрелять из него можно было даже не откидывая приклад, с одной руки. Все поругивали эту модель за излишне мягкий предохранитель…

Однако я вот услышал.

Повторюсь, он стоял ко мне правым боком, держа автомат одной рукой стволом вниз. Совершенно так расслаблено.

Наверное, из-за случая с миной Ошш считал меня самым опасным противником. Поэтому он решил начать с меня. Думаю, это было его первой и главной ошибкой.

В общем, я видел, как он, разворачиваясь на каблуках и сгибая руку в локте, наводит на меня ствол. Кто-то маленький, но главный внутри меня посмотрел на это всё и велел группироваться навстречу движению ствола, нырять под вероятную очередь, а потом перекатываться ближе к Ошшу, и он со своим укороченным, но всё же достаточно длинным стволом ничего не успеет сделать…

Но я не успел даже согнуть колени. Автомат вдруг исчез, рука Ошша замерла в совершенно неестественном состоянии, а за спиной его оказался Зорах в какой-то гимнастической позе: тело вытянуто горизонтально, в землю упираются левый локоть и левое колено, правая нога вытянута стрункой вперёд-вверх, — видимо, это её движение и сообщило автомату капрала некую незапланированную траекторию… Сам капрал, похоже, ещё и боли не успел почувствовать, когда Зорах, оказавшись уже в вертикальном положении, взял его за левый локоть и сделал движение кистью — я ясно услышал щелчок, но не металлический, а почти пластмассовый, как если бы кто-то слишком резко разложил приклад… Ошш застыл, выкатив глаза.

И тут автомат, пролетев положенное ему расстояние, с чем-то удачно соударился, и боёк слетел с шептала. Три выстрела прозвучали глухо, скорее всего, пули ушли в землю. Но мы всё равно посмотрели в ту сторону.

А через миг поляну залил электрический свет, и голос Эхи произнёс:

— Нет-нет-нет, не надо оружий! Всё хорошо здесь! Повторяю, пожалуйста, не надо оружий!