Сергей Лукьяненко – Избранные произведения. Том III (страница 183)
Хотя нет, не так я себя чувствовал, как тогда у подножья холма. Тогда ужас бил из одной точки, можно было даже понять, из какой, только посмотреть туда было нельзя — а сейчас жиденький такой страх, страшок, сыпался будто редкий снежок, западая за воротник и сползая по лицу.
Я попытался себя чем-то умным занять, вознёй с костром, например, потом понял — нет, не могу.
Подошёл к Князю. Он разговаривал с пандейцем. Которому я не верил.
— Командиры, — сказал я. — Что-то у меня очко играет, не нравится мне это место, не доживём мы тут до утра…
Командиры посмотрели на меня, и Князь спросил:
— Тебя тоже пробирает?
Я кивнул. Я видел, что Князь сомневается.
— Надо идти, — вдруг поддержал меня пандейский майор.
— Мины? — спросил Князь.
— Есть сканер. Если там хотя бы простейшая электроника — учует.
Князь повернул к нему голову. Я вдруг понял, что он жутко устал.
— А зачем вы таскаете сканер?
Майор ответил не сразу. Потом сказал:
— А провались они, эти тайны… Весной где-то здесь навернулся самолёт-разведчик. Не знаем, чей. Стражники его видели, но издалека. Вот нас и послали искать обломки. Ну а по пути — поинтересоваться вашей активностью…
— Самолёт? — Князь посмотрел на меня. — Был самолёт?
Я подумал.
— Разве что до нас ещё. Тогда он мог лечь в болото… джакч найдёшь теперь. По весне здесь болота бездонные.
— Зорах, — позвал Князь. Зорах развернулся в нашу сторону. — Слушай, ваш департамент не направлял сюда весной разведывательный самолёт?
Зорах медленно покачал головой:
— Ни мы, ни разведка. Армия? Не знаю, могли, конечно…
— У них и спросим, — сказал Князь. — Когда минутка удобная выдастся… А теперь, господа офицеры и шпаки: куда пойдём? Я почему-то думаю, господин фрунт-майор, вы не захотите нам показывать свою базу, хотя она находится… — Князь заскрёб ногтями по планшету.
— Не сегодня, — сказал майор. — Сегодня события… не располагают.
— Понимаю. А наше гостеприимство может быть сомнительным. Тем не менее отсюда действительно надо, как говорят в горах, вставать на ветер.
— Я знаю где, — сказал Эхи.
— Кстати, да, — сказал Зорах.
Скрытничек Эхи располагался под обрывом, на котором стоял Казл-Ду, между дорог, которые оттуда спускались. Это был грот, промытый ручьём или даже подземной речкой, сейчас оставалась тонкая струйка — набрать попить. Снаружи из-за густых кустов грот был почти неразличим, просто не представляю, как архи его нашёл. Внутри там было три помещения, каждое почти шарообразное — ну, представьте себе такой гигантский стручок гороха о трёх горошинах, вид изнутри… Связанного и с замотанной головой капрала привязали у самого входа, если кто-то из ночных тварей пролезет сюда и начнёт его жрать, капрал заорёт — хоть какая-то польза. Сами расположились в дальних помещениях: солдатики в среднем, побольше, офицеры и шпаки — в дальнем, поменьше. В среднем был вполне оборудованный очаг, огонь уходил в дыру в потолке и Создатель знает куда потом, и запас дров дня на два. Возле дымохода аппетитно коричневел окорок козы…
Эхи был неподражаем. Он точно смог бы перезимовать в Долине. Никто бы не смог…
Итак, мы расположились, обогрелись у огня, перекусили тем, что осталось в вещмешках, солдаты раскатали матрасики — в отличие от складничков, что таскали наши, пандейцы использовали самонадувающиеся рулончики, бросил его на землю, расстегнул ремешок — через пять минут хороший такой матрасик в два пальца толщиной. И вот когда мы обогрелись, перекусили, разленились и вообще собрались пописать и спать, Князь и говорит:
— Надо наверх сходить, посмотреть, что у них там.
— Я с тобой, — быстро говорит Зорах и смотрит на Эхи, но тот мотает головой.
— Чаки, ты оставайся, — это Князь мне. — Кто-то же должен…
Ну да. Только ещё неизвестно, кто из нас уцелеет — он в разведке или я среди этих горлорезов. Нет, если честно, я майору поверил — что они уже позже пришли. Чуть-чуть не застали. А может, и застали, вдруг подумал я, ведь сколько случаев знаю — драка на ножах, и в итоге мёртвые все, только не все сразу…
Попрыгали наши старатели, чтобы амуниция не брякала, морды сажей обмахнули — и как не было их. Хорошо Князь ходит, мне бы так… а Зорах ему три масти форы даст.
— Чак, — сказал майор. — А вы ведь — Чак Яррик? Принц-консорт?
— Принц, — сказал я. — Из старинной солекопской династии, да. Тоже фотографии показывали?
— Вас вместе с сыном. Очень похожи. Даже не спрашиваю, что вы здесь делаете…
— Дочку мне выкупить надо, — сказал я. — А отдадут мне её, если я из Долины что-нибудь такое вынесу, что все обосрутся. Вот я и разрываюсь на части, как озёрный гриб во время гона…
— Королева писала вашему президенту — предлагала убежище для вашей семьи…
— Видно, курьеры от президента заблудились. У нас ведь как? — в недоставлении почты виновен адресат… Кстати, в конфискованной пушнине нашлось что-нибудь… э-э… необычное?
— Не знаю. Научники копаются, но острожненько.
— Им положено…
— Вы хотите сказать, что что-то ценное для ваших… как их назвать?…
— Шантажистами, как ещё.
— …могли найти?
— Если бы…
— Нет, правда — если что, вы скажите. Вдруг вопрос можно решить…
— Дохлый был сезон, — сказал я. — Воды по весне было много, больше обычного, болота набухли. До многих «рачьих нор» просто не достать было… Да и бросьте, не будете вы вопрос решать. Какую-то джакч как ценную вещь передать, считай, противнику…
— Мы с вами никогда не воевали. По крайней мере, лет двести.
— Не воевали, а дулись друг на друга. Это иной раз ещё хуже. Да и погранцы с контрабандистами…
— Что да, то да. Я по ранней молодости как раз был контрабандистом. Чулки, кружевные трусы, презервативы…
— А технику?
— Это ещё до меня было. Рассказывали, что отправляли как бы парабайские телевизоры да приёмники, которые принимали только каналы с боевиками — телевизоры, а приёмники — с радиоспектаклями, тоже на подобные темы. А к нам забрасывали ваши телеки — с «Волшебным путешествием» круглые сутки… Так я и не понял этого развлечения.
— Оно не развлечение было, — сказал я, — а как бы амортизация…
Эхи кашлянул. И я вдруг понял, что среди нас, незаметно миновав заслон из капрала и рядовых, появился ещё один человек, четвёртый.
Он был одет наподобие горца, но не совсем. Слишком много нашито амулетов, какая-то странная бахрома по шву под рукавами и потом вдоль туловища, и шапок таких я никогда на горцах не видел — ни на живых, ни на фотопортретированных. Да и лицо… У горцев всегда морщинки и морщины, и нос как топор, и глаза широко открытые под длинными бровями. У этого же кожа была совсем гладкая, хоть и тёмная, и нос хоть и здоровенный, но загнутый, как клюв филина, а почти безбровые глаза он то ли специально щурил до невозможности (а чего тут щурить, почти темно), то ли они у него от природы такие. Рот только был горский — широкий, почти без губ и как бы втянутый…
И вдруг я вспомнил, где его видел. То есть не его, а портрет. На стене кабинета доктора Моорса, прямо перед рабочим столом… Кто это? — спросил я тогда. Каззл-Баух, — непонятно ответил док, а потом рассказал, что таким горцы представляют могущественного духа, или сверхшамана, или почти божество, который может управлять людьми, зверями и стихиями.
Это было бы очень кстати сейчас…
Рыба
Козырная моя фляга-книжка с яблочным шнапсом оказалась пуста — кто-то разгадал её секрет. Помогла бутылка самодельного спирта, всунутая мне Лимоном почти насильно. Профессор начал согреваться изнутри, и его слегка отпустило. Я рассказала ему упрощённую версию своей истории: меня вывели с завязанными глазами, привели в пещеру, где был больной, я сделала операцию и выходила его — и вот меня тем же путём вернули обратно. Кто были эти люди? Беженцы из «Маленькой империи», два десятка гражданских и несколько военных, идут в Пандею. Теперь, наверное, не дойдут… Зима скоро.
Кстати, профессор, а почему мы отправились в экспедицию так поздно? Чтобы скоро замёрзли болота? Мы что-то ищем в болотах?
Он только кивнул.
Я не стала расспрашивать больше. Захочет — расскажет.
Отсутствовала я, по его словам, восемь дней. Почти все дни продолжались мои поиски.
Почти сразу он был мягко, но настойчиво отодвинут от руководства экспедицией группой офицеров. Поводом стало убийство моего адъютанта корнета Лори. Это случилось в тот же вечер, когда меня похитили. Оба события, разумеется, тут же увязали в одно.
(Я задумалась. Теоретически, конечно, Хомилль мог убить Лори, если тот вдруг оказался на дороге. Но почти невозможно перерезать человеку сонную артерию так, чтобы на тебя не попало ни капли крови. А крови на одежде и руках Хомилля не было, и кровью от него не пахло. На кровь у меня нюх, как у хорошей ищейки).