Сергей Лукиянов – Тёмные века – эпоха пророков. Книга вторая. Воин с равнины (страница 5)

Создавая для себя ежедневные цели, правитель чувствовал, что ради чего-то живёт. Прожить несколько тысяч лет и не растерять вкуса к жизни – это, пожалуй, было его главным преимуществом перед братьями. Большая их часть забаррикадировалась в своих городах, сплетая вокруг себя паутину однообразных пороков.

Маноло с содроганием подумал о том, что мог бы стать одним из них.

Перевернувшись на бок, он постарался думать о чём-нибудь другом, но перед глазами продолжала всплывать засаленная физиономия Соло, когда они виделись в последний раз.

Пришлось переворачиваться на другой бок ещё раз. Наконец, Маноло удалось изгнать из памяти образ брата, и он свободно вздохнул.

«На сегодня хватит, – чувствуя, как сон оплетает его приятным забытьем, вяло размышлял Маноло. – Завтра будет новый день и тогда я уже решу, что делать дальше».

В отличие от правителя город не спал. После того, как тот уже крепко заснул, Созовайн ожил своей, независимой от распорядка дня правителя, жизнью. Город вмещал в себя порядка десяти тысяч человек. У каждого из них была своя жизнь и своё место в городе, определённое ему правителем, либо полученное под влиянием событий.

Сложнее всего было выжить семье с ребёнком. Люди тут же теряли мобильность и попадали в зависимость от урожая или удачной торговли. Покинуть город мог любой, но стоило это порой слишком дорого. Маноло редко опускался до того, чтобы выслушивать просьбы горожан, чаще всего это были либо военные десантники, либо охрана. А они не скупились на обещания и цену свободы. Чаще всего охранники обманом получали у людей деньги, и не спешили выполнять свою часть сделки, прекрасно понимая, что жаловаться к правителю люди не пойдут.

Умерших от голода хоронили ночью. Их тела выносили из домов и сбрасывали в подземные люки, откуда они падали на равнину. Пустынные хищники завершали работу солдат.

Как бы Маноло этого не хотел, но он не знал и сотой части того, что творилось в его городе. Да ему и не было особенно интересно. Разве что первые две-три сотни лет. Ключевые моменты, поддерживающие жизнь он контролировал и следил за ними, но не видел смысла следить за каждым жителем в отдельности, предопределяя, что тому есть и когда ложиться спать. Живые существа неподвластны жёсткому контролю. Они всегда стараются его избежать. Поэтому Маноло влиял на окружение людей, которое предопределяло их поведение. Хотя бы в общих чертах.

Глава 2

Милрой и не подозревал, что путешествие через бесплодные земли будет настолько тяжёлым.

У себя в лесу, на высоте трёх километров над равниной, он всегда мог отыскать воду и ягоды, а воздух был чистым и свежим. Здесь же, в сердце пустыни не было ничего, кроме пыли и твёрдой как камень земли. От долгой ходьбы он протёр дыру в подошве правого ботинка и начинал прихрамывать. Сухой воздух раздирал саднящее горло, а висящий у него за спиной Кука тяжелел с каждым днём.

Еноту стало тяжело идти, едва они спустились с гор. Так что большую часть пути, молодому магу приходилось тащить друга у себя на спине. Он бы предположил, что Кука притворяется, но когда енот показал ему кровоточащие лапки, Милрою пришлось смириться и позволить другу взгромоздиться себе на спину.

Были, конечно, и плюсы. Дорогу можно было разглядеть на много километров вперёд. В долине ему бы не позволили это сделать деревья. Но хорошая видимость была, пожалуй, единственным преимуществом равнины.

– Не знаю как ты, – тяжело дыша, молодой маг шёл низко наклонив голову, сводя плюсы равнины к нулю. – Но я уже чертовски вымотался.

Кука что-то невнятно проскулил и похлопал мага по плечу лапкой. На одежде осталось небольшое пятнышко крови. Енот каждый день честно пытался идти на своих четырёх, но его лапки не были приспособлены к жёсткой почве и острым камням.

– Знаешь, я всерьёз начинаю задумываться о том, чтобы просто сесть и дождаться, когда мимо нас пролетит треклятый город.

Опустившись на землю после трёхчасового перехода, Милрой изо всех сил старался не лечь на неё. Стоило ему расслабиться и он уже не поднимется до завтрашнего утра. Один раз он уже прошёл через это и сильно обгорел на солнце. С того момента прошло больше двух недель, но кожа на его лице по-прежнему местами шелушилась и отходила слоями.

Путешествие оказалось отнюдь не прогулкой, а ведь это было только начало. Впереди, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме каменной почвы и песка. Милрой пользовался каждой свободной минутой, чтобы разглядеть хоть какие-то признаки жизни. Тщетно. Только горизонт размывало жарким маревом, делая зыбкой границу между небом и землёй.

Обернувшись назад, он с тоской посмотрел на ставшие тонкой, серой полоской, горы, за которыми лежала Лунная долина. Он не думал о ней, как о доме. Дом, это место где тебя ждут. А образ дракона, засевшего в своей пещере, никак не ассоциировался у него с уютом и теплой компанией. Но там, по крайней мере, он знал, что готовит ему завтрашний день. Был уверен в своих силах и в том, что справится с любой проблемой. Здесь же, среди песков и палящего солнца, приходилось рассчитывать только на физическую выносливость. Посреди пустыни даже магия была бесполезна.

Поэтому Милрой мог только представить, как тяжело было Куке, с его толстым мехом и не менее толстыми боками, которые он нагулял за время их недолгой разлуки в Долине. Енот так и не давал ему никаких мысленных образов, где он провёл то время, хотя Милрой иногда улавливал мимолётные воспоминания енота. Во время привалов или долгими вечерами, Кука мыслями возвращался в недалёкое прошлое. В эти минуты их обоих наполняло чувство радости и уюта, которые испытывал в тот момент енот.

А ведь Кука всё это бросил ради того, чтобы сопровождать друга в пути. Милрою в эти минуты становилось не по себе.

Так и сейчас ему захотелось сплюнуть, но Милрой сдержался. Влага здесь была дороже всего. Даже еда значила сейчас для мага не так много, как вода. Он благодарил проведение за то, что додумался набрать полные мехи воды, когда был ещё в горах.

Сейчас у него осталось ровно половина из тех запасов, а впереди не было ни малейшего признака на озеро или пруд, поэтому приходилось жёстко экономить воду, хотя жажда из-за израсходованных магических сил, доводила его до помешательства. Но если бы не магия, он наверное погиб бы ещё прошлой ночью.

Вчера, после заката, друзья как обычно расположились на ночлег. В сумерках Милрой не заметил, как к ним подобралась свора диких животных. Толком разглядеть их ему не удалось. Только острые зубы мелькали в неясном свете звёзд, на фоне чёрных теней.

Кука прижимался упитанным задом к его ноге и угрожающе рычал. Довольно смело, оскалить зубы на врага в шесть раз превосходящего его по размерам, но деваться им было некуда.

Первые пару минут Милрой отгонял хищников резкими выпадами и взмахами меча. Но рано или поздно он бы выдохся, а хищники не спеша наступали со всех сторон, неумолимо сокращая расстояние. Легко уклоняясь на шаг назад от неуклюжих выпадов мага, они неизменно делали два шага вперёд. Здраво рассудив, что отбиваться от них мечом бесполезно, молодой маг создал вокруг себя огненное кольцо. Огонь отпугнул ночных тварей и охранял Милроя с Кукой до рассвета.

Перед рассветом, убедившись, что хищники ушли, Милрою удалось вздремнуть пару тройку часов, после чего, взвалив Куку себе на плечи, он двинулся в путь.

Тяжело. Это простое слово не могло передать, как тяжело давался Милрою каждый пройденный шаг. Разве что: «Очень тяжело». Снова не то. Не хватало ощущения от лопнувших на ногах мозолей, ноющих плеч и рук от, хоть и полегчавшего, и всё же довольно увесистого Куки. А так же постоянного голода. Они подъели свои запасы два дня назад как раз перед нападением ночных хищников и с тех пор питались случайными растениями и ящерицами. Благо ландшафт начал меняться, уступив место серой земле и слабой травяной поросли.

Где-то впереди маячили неясные силуэты то ли гор, то ли построек. По ночам Милрой видел далёкие вспышки света, предполагая, что это молнии. Возможно в тех землях влажность была выше.

Путешествие продолжалось уже больше месяца, но оно отнюдь не радовало Милроя. Он торопился скорее вырваться из-под власти дракона, чтобы почувствовать себя свободным, и сейчас достигнув цели, пожинал плоды своей скромной победы. Кроме боли в мышцах и голода, свобода пока ничем другим не отличалась от его прежнего существования. Разве что мысли в голове всё чаще путались, но молодой маг решил, что это от голода.

Кука сильно похудел, и похоже это пошло ему только на пользу. С каждым днём он проходил всё большее расстояние на своих лапах, выискивая в кустах жуков и личинок, неизменно предлагая их Милрою. Сначала молодой маг отказывался от принесённых другом даров, но когда при виде упитанной, извивающейся в лапках енота личинки, он подумал о ней, как о куске вкусного мяса, начал есть и жуков.

На вкус они были отвратительные. Каждого жука приходилось глотать почти не прожёвывая и задерживая дыхание. Раз или два Милроя едва не стошнило. На четвёртый день такой диеты, он неожиданно для себя обнаружил, что вкус жуков стал менее отвратительным. Ещё неделя и он привыкнет к этой диете. Оставалось только удивляться, как быстро человек ко всему привыкает. Даже пустынный пейзаж, иногда прерывающийся рваными пятнами скудной растительности, стал для него привычным.