Сергей Лукиянов – Тёмные века – эпоха пророков. Книга вторая. Воин с равнины (страница 4)

– Говори, раз пришёл, – глядя в окно на заходящее солнце, раздражённо сказал правитель. Его всегда выводили из себя нерешительность или деланное жеманство.

– Правитель, у меня проблема.

Кажется, Луфус ни разу не начинал их разговор другой фразой. Маноло с самого начала заметил, что этот паренёк куда умнее, чем пытается казаться. И, пожалуй, единственный, кому правитель хоть как-то, но помогал.

– Новая стража, которая патрулирует рынок, обирает всех и каждого. Они, конечно, не действуют открыто, но мне ясно дали понять, что если я им не заплачу, вы позаботитесь о том, чтобы моя лавка сгорела этой же ночью.

Маноло размышлял. Он никогда никому не верил на слово. Продолжая в задумчивости смотреть в окно, он следил за тем, как последний лучик солнца скрылся за горизонтом и на город опустились сумерки.

– Этой ночью, говоришь? – оборачиваясь к молодому человеку, переспросил правитель. – То есть через час или два они должны появиться возле твоей лавки?

– По крайней мере так они мне сказали.

Луфус открыто смотрел на Милроя, так что не было причин заподозрить его в обмане. Что ж, он как раз размышлял о том, чтобы прогуляться по ночному городу.

– Хорошо.

Быстрым шагом он пересёк комнату и кивком головы приказал информатору следовать за ним. Лавка Луфуса находилась недалеко от края площади, так что они доберутся туда за пять-семь минут. Маноло помнил в лицо и по имени не только большинство жителей своего города, но и все постройки с точностью до дома. Это часто помогало ему при строительстве новых зданий или планировании изменений условий жизни жителей Созовайна.

Он так и не поддался урокам Троло о примитивности людей. Маноло, конечно, не воспринимал их как равных, но и не держал жителей города за скот, понимая, что чем лучше люди будут жить в его городе, тем больше благ он сможет получить для себя. Когда у человека появляется досуг, он начинает творить и развиваться. Люди же в городе его брата только и знали, что влачить жалкое существование, погрязнув в борьбе за кусок хлеба и интригах.

Видимо поэтому торговля с городами равнины у него шла несравненно лучше, чем у других братьев. Вырывая еду и вещи силой, его брат многое упускал, тогда как попавшие в Созовайн люди старались сбыть наиболее привлекательный товар за большие деньги. Жажда наживы всегда была сильнее страха возможной потери.

Усилием воли возвращая себя от своих мыслей к реальности, Маноло заметил, что они добрались до рыночной площади. В последнее время правитель всё чаще предавался воспоминаниям отключаясь от внешнего мира и это начинало его беспокоить. Но сейчас у него не было времени задуматься об этом, поэтому не теряя времени, оба вошли внутрь лавки и принялись ждать.

Пока ещё было время, Маноло крепко задумался, как ему поступить. Если Луфус окажется прав и охранники действительно использовали имя правителя для наживы, то завтра торговец приобретёт определённую власть над своими соседями. Видимо на это он и рассчитывал, начав разговор с того, что проблемы у него, а не у зарвавшейся охраны. Этого следовало избежать.

Нельзя было показать, что правитель кому-либо покровительствует в городе. Стражу следовало наказать по-другому. Собственно, он давно не проводил публичных казней, а сейчас представился такой удобный случай. Вот только стражники всё не шли, и это начинало раздражать Маноло. Как бы он себя не сдерживал, но он всегда был человеком действия, и вынужденное ожидание частенько выводило его из себя.

Луфус же, казалось, был абсолютно спокоен.

Мысленно Маноло улыбнулся. Он уже не раз встречал подобное выражение лица. Человек попытался его перехитрить – поистине жизнь не устаёт преподносить ему сюрпризы. Оставалось только разгадать, в чём заключался замысел торгаша, поиск власти над соседями-торгашами или его просто купили, чтобы выманить правителя из дворца.

Послышались тяжёлые шаги стражи. Их нельзя было ни с чем спутать. Маноло выдохнул. Больше всего на свете он не терпел предательства. Луфус всего лишь хотел урвать для себя кусочек власти, а не продал его одному из братьев или шпионам с равнины. За это он оставит его в живых. Что же касалось его уловки…

Стражников оказалось трое. И вели они себя чересчур заносчиво.

– Луфус открывай, мы знаем, что ты здесь! – стуча по запертой двери лавки, громко закричал стражник. – Отпирай или я выломаю эту дверь!

– Ты не против, если я отвечу за тебя? – заметив, как побледнел Луфус, обратился к нему Маноло.

Видимо до его информатора только сейчас дошло, что всё может обернуться не в его пользу. Ведь правитель мог передумать и не помогать ему. Так что парень только облегчённо кивнул и ретировался вглубь лавки.

Маноло открыл дверь и вышел.

– Что вы хотите от моего друга? – самым невинным тоном, поинтересовался он у стражи.

– А ты кто такой? – немного удивлённый появлением незнакомца, парировал охранник.

Сегодня правитель применил к своему облику магию, так что даже Луфус бы его сейчас не узнал.

– Я друг Луфуса. Теперь, когда я ответил на ваш вопрос, может быть вы ответите на мой? – он сделал едва уловимый нажим на последнем слове. – Что вам от него нужно?

– Дела правительственной стражи тебя не касаются, – стараясь отодвинуть Маноло в сторону, прорычал стражник. – Прочь с дороги, иначе я продырявлю тебя.

– Но за что? Правитель Маноло гарантировал нам безопасность в своём городе. За что вы хотите меня убить?

– Ты что, парень? Совсем дурак? – хватая правителя за горло и сдавливая его железной хваткой, разъярился воин. – Ты видишь где-нибудь здесь Маноло? А?! То-то! Сейчас для тебя закон я.

Отшвырнув обмякшего Маноло к своим друзьям, которые быстро подхватили его под руки, приставив нож к горлу, первый стражник сделал шаг внутрь лавки.

– Обыщите его ребята, пока я не разобрался с этой крысой Луфусом.

Однако он так и застыл с занесённой для шага ногой, услышав позади себя хохот. И чем громче он становился, тем сильнее росло в блюстителе порядка беспокойство. Двое других стражников недоумённо переглядывались между собой. Один из них попытался ударить Маноло по лицу, но тут же закричал от боли, с удивлением глядя на сломанную руку. Через секунду он замолчал. Никто из нападавших на правителя стражников не мог издать ни звука. Их рты открывались в беззвучном крике, глаза вылезали из глазниц, а руки судорожно теребили шеи. Немые мучения продолжались ещё секунду, после чего стражники исчезли с площади, не оставив после себя ни следа. Маноло разместил их по камерам, так и оставив без голосов. Завтра он решит, когда лучше назначить день казни, а сейчас он слишком устал, чтобы дольше оставаться на рыночной площади. Он перенёсся в свои покои, прежде чем Луфус вышел из своей лавки.

Маноло не доставляло удовольствия мучить или убивать людей. Это было слишком легко, и часто походило на забой беззащитных животных. На долю секунды он испытал прилив удовлетворения от того, что вычистил свой город от очередной грязи, но чувство радости быстро прошло. За столько лет грань между плохим и хорошим истончилась для него до невидимой нити, которую он уже не мог для себя разглядеть. Чувство, что он поступает правильно было для него ориентиром. Но с тем же чувством, он сегодня избавился от левитатора. Сбросить его тело на равнину, пока левитатор спал было правильно, и вместе с тем…

Маноло махнул на это рукой. Время душевных терзаний прошло три или четыре тысячи лет назад. С тех пор оно иногда посещало его и тут же в страхе отступало. У правителя были куда более приятные дела, нежели бесполезное самокопание. Сделал что-то, значит сделал. Что теперь об этом страдать.

За окном давно стемнело. Выйдя на балкон своей спальни, Маноло посмотрел на звёздное небо. У него ещё оставалось несколько свободных минут, чтобы поразмышлять перед сном. Как таковой сон ему был не нужен, но Маноло всегда планировал завершать свой день засыпая в кровати. Распорядок дня уравновешивал его желания и потребности, не давая ему скатиться в однообразие.

Маноло так и подмывало вызвать к себе пленницу хамелеона сегодня, но в последний момент он передумал. Завтра, значит завтра. Тем более, что сегодняшний день был полон событий. А завтра, если на горизонте замаячит новый город, возможно он отложит знакомство с травницей-магом ещё на день-другой. Правитель чувствовал, как в груди зарождается чувство ожидания чего-то интересного. Иногда можно было чуть потянуть, чтобы сполна ощутить удовольствие от редкой диковины. Возможно его ожидания не оправдаются, но сам процесс ожидания доставлял ему удовольствие.

Раздевшись, Маноло лёг в постель и заложил руки за голову. Его окружала тишина и спокойствие. Глядя через прозрачный потолок на звёздное небо, Маноло размышлял о своей судьбе. Каждый день он отчаянно старался придумать для себя занятие, чтобы день прошёл не зря. Жить одним днём – многие понимали эту фразу превратно. Для правителя это было смыслом существования. В один день он вкладывал всё, что только мог, не откладывая дела на потом, если их можно было сделать сейчас.

Ещё когда он был молод, Маноло часто пренебрежительно относился ко всему, что его окружало. Занятый собой и удовлетворением своих желаний, он не замечал, как пролетает время. Череда женщин, охот и прочих развлечений, превратились в повседневную серость. Тогда же он понял, что есть два вида счастья, сиюминутное, а потому мимолётное и труднодостижимое, но вечное. И чаще всего оказывалось, что дорога к цели, сама по себе, была важнее результата. Волшебство заключалось в упорстве и стремлении к желаемой цели, а не в возможности создать из воздуха алмаз.