Сергей Лукиянов – Кот, который живёт сам по себе (страница 17)

– Т-тыыы, – выставляя перед собой трясущуюся руку, возмутился Филатов. – Тыыыыыыыы, – забыв, зачем стоит перед подъездной дверью с вытянутой рукой, снова взвыл Вован.

В конце концов с дверью он тоже справился и вошёл внутрь, оглашая дом пьяными проклятиями.

Сегодня Вован был относительно тихий. Иногда он возвращался домой с друзьями и тогда шум, крики и летящие из окна бутылки не прекращались до самого утра. Раз или два на шум приезжала полиция, после чего Филатов шёл стучаться в двери к соседям, чтобы выяснить, кто это сделал. По-своему он держал в страхе весь дом, потому что люди предпочитали не связываться с бывшим уголовником, уклоняясь от встречи с ним или прячась за закрытыми дверями.

Кот их не понимал. Филатов был один и всё чаще в нетрезвом состоянии. Физически он был слабее многих живущих в доме мужчин, но почему-то слово «уголовник» действовало на них волшебным образом, превращая из мужчин в прячущихся по своим норкам мышей.

Что стоило им собраться в небольшую группу и один раз хорошенько проучить дебошира хорошенько отметелив его? Пусть даже не найдя единомышленников, можно было единолично разобраться с проблемой. Зачем стараться не замечать его присутствия и делать вид, что ничего не происходит? Даже коты, если на их территории появлялся более сильный соперник, отстаивали свои владения и если нарушитель не понимал угрожающего мяуканья, вступали в драку. Кот сам неоднократно прогонял вторгшихся в его двор котов, ясно давая им понять, что это его территория.

Тем временем на втором этаже загорелось голубое мерцание телевизора и из открытых окон Филатовской квартиры донеслись первые скабрезные комментарии на выступление ведущего телешоу. Наслушавшись за день криков Шабалкиных, кот поспешил прочь со двора, надеясь отыскать себе что-нибудь на ужин.

Посетив несколько дворов в округе и не найдя ничего съестного, кот вернулся к себе во двор глубокой ночью. К этому времени все жители дома, включая Вована, легли спать. Кот прошёл мимо мусорки, по опыту зная, что этой ночью проверять мусорные баки бесполезно. Если люди и будут выкидывать остатки еды, то не раньше завтрашнего утра. Поэтому он прямиком забрался к себе на крышу.

Не спеша, он обошёл кругом свои скромные владения.

В свете луны кот с тоской смотрел на сделанные Хозяином приспособления. Разросшиеся вдоль северной стороны крыши кусты, защищавшие их зимой от ледяного ветра; лежанка с подгнивающим матрасом, из-за того, что его уже год никто не чистил и не сушил от проливных дождей; желоба для сбора дождевой воды, переполненный чан со стоячей водой и два, стоявших в южной части крыши стула, где они проводили свои вечера беседуя и наблюдая за звёздами.

Кот забрался к себе в домик и свернулся клубочком. Этим вечером его больше одолевало одиночество, чем голод. Прожив всю жизнь с Хозяином, он никак не мог привыкнуть к тому, что его больше нет. Хуже того, он до сих пор не знал причины, почему его не стало.

В тот день поздней ночью они возвращались домой. Замешкавшись возле пожарной лестницы, Хозяин сказал коту подниматься на крышу, и что он сейчас подойдёт. Кот послушался его и теперь не было дня, чтобы он не жалел о своём решении.

Уже спустя минуту, когда Хозяин не поднялся вслед за ним, кот забеспокоился и спустился вниз. Но там уже никого не было. Кот попытался взять след, но тут же понял, что из этого ничего не выйдет. Оббежав дом кругом и внимательно прислушиваясь, он не нашёл ни Хозяина, ни услышал хотя бы звуков шагов или борьбы. Такое ощущение, что Хозяин просто испарился.

Несмотря на опасность, кот жалобно мяукнул. В детстве это помогало обратить на себя внимание Хозяина. Вот только в этот раз, сколько бы он не звал его, Хозяин так и не появился. Прокричав всю ночь напролёт, и пробежав несколько кварталов вокруг, кот вернулся на крышу под утро понуро опустив голову. Последняя надежда, что Хозяин будет дожидаться его там, растаяла как дым.

Кот ждал его несколько дней, начиная каждое утро с разглядывания спешащих на работу людей с высоты крыши. Затем шли долгие поиски по утренним улицам хотя бы намёка на запах Хозяина. Увидеть или встретить его на улице кот уже не надеялся.

Всё было бесполезно.

Спустя неделю кот сильно исхудал. За всё это время он почти ничего не ел, тратя все силы на поиски. И только когда на утро восьмого дня он не смог подняться на лапы, кот, наконец, смирился с мыслью о том, что Хозяина больше нет.

Много раз кот пытался отыскать причины исчезновения в одном из их бесчисленных разговоров. И только один из них, как раз накануне, вызывал у кота смутное чувство беспокойства.

Поздним вечером они сидели с Хозяином на краю крыши. Мужчина неспешно потягивал пиво, а кот пил, неизвестно откуда добытый Хозяином кефир. Погода была тёплая. Сверчки только начинали выводить ночные трели. Люди давно разошлись по домам и готовились ко сну. Тишина была такая, что коту казалось, что в целом мире их осталось двое. Хозяин и кот. Больше никого.

– Знаешь, – захмелевшим голосом, обратился к коту Хозяин. – В такие вечера я всегда вспоминаю свою вторую компанию в Чечне. В тот вечер стояла такая же долбанная, тёплая, мать её, погода. И было так же тихо, что звенело в ушах. До сих пор не понимаю, как они раскрыли наше местоположение.

Постучав пальцами по бутылке с пивом, он шумно потянул воздух носом.

– Наверное, кто-то нас сдал, чтобы раструбить о нападении в СМИ и лишний раз отвлечь внимание от своих махинаций.

Кот не понял и половины из сказанного Хозяином, и неуверенно фыркнул.

– Да, – тут же согласился с ним мужчина. – Тут ты полностью прав. Скрываться им тогда и не надо было. Если каждый день через их счета и липовые авизо проходило до полумиллиарда рублей, какой смысл им было скрывать это нападением на наш блокпост. Нас и было-то там пятнадцать человек, не больше.

Помню я тогда как раз сменился на посту и возвращался в казарму. Это меня и спасло. Того, кто занял моё место снял снайпер, а тех, кто спал в казарме зарезали спящими. Меня и двух офицеров оглушили и захватили в плен.

Никогда бы не подумал, что пройдя четыре года боевых действий, два раза штурмуя Грозный и оставшись в живых, вот так глупо попаду в плен. И тем не менее…

– И знаешь что? – Хозяин наклонился к внимательно слушавшему коту. – В плену я даже стал кем-то вроде телезвезды.

Тут он откинулся на спинку своего стула и расхохотался.

– Чтобы на камере я выглядел убедительней, меня часто оставляли на весь день без еды, совмещая голодовку с ежедневными побоями. Так что к моменту, когда меня сажали перед камерой, чтобы зачитать текст о террористических действиях России на территории свободной Чеченской республики Ичкерия, никто из моих знакомых и не узнал бы меня. Заплывшие глаза, едва слышный от голода голос и обтянутые кожей кости – не хуже пленника Освенцима времён великой отечественной.

Но был в моём заключении и один плюс – я разучился надеяться. Надеяться, что сегодня ночью меня не будут бить; надеяться, что вот-вот придёт спасательный отряд наших войск; надеяться, что именно сегодня в новостях объявят о расформировании партизанских отрядов и меня отпустят на волю; надеяться, что однажды я умру во сне.

Когда каждый день тебя держат в подвале без единого лучика света, открывая люк лишь для того, чтобы помочиться на тебя или кинуть в лужи той же грязной воды смешанной с мочой куски протухшей еды – учишься только выживать.

Думаю, мне тогда просто повезло. После того редкого случая, когда меня хорошо покормили, я потерял всякую надежду. Отчаялся и решил бежать. Убитый мною охранник удивился не меньше меня, когда мне удалось выбить у него из рук автомат и перерезать глотку штык-ножом, который, не знаю как, перекочевал мне в руки из-под дула автомата. Я вообще мало что помню из событий того дня. Только одуряющее чувство свободы и постоянные мысли о том, что меня вот-вот должны поймать.

В тот день я пробежал не меньше десяти километров, пока не рухнул без сил в какой-то канаве. А когда проснулся, снова побежал. Я даже близко не подозревал, в каком районе Чечни меня держали, поэтому решил двигаться строго на север, справедливо полагая, что попади я хоть в Дагестан или Ингушетию вместо России, там будет лучше, чем здесь.

Хозяин замолчал. Заново переживая события тех дней, он судорожно сжимал бутылку пива, глядя прямо перед собой.

– Тогда меня не поймали, – чуть погодя продолжил рассказывать Хозяин. – Но далеко убежать у меня тоже не получилось.

Добравшись до ближайшей деревни я несколько дней прятался в одном из сараев, выходя по ночам в туалет, а днём прячась в погребе или среди мешков с продовольствием. На запасах еды неизвестных мне хозяев я восстановил силы и собрал мешок с провизией, чтобы двигаться дальше.

У меня ушёл месяц на то, чтобы добраться до Российской границы. Оказавшись на территории Ставропольского края, я едва мог поверить в свою удачу. Вот только попади я тогда в лапы милиции, наверняка сейчас был бы уже мёртв. Дезертирство тогда было не новостью и идущий по шоссе солдат выглядел как дополнительная звёздочка на погонах поймавшего меня мента. И никто из них не стал бы разбираться кто я и откуда. Может не дезертир, а лазутчик, так меня тогда вообще надо было расстрелять на месте.