Сергей Ли – Страшные сказки города Н (страница 3)
На лице Олежки не было напряжения. Он был абсолютно расслаблен.
Так, как никогда не был у неё в руках.
Она робко протянула к сыну руки, однако существо мягко, но неотвратимо прижало его обратно к своей груди. Тот заворочался и, прижавшись к монстру, снова тихо засопел.
А Матерь Отвергнутых теперь смотрела на потерянную мать.
— Бедная, бедная Герда. И тебя мне тоже жаль. Одна против всего мира. Без защиты, без поддержки. С гудящими ногами и головой. Когда ты последний раз спала, дитя?
Тёплая волна сочувствия чудовища навалилась на неё, как морская волна. Магия существа ворвалась в её мысли и смела их одним движением, как хозяйка крошки со стола. Герда глубоко вздохнула и обмякла под тёплым взглядом Матери Отвергнутых.
Существо её понимало.
Жалело.
И ничего не просило взамен.
Просто дарило любовь и ласку, потому что она есть.
Первый раз в жизни.
***
Когда Герда открыла глаза, она сидела, прижавшись к корням Матери Отвергнутых. Все страхи, заботы и желания давно ушли на задний план. Ей хотелось сидеть так вечно и просто плыть на волнах её колыбельной.
— Как жаль, что тебе я помочь не могу. — продолжило существо, заметив, что она проснулась. — Ты слишком взрослая и не сможешь остаться в этом лесу. Но я не хочу, чтобы вы страдали. Ни он, ни ты, ни малыш у тебя на руках.
Один из корней, как живая рука, приблизился к Герде и помог ей подняться.
Сон кончился.
На руках у неё по-прежнему сидел подменыш.
А Олежка всё так же дремал на руках древней старухи.
— Сделаем так, — наконец решила Матерь Отвергнутых. — Я дам тебе три испытания. Справься хотя бы с одним и уйдёшь отсюда с сыном на руках. А он, — она кивнула в сторону подменыша, — снова вернётся в мои объятья.
— Хорошо, я согласна. — Волшебный сон вернул ей силы. Герда выпрямилась. — Какое первое испытание?
— Найди любимую игрушку твоего Олежки, — голос Матери Отвергнутых стал глубже. — И принеси её сыну.
Деревья вокруг расплылись, меняя форму, и через мгновение Герда оказалась в комнате, полной игрушек. На руках у неё по-прежнему сидел чужой малыш.
***
Пока она осматривалась, пытаясь понять смысл задания, возле её уха раздался шёпот.
— Не торопись. Матерь Отвергнутых — самое доброе создание в этом мире. Но её испытания всегда с подвохом.
Выбирай с умом.
Женщина изумлённо посмотрела на младенца, но тот уже отвернулся, зарывшись лицом в её плечо.
Задание оказалось на удивление лёгким. Она сразу же увидела то, что ей нужно. Отодвинула дорогие машинки, пинком отбросила замызганный шарик для пинг-понга. Отложила в сторону деревянную куклу и наконец подняла с земли знакомую гирлянду.
Когда она уже собиралась сказать, что закончила, её взгляд зацепился ещё за одну игрушку. Это был старый плюшевый медвежонок.
Её медвежонок.
Когда-то самым страшным моментом в её жизни было конкретное время. Семь часов вечера. Время, когда с работы возвращалась мать.
К этому времени дочь старалась до блеска отмыть посуду, выдраить полы и пропылесосить паласы. И обязательно сделать уроки, даже если совсем ничего не понимала.
Потому что поводом могло стать что угодно.
В плохие дни девочка сворачивалась калачиком в постели и обнимала своего мишку. Только сжав его до боли в объятьях, ей удавалось успокоиться.
Когда он становился грязным, она его стирала.
Когда рвался — зашивала.
Пока однажды, не вернувшись с прогулки, не увидела, что он исчез.
На его месте была новенькая кукла. С бантами и в красивом платье.
Мать долго трясла этой куклой у неё перед глазами, пытаясь успокоить.
Потом недоумение в её глазах сменилось разочарованием.
Разочарование — гневом.
И был ещё один плохой день.
Но в этот раз обнять было некого.
***
Герда присела и прижала к щеке любимого мишку.
Несколько минут она наслаждалась теплом в месте, где он касался лица, и ей вспомнились редкие добрые моменты с матерью.
Покупка мороженого в парке.
Как они вместе зашивали мишку, когда он порвался в первый раз.
Больше ничего на ум не приходило.
А ведь она тоже была матерью-одиночкой, — всплыла в голове неожиданная мысль. — Тоже с ног валилась и не спала неделями.
Мысль была правильной, но на душе легче не становилось.
В этот момент кто-то неловко погладил её по лицу.
Мать встрепенулась, и подменыш снова спрятал своё лицо.
Она погладила его по спине, положила мишку на место и, взяв в руку гирлянду, громко сказала:
— Я закончила.
Через секунду она снова стояла перед Матерью Отвергнутых. Её сын уже проснулся и весело агукал, трогая монстра за лицо.
В груди что-то сжалось, но Герда взяла себя в руки. Она протянула гирлянду вперёд и потрясла, как много раз до этого.
Олежка скользнул по ней равнодушным взглядом и вновь повернулся к существу.
Глаза Матери Отвергнутых наполнились печалью.
— Прости, милая. Но это твоя любимая игрушка.
Не его.
И в её руке появился грязный замызганный шарик для пинг-понга. Малыш заагукал и тут же потянулся за ним. Вцепился в него крохотными пальчиками и попытался засунуть в рот.
А Герда вспомнила, как трясла этой чёртовой гирляндой, которую купила на последние деньги, перед ревущим сыном.
Она глубоко вздохнула и почувствовала, как руки чужого ребенка на её шее сжались чуть сильнее.
— Какое второе испытание? — наконец выдавила из себя мать. Надежда ещё была.