Сергей Ли – Страшные сказки города Н (страница 2)
***
Когда в глазах прояснилось, Герда и чужой ребенок оказались на улице. Этой улицы никогда не было в её городе. Никогда не было в её мире.
Вместо домов в небо тянулись вековые деревья с пожухлыми листьями. Толстые корни ветвились и сплетались в клубки.
Было тихо.
Солнечный день сменился ночью. Небо усыпали тысячи звёзд, а в центре висела огромная — размером с высотку — Луна.
Улица не была пустой. Пока она приходила в себя и озиралась по сторонам, мимо быстрой походкой успел пройти усталый мужчина в сером костюме-тройке. Он говорил по телефону и отвлёкся лишь на то, чтобы коротко кивнуть подменышу.
Следом за ним из темноты появилась странная женщина в чёрном пальто. Её сопровождал жуткий — Герда чуть не закричала — чёрный пёс. На руке у черноволосой женщины сидела ворона. Ручная птица посмотрела на них то одним, то другим глазом, а потом небрежно каркнула.
Вопреки страхам, ни пёс, ни женщина ничего плохого им не сделали. Просто прошли мимо, так же кивнув подменышу.
— Мама, — позвал её чужой голос.
Герда посмотрела вниз и увидела, как чужой младенец тянет к ней руки.
Совсем как обычный ребёнок, увидевший маму.
— Возьми меня на ручки.
Мать сморщилась от отвращения и отшатнулась.
— Ни за что! Ты не мой сын.
— Тогда у нас проблема, — в глазах подменыша промелькнула едва уловимая горечь. — Без меня ты к Матери Отвергнутых не попадёшь.
Он неловко похлопал себя по ноге.
— А я пока не умею ходить.
Несмотря на дрожь в руках, подхватить его под попку, обняв второй рукой, получилось легко. Руки помнили.
Маленькие ручки мягко обхватили её за шею.
Герда замерла.
На секунду показалось, что сейчас они стальным обручем сожмутся на шее. Перекроют дыхание, и пока она будет судорожно хватать ртом воздух и бить слабеющими руками по маленькому тельцу, их хозяин будет радостно смеяться.
Но этого не произошло.
— Я просто не хочу упасть, — прочитал её мысли младенец.
И ей на мгновение стало стыдно.
***
Идти пришлось долго.
Холодная земля обжигала босые ноги, а тело колотила дрожь — пар от дыхания тут же превращался в белые облачка, медленно растворявшиеся в стылом воздухе.
Зачарованная тропа петляла и кружила, всё глубже и глубже заманивая их в тёмный лес. И пока они шли, деревья, как огромные пальцы похороненных великанов, всё теснее и теснее смыкались над головой. Казалось, ещё шаг — и эти пальцы сожмутся в кулак.
И возврата не будет.
Женщина не заметила, когда перестала чувствовать боль в онемевших ногах и руках. Теперь она просто шла с пустой головой, уткнувшись взглядом в землю. Мышцы задубели, как бельё на морозе, и тело постепенно отказывало.
Клонило в сон.
Сквозь холодный морок с трудом пробивался чей-то голос.
— Шагай. Нельзя останавливаться. — И Герда делала очередной шаг, с трудом отрывая чугунные ноги от земли.
— Упадёшь, уже не встанешь. — Тело шаталось, как на сильном ветру, но продолжало идти.
— Давай же, давай — ещё немного. — Она размыкала ресницы, покрытые инеем, и заставляла себя сделать ещё один шаг.
— Ещё шажок. Ну пожалуйста. — Кажется, кто-то плакал. Но ей уже было всё равно.
Герда, как пьяная, качнулась вперёд и вдруг будто пробила невидимую стену.
В лицо ударил тёплый ветерок, окутавший окоченевшее тело, как пуховое одеяло.
Они пришли.
Женщина с облегчением вздохнула, и её кожу пронзили тысячи горячих иголок — холод понемногу отступал. Ледяное оцепенение наконец отпустило её мысли, и она впервые начала осматриваться по сторонам.
Через мгновение перед ней предстала Матерь Отвергнутых.
На руках у неё был её сын.
***
Старое древнее существо вырастало из огромного дерева. Могучий ствол опирался на бесчисленное количество корней, покрытых какими-то клубнями, и уходил в небо.
Она присмотрелась повнимательнее и чуть не выронила подменыша. Руки и ноги обратились в вату, и Герда, не удержав равновесия, рухнула на колени, завывая от ужаса.
Это были не клубни.
У каждого корня спал ребёнок.
Она выла во всю мощь своих лёгких. Но лес её не слышал.
Все звуки поглощала тихая мелодия, окутывавшая всё вокруг.
Матерь Отвергнутых пела колыбельную.
Корни мягко шевелились в такт мелодии, убаюкивая младенцев, сладко посапывающих под чарующие звуки древней песни.
Спустя мгновение до женщины дошло, что дети живы, и она снова смогла дышать нормально.
А колыбельная проникла в сознание, даря покой.
Когда она немного успокоилась, существо наконец открыло глаза и впервые за всё время посмотрело на неё.
— Здравствуй, дитя. Я тебя ждала.
— Отдай мне моего сына! — крик вырвался внезапно. Следом ударило осознание. Женщина поняла, на КОГО она только что наорала, и её кожа мгновенно покрылась липким потом.
— Тсс… — создание прижало палец к губам. — Я только что его убаюкала. Пускай поспит.
— Пожалуйста, верни Олежку, — прошептала Герда сиплым голосом, и слёзы покатились по её щекам.
— Бедный, бедный Олежка, — слова Матери Отвергнутых текли плавно, как песня. — Когда я впервые взяла его на руки, он сжимался в клубочек от любого звука. Пришлось спеть ему много песен, чтобы он наконец расслабился.
Она протянула ей сына.
— Посмотри на его лицо.
Олежка мирно спал, посасывая пальчик.
И это было неправильно.
Герда прищурилась — что-то беспокоило её в этой мирной картине, свербело на границе сознания, резало глаз.
Спустя минуту мозаика сложилась.