Сергей Леонтьев – Капитолий (страница 9)
И это подействовало! Да ещё как! И еда вкуснее сразу показалась, и солнце ярче засветило, да и трудности на то и есть, чтобы их преодолевать. Даже дышаться и бегать многим легче стало, в том числе и Артёму. Особенно после того, как одного недовольного бедолагу действительно увёз автозак в неизвестном направлении.
Вышло тоже показательно, но уже с другой стороны. Дали ясно понять, что сюсюкаться больше ни с кем не станут и насильно здесь никого держать не собираются. Что сюда пришли сами, совершив добровольный выбор. А значит, и мандеть нехер.
В итоге к концу третьего месяца Артём так втянулся, что на удивление начал получать настоящее удовольствие от происходящего. Пытливый ум впитывал информацию как губка. Тем более, материал в учебке действительно умели преподносить. Один раз сказали – на всю жизнь отложилось.
* * *
В коллективе существенно преобладала дружеская атмосфера, ведь делить им было нечего, да и одной из первых наук стало уважительное отношение друг к другу. Ведь, не ровён час, прикрывающий спину, может сам в неё и выстрелить.
По мере знакомства друг с другом выяснялись и обстоятельства, послужившие причиной оказаться в рядах будущих «Церберов» – как их окрестили сами инструкторы, отталкиваясь от одноимённого названия самой программы обучения, носившей пробно-экспериментальный характер.
Цербер – мифический трёхголовый пёс, охранявший выход из царства мёртвых. Достаточно символично, согласитесь? В общем, всех участников программы объединяло одно – перспектива получить немалый срок, причём буквально на ровном месте.
Кому-то передали право подписи на день для разорения фирмы и рейдерского захвата; кто-то оказался не в то время, не в том месте; кого-то откровенно подставили или кинули. Правда, имелась ещё пара интересных и объединяющих их всех нюансов.
Во-первых, никто прежде и близко не планировал связывать жизнь со службой или чем-то подобным. А во-вторых, физической подготовкой тоже похвастаться никто не мог. Сплошной гуманитарий или, как они сами над собой подшучивали – «ботанический сад».
Совпадением такое назвать было сложно, а считать заговором глупо – слишком муторным казался отбор кандидатов по данным критериям. Да и для чего такие заморочки? Нелогично же.
Предположение же, что «ботанам» легче усваивать информацию, и они более податливые для лепки нужной формы, не выдерживало никакой критики в принципе и выглядело совой, натянутой на глобус.
Так или иначе, несмотря на выраженную предрасположенность каждого к гуманитарным наукам, все они с небывалой лёгкостью познавали и усваивали совершенно другую – науку выживания.
* * *
При всём качестве подхода к бытовым условиям организация досуга оставляла желать лучшего. Мобильная связь, как и доступ в интернет, отсутствовала по определению, библиотеку же с фильмотекой вполне можно было назвать идеальной подборкой, но только в прошлом столетии.
На этом фоне центровым развлечением стали нарды, сделанные в нескольких экземплярах инициативной группой. В итоге большая часть свободного времени за неимением альтернативы посвящалась данному увлечению.
Артём, прежде даже ничего не слышавший об этой достаточно древней игре, настолько проникся, что абсолютно всё свободное время посвящал «катанию на доске». В результате девять из десяти партий он выигрывал с «марсом», половину из которых составляли «домашние».
Несмотря на отсутствие разногласий в коллективе и дружескую атмосферу, желающих садиться с ним за игру становилось всё меньше и меньше. Столь нездоровое увлечение нардами и очевидные достижения в них повлекли за собой определённые последствия.
За довольно короткий промежуток времени на смену Артёму пришёл «Марс» – именно так всё чаще стали называть его товарищи и не сказать, что это всегда звучало с позитивным оттенком. Так или иначе, придумывать позывной ему не пришлось даже.
Общий курс обучения и подготовки составлял всего шесть месяцев. Да, немного, но зато каких насыщенных! И по завершению программы от «ботанического сада» не осталось и следа. Прежде нерешительные ребята куда-то исчезли.
На смену им пришли крепкие парни с цепким, оценивающим взглядом; с незаурядными навыками рукопашного боя, обращения с оружием и прочими весьма специфическими знаниями. Настоящие «церберы», которым теперь не хватало практического опыта.
* * *
Оглядываясь назад, Марс смотрел на прежнего Артёма с определённым призрением и не хотел иметь больше ничего общего с ним. Более того, он и на «гражданке» себя больше не видел. За столь короткий период времени во взглядах на жизнь произошли кардинальные перемены.
Стоит отметить, что подобные перемены затронули практически всех, и лишь трое участников проекта пребывали в сомнениях и подумывали над возращением к прежней жизни после окончания контракта. Остальные же планировали остаться на службе, которой толком ещё не видели даже.
А куда, к чему и зачем возвращаться? – рассуждал про себя Марс. Куда – в свою «хатку бобра», мгновенно утратившую теплоту и уют после смерти бабушки? Так у него сейчас условия проживания если не лучше, то явно не хуже прежних. И одет, и обут, крыша над головой, живо непустой. Тепло, хорошо и мухи не кусают, как говорится.
К чему – к прежней жизни? Снова поступить или попытаться восстановиться в институт, чтобы просиживать штаны на парах ради получения профессии, по которой в итоге даже работать не будешь, но без которой никуда не возьмут? Ну, такое себе.
Зачем – что осталось такого ценного и дорого в прежней жизни, чего он лишился, утратил? Столько бы раз он не пытался найти и даже притянуть аргументы в пользу возвращения, каждый раз оказывался на пороге пустой комнаты.
Так если ни якоря, ни паруса из прошлого не осталось, зачем плыть против течения к пустым и безжизненным берегам? Если отбросить полемику, то солнце светит везде одинаково на земле – сверху. А вот запах оружейной смазки и приятный толчок приклада родного «Винтореза» в плечо, действительно поискать придётся.
Одним из уникальных преимуществ «церберов» являлось их право на самоопределение в плане личного вооружения. Понравившийся образец и породнившийся экземпляр закреплялся за боевой единицей на постоянной основе, вне зависимости от места дальнейшего прохождения службы.
Достаточно хитрый и коварный ход, ведь к своему оружию привязываешься как к питомцу, впоследствии отказаться от которого, отдать в чужие руки очень непросто. И неважно, что предмет неодушевлённый, душу в него вкладывает сам человек. Причём свою, а своих не бросают.
* * *
Не смотря, что вхождение в новый ритм жизни, как и в неё саму, дался со скрипом, полгода пролетели достаточно незаметно. Четверть контракта, считай, минула. Парни настолько втянулись, что когда утром им объявили об окончании обучения, все здорово приуныли, и воздухе повисло гнетущее чувство тоски.
После завтрака было приказано паковать чемоданы для отправки к местам несения службы, а прямо перед обедом прошло распределение «церберов» по объектам. Так что после приёма пищи они уже грузились в ожидающий транспорт.
– Сержант Климов, позывной Марс!
– Я!
– Блокпост специального назначения номер: ноль-пять-дробь-два ноля-двенадцать-Ка-точка-ноль-дробь-ноль-Вэ-А!
– Есть!
– Сержант Разумов, позывной Торпеда!
– Я!
– Блокпост специального назначения…
Если бы не приставка «специального назначения», то распределение по блокпостам не выглядело бы столь знаково, по крайней мере со стороны простого обывателя. Ведь основная суть крылась именно в том цифро-буквенном коде.
Первые цифры до дроби обозначали номер сектора, в котором расположен блокпост, следующие – его порядковый номер и буква «К» обозначала сам объект охраны – КАПИТОЛИЙ. Эти значения относились больше к номенклатуре и были не так интересны, как те, что шли после точки.
Первая цифра обозначала степень удалённости от
Вторая цифра через дробь обозначала рубеж, коих в каждом кольце также насчитывалось три: 0-1-2. Каждый рубеж приглядывал за расположенным перед ним и только нулевой ни за кем не приглядывал, так как смотрел прямо на
Буква же в самом конце уточняла степень активности на рубеже и формировалась из Количества инцидентов на Расчётный период, равный двум календарным месяцам, следующим друг за другом.
* * *
Инцидентом признавалось любое событие, требующее действий в соответствии с проколом Инструкции. И неважно, была то попытка нарушения границы КАПИТОЛИЯ, экстренная необходимость каких-то внеплановых ремонтных работ или что-то ещё.
Считалось, что любой, даже незначительный отвлекающий фактор в значительной степени снижает боеготовность рубежа. Формула расчёта оказалась нехитрой: от пяти и более инцидентам за месяц присваивался литер ВА – рубеж с высокой активностью, до пяти: А – активный рубеж, и всё остальное: СА – рубеж со слабой активностью.
Если на каком-то из рубежей смена активности сохранялась более двух расчётных периодов подряд, то ему автоматически присваивался соответствующей литер с усилением вооружения поста, но без его понижения в последующем.
«Церберы» до конца действия контракта закреплялись за одним конкретным рубежом, буквально как инвентарная единица. Потому и жетоны их в значительной степени отличилась от общевойсковых.