Сергей Леонтьев – Капитолий (страница 8)
– Надо уходить, слышишь! Скорее! Да скорее же! – заорал руководитель, схватив Евгения за рукав, и потащил его от окна к аварийному выходу с лестницей, ведущей наружу. Лифты отключились, как только сработало тревожное оповещение об экстренной эвакуации.
* * *
Однако масштаб произошедшей аварии оказался куда глобальнее, чем те могли себе представить. Выбравшись на поверхность вместе с другими сотрудниками, они оказались внутри столба радужного свечения, которое стремительным потом мчалось ввысь.
Кто-то из лаборантов бросился в сторону КПП, но короткая автоматная очередь пресекла попытку покинуть территорию. Сигналов тревоги было несколько, и для каждого имелись свои определённые инструкции. И конкретно данный сигнал служивые боялись услышать больше всего.
Протяжный вой, пробирающий до костей, два отрывистых мерзких рыка и снова протяжный – сигнал, знакомый абсолютно всем служащим лаборатории. Он означал наивысшую степень опасности и запрещал оставление объекта кому бы то ни было до получения особого распоряжения извне, обязывая применять оружие на поражение без предупреждения.
Началась паника. Люди принялись метаться из стороны в сторону. Нарастающий гул, идущий откуда-то снизу, всё усиливался, заставляя землю вибрировать, словно древне зло пробудилось и теперь рвалось наружу явить миру хаос. Животный страх коснулся каждого, и перепуганные лица солдат с оружием на изготовку, лишь усиливали ощущение безысходности.
Стрелявший боец, не найдя поддержки в глазах товарищей, избегающих встречи взглядом, закинул автомат на плечо и поспешил к бездыханному телу лаборанта. Те, кто заметил отметины пуль, пронзивших тело, прекрасно понимали, что там уже ничем не поможешь.
Понимал это и стрелок, но он явно не ожидал того, что случилось. К такому в принципе никто не был готов. И только Евгений с Германом Валентиновичем, переглянувшись, поняли, что это их последние минуты жизни, которые вот-вот обернутся настоящим адом.
Евгений, как человек науки в третьем поколении, выросший вдалеке от религии, в тот момент непроизвольно перекрестился, при этом осознавая, что если бог и существовал, то именно в данный момент он покинул эту грешную землю. Этим балом уже правил Сатана.
Как только боец перевернул тело лаборанта на спину, изо рта убитого вырвался кровавый отросток, с чавкающим звуком пробил ему горло и потянул вниз на себя. Перепуганные солдаты, наблюдавшие за происходящим со стороны, моментально изрешетили пулями оба тела.
* * *
– Назад! – истошно закричал один из солдат, судорожно меняя магазин, – Всем назад! При попытке приблизиться – огонь на поражение! – закончил тот кричать уже охрипшим голосом, – Назад, всем назад…, – продолжал он бубнить про себя, поднимая оружие дрожащими руками.
– Что же мы наделали, Женя? – глядя в пустоту, спросил Герман Валентинович, – Неужели происходящее реально?
– Открыли ящик Пандоры… – безучастным голосом отозвался он и тут же спохватился, принявшись лихорадочно ощупывать карманы в поисках «звонилки». Внутри лаборатории связь глушилась полностью, поэтому мобильные телефоны без объектива, карты памяти и диктофона разрешалось не сдавать, – Лиза! – воскликнул тот, когда на звонок ответили, – Слушай меня, пожалуйста, внимательно и не перебивай! Быстро собирай вещи… Нет! Бери только документы и уезжай за пределы района… Лучше региона! У тебя там тётка где-то в деревне живёт, вот сразу к ней давай! Слышишь?
– Женя, – послышался дрожащий голос жены из динамика, – Ты меня пугаешь. Что случилось? А как же ты? Давай мы лучше дождёмся тебя и…
– Нет! – резко прервал её он, не позволив договорить, – Бегом, документы в руки и уезжай! Я приеду… – в этот момент он увидел обречённый взгляд руководителя, и к горлу подступил такой ком, что стало тяжело дышать, – Позже. Нас ещё не скоро отпустят… Уезжайте, слышишь меня! – закричал он, и на глаза навернулись слёзы.
– Хорошо, дорогой, хорошо! Мы будем ждать тебя…
В этот момент над их головами вспыхнул лиловый шар, и от него тут же разлетелось в стороны множество радужных извивающихся световых лучей, словно щупалец, которые хаотично били куда попало и сразу исчезали, будто молнии. Один из них ударил в телефон Евгения и связи прервалась…
– Вот и конец, Герман, – произнёс он, смотря на телефон сквозь слёзы, – Всему…
* * *
Однако в глобальном смысле мир не изменился, как предполагали Евгений с Германом, прежде чем стали частью новой, ими же сотворённой реальности. Жизнь, как и прежде, шла своим чередом, но с небольшим нюансом – прежней осталась она не для всех.
Даже самые смелые и безумные предположения вероятных последствий произошедшей аварии не дотянули до сюрреализма фактической реальности. Достигнутый результат, а каким бы тот ни являлся, достигнут он был, оказался за гранью понимания.
Первые два дня с момента трагедии в лаборатории, люди с удивлением наблюдали за столбом перламутрового света, бьющего ввысь откуда-то из непроходимой тайги. Правда, реакция жопного органа оказалась неоднозначной.
Одни стали молча паковать вещи и сваливать от греха подальше, ибо здравый смысл подсказывал, что лучше держаться в стороне от непонятных и необъяснимых явлений. Другие же принялись собираться в поход, дабы разобраться, что к чему.
Однако большинство предпочло расслабиться и получать удовольствие, продолжая сидеть на жопе ровно. Успевшие свалить, потом до конца жизни будут доверять своим чувствам. Несчастные жители Припяти в своё время тоже «любовались» непонятным свечением…
Марс
Артём несколько иначе представлял себе начало службы и новой жизни, в частности. Думал, дадут карамультук с патронами, и «крутись, как хочешь». Воюй вон в ту сторону, и всё будет нормально, как говорится.
Однако государственная структура к выполнению поставленных задач подошла основательно. Начать хотя бы с того, что он оказался в составе полноценного взвода, сформированного исключительно из таких же «счастливчиков», как он сам.
Данное обстоятельство несколько успокоило терзания души и её смутные сомнения. Ведь это означало, что «альтернативная служба» достаточно рабочая схема, а не разовый загон для одинокого «оленя».
Да, вполне могло статься так, что ему просто посчастливилось оказаться в целом стаде себе подобных – парнокопытных, но подобные мысли старательно гнались куда подальше. Зачем нагнетать на ровном месте?
Под конвоем их не водили, в камерах или землянках не держали, да и кормили более чем сносно. Уже по одним только этим показателям он выиграл значительно больше, чем потерял. Точнее, мог потерять.
Правда, без дёгтя тоже не обошлось, и крылся тот половник в подготовке, которую им предстояло пройти. Физическая, огневая, тактическая… только что строевой не было. Учили исключительно тому, что действительно могло пригодиться.
Артём долго и мучительно привыкал к ежедневным затяжным кроссам по утрам. Ведь бегать он не любил в принце. В школе именно из-за этого тройка по физкультуре и стояла, а тут такое, да ещё в избытке.
Первый месяц он регулярно подрывался по ночам от дикой боли в икрах, которые нещадно крючило судорогами. В итоге пришлось обзавестись булавкой, которая решительно вонзалась в мышцу для снятия спазма. И он оказался не одинок в этом, добрая половина личного состава подвывала ночами от судорог.
Изначально Артёму вообще показалось, что его по ошибке записали в какую-то не ту «роту». В спортивную, либо каким-то усиленным физическим уклоном, или какие они там ещё бывают?
Просто раньше при слове «блокпост» в голове возникал образ какого-то рубежа, задачей которого являлось обеспечение охраны на определённом участке местности, точнее, дороги. Шлагбаум, бетонные блоки, все дела.
А на посту какой-нибудь бедолага в режиме вахтёра, только с автоматом в руках. Ну, ещё и в каске с бронежилетом. Поэтому, когда на втором месяце подготовки начали давать основы диверсионной деятельности, смутные сомнения начали закрадываться с новой силой.
* * *
А нахрена им всё это? Их точно готовили для несения службы на блокпостах? По ощущениям, не сегодня завтра их выпнут из самолёта где-то над джунглями Амазонки для ликвидации повстанцев.
Благо с парашютом обращаться не учили. Пока… Просто подрывное дело, инженерная подготовка, тактическая, ориентирование на местности… Зачем? Причём действовать учили как единолично, так и в составе подразделения, и малочисленной группы.
Тяжело оказалось не только физически, но и морально. Смена привычного ритма жизни требовала привыкания, времени на которое не оставалось. В первый месяц он, как и многие другие, готов был послать всё к чёрту, если бы не нюанс…
Во-первых, подписанный контракт являлся билетом в один конец. В том смысле, что подарочки не отдарочки. Встать и выйти, как посреди урока, не выйдет – вышки с автоматчиками хоть и отсутствовали, но центр подготовки имел весьма внушительное ограждение с несколькими рубежами.
Во-вторых, идти особо некуда. Точнее, вариантов имелось немного. А если быть ещё более точным, то вообще один – обратно за решётку с ещё более сомнительными перспективами на будущее и на куда более продолжительное время.
Поэтому в первое время показательно подгоняли автозак с конвоем, предлагая уехать на поиски лучшей жизни, а потом и вовсе в категоричной форме заявили, что если кто-то ещё хоть раз заикнётся или выскажет своё недовольство, то больше предлагать не будут – выпнут нахер сами.