Сергей Леонтьев – Капитолий (страница 11)

*  *  *

Первый «счастливчик», самостоятельно выбравшийся из-под Купола, появился где-то на третий год с момента аварии, когда некоторые представители Оперативного штаба начали полагать, что внутри никого в живых уже не осталось. Очень отзывчивые ребята там заседали.

И не пристрелили того «пионера» КАПИТОЛИЯ на месте только благодаря группе учёных, что случайному стечению обстоятельств в тот самый момент находились на запретке – так называлась запретная территория шириной в пределах пяти метров непосредственно перед границей Купола.

Выход и нахождение на запретке требовалось согласовать с командиром блокпоста, который давал команду на обесточивание автоматизированной системы охраны периметра, и выставлял дополнительных людей для обеспечения безопасности.

Однако вдохновила учёных не вырвавшаяся на свободу душа, а впервые представившаяся возможность её изучения. Правда, радость оказалась недолгой. На второй месяц у испытуемого произошла внезапная остановка сердца, запустить которое не успели.

Неожиданным образом, без какого-либо вмешательства оно запустилось само, но совершенно в ином ритме и теле. Пробудившая тварь, ещё пару секунд назад являвшаяся человеком, успела растерзать троих лаборантов, прежде чем её успокоили, изрешетив пулями.

Больше ни у кого изучать жителей КАПИТОЛИЯ желания не возникало. По рубежам тут же разлетелась новая директива относительно выходящих – валить ещё на подходе. Были усилены посты, появились минные заграждения, а на людях под Куполом поставили окончательный крест.

*  *  *

Но если интерес к людям пропал окончательно, то к происходящему внутри он не угасал никогда. Постепенно в КАПИТОЛИИ удалось найти и наладить постоянные контакты. Мобильную связь восстановить так и не вышло, но вот сеансы спутниковой и радиосвязи организовать получалось.

Так начался планомерный сбор информации о произошедших и происходящих под Куполом изменениях, их последствиях и прочем. Постепенно стал возникать интерес к различным растениям и организмам, обладающим просто фантастическими свойствами:

Синий гриб – достаточно редкий и самый уникальный гриб КАПИТОЛИЯ, обладающий просто невероятным антибактериальным эффектом. Растёт поодиночке и исключительно в среде, ставшей для него естественной. Попытки одомашнивания ни к чему не привели.

Внешне напоминает укороченную версию Эноки, щедро вымоченный в синих чернилах, что значительно затрудняет обнаружение, учитывая его пристрастие к тени. Синий гриб являлся полностью готовым к употреблению антибиотиком растительного происхождения.

Его можно было смело жевать прямо с земли без какой-либо дополнительной обработки. Вкус хоть и своеобразный, но противным его назвать язык не поворачивался. Более того, отфильтрованный экстракт не менее смело можно было вводить внутримышечно, что значительно усиливало действие.

При этом аллергических реакций или побочных эффектов выявить не так и удалось. Единственное, под Куполом сорванный Гриб или экстракт из него мог сохранять полезные свойства до полугода; стоило же только вынести их КАПИТОЛИЯ, как на вторую неделю тот превращался в бесполезный материал.

Но даже за столь короткую продолжительность «вне воли» Синий гриб успел спасти уже немало жизней. Он очень высоко ценился по обе стороны, и сбор его требовал определённых навыков, опыта и знаний.

*  *  *

Плотоядная лиана – не менее уникальное растение, паразитирующее на деревьях и не имеющее выраженной предрасположенности к какому-то определённому виду среди них.

Как можно догадаться, своё название она получило не просто так. Несмотря на своё и без того паразитирующее существование, весьма охотно потребляла белок животного происхождения.

Стоило случайно коснуться поверхности практически гладкого стебля, как из него моментально выстреливались иглы, вызывающие сильный болевой и парализующий эффект, по принципу стрекательных клеток медузы.

При этом сам стебель, словно щупальце, мгновенно обхватывал жертву и начинал обвиваться вокруг кольцами, пока не превращал добычу в своеобразный кокон, из которого тут же начинал высасывать все соки, оставляя лишь кости, обтянутые иссушенной кожей.

Казалось бы, но! Сок Плотоядной лианы обладал феноменальным свойством заклеивать довольно глубокие раны, останавливая кровотечение, повышая регенерацию тканей и обладая антисептическим действием.

Вот только своих свойств она не сохраняла в принципе и требовала применения, что называется, по месту. Ни один из предпринятых способов вынести растение, сохранив его уникальные свойства, не увенчался успехом.

Плотоядная лиана – являлась прерогативой исключительно местных КАПИТОЛИстов, как и Пластырь – растение, напоминающее обычный Подорожник, только с более вытянутыми листьями, которое наглухо запечатывало неглубокие раны до полного их заживления.

Несмотря на великое множество всяких полезных разностей, КАПИТОЛИЙ не был готов ими делиться, и всякий выход в Дикие земли – так назвалось всё, что располагалось за ограждением, таил не меньше опасностей.

*  *  *

Потому и Ходить по Диким землям тоже мог далеко не каждый. Одно дело перебирать ногами, и совершенно другое – перебирать ими так, чтобы ещё назад вернуться, да не с пустыми руками. Тут опыт требовался и определённый талант.

Так появились Поводыри и Егеря – люди без страха перед Дикими землями. Понимающие Новый мир, способные видеть его и чувствовать, ориентироваться в нём. Но этом схожесть между ними закачивалась.

Поводыри – не являлись добытчиками и «чувствовали» природу поверхностно, однако этого вполне им хватало. Да, они вполне могли сорвать что-нибудь по пути, но знать где искать что-то определённое, уметь добыть это – не про них.

Их главным преимуществом являлось умение водить за собой группы. Но не так, как это звучит в прямом понимании, когда впереди идёт вожатый, а за ним, как цыплятки, семенят ребятишки, верёвочкой подвязанные. Нет.

Они превращали группу и один большой организм, каждая часть которого находилась во взаимосвязи с другими. Знал, что ему делать, как и когда. Поводыри умели управлять группой и делали это мастерски. И это только на первый взгляд может показаться сомнительным навыком.

В реальной обстановке, при столкновении с противником или тварями, люди теряются, начинают действовать без оглядки на окружающих, из-за чего гибнут там, где этого можно было бы избежать. Поводыри видели происходящее словно со стороны, будто наблюдали сверху, а ещё они умели говорить так, что их слышали все.

Егеря – представляли собой полную противоположность в этом моменте. Это были одиночки, способные уходить в затяжные походы и всегда возвращаться с добычей. Вести за собой он не мог, так как растворялся в окружающей обстановке. Видел и слышал Дикие земли так, как больше никто не мог.

Добыть мясо, выстрелив от ворот, мог практически каждый, но пойти и найти мясо в лесу, уже совершенно другое дело. А твари по непонятным причинам к поселениям подходили очень редко, да и далеко не каждая годилась в пищу. А мясо любили кушать все.

Оба таланта ценились в равной степени. Некоторые поселения, расположенные недалеко друг от друга, периодически устраивали своеобразные ярмарки на заранее подготовленной для этого территории и расположенной, как правило, в центре пересечения их путей.

Для этого нанимали стрелков, которые за сутки приходили в нужное место и брали периметр под охрану, чтобы у прибывающих поселенцев не было неожиданностей и неприятных сюрпризов. Вот тут-то без Поводырей обойтись становилось сложно, а обмен имел большое значение для выживания.

Однако при всём при этом люди не стремились сбиваться под одну крышу. Парадокс. Жить небольшими поселениями оказалось проще и спокойнее. До централизации им ещё только предстояло дойти. Люди откатились к началу своего пути.

Поводыри водили, обеспечивали взаимодействие между поселениями, а Егеря ходили, обеспечивая поселения. Но был ещё и третий тип, самый уникальный и крайне редкий, сочетающий в себе сразу оба навыка.

Такие, как Ефим, которых иногда называли Ходоками, пользующиеся непререкаемым авторитетом. Между Цитаделями с поселениями велась постоянная борьба за такими людьми, предлагая им всевозможные блага и преимущества.

*  *  *

По прошествии времени, интерес к возможностям КАПИТОЛИЯ оказался настолько велик, что на государственном уровне стали образовываться полноценные каналы связи с территорией отчуждения.

Бартер между двумя мирами стал статьёй немыслимой прибыли и поводом для естественной коррупции на местах. Всем, всегда и везде чего-то да не хватало. Бензин, оружие, порох, снаряжение – этого в КАПИТОЛИИ, например, взять было неоткуда.

Сперва госведомства, военные на местах, всевозможные учёные с фармацевтическими компаниями и «предприимчивые предприниматели» наивно решили, что в состоянии самостоятельно добывать всё необходимое, не спрашивая, так сказать, разрешения, но просчитались.

Да и глупо было бы рассчитывать на радушный приём со стороны тех, кого сперва хотели уничтожить, но в итоге бросили на произвол судьбы, окружив блокпостами с военными, стреляющими на поражение ещё на подступах.

Маятник, как известно, качается в обе стороны одинаково, и ответ оказался зеркальным. Раз одним не дают выйти, почему другим позволительно входить? В конце концов, хуже уже не будет, да и что им сделают в КАПИТОЛИИ-то?