Сергей Лебеденко – (не)свобода (страница 22)

– Олег, мы выиграем! Слышишь меня? Я нашла, нашла! – радостно кричала в трубку Оксана Игоревна.

Олег был доволен. Еще бы – увидит на суде кислые рожи врагов перепятовского мэра. (И наконец отоспится.)

Так что, когда у Оксаны Игоревны случился инсульт, Олег минут десять себя щипал, дабы удостовериться, что он не оказался в очередном своем кошмарном сне.

Потом журналисты и коллеги писали разное. Припоминали и внезапные утренние обыски, и звонки с угрозами с неизвестных номеров… Кто-то даже подозревал, что за Оксаной Игоревной вели слежку недруги Шамсурова из силовых структур. В местной газете опубликовали фото черного внедорожника, за рулем которого сидел молодой человек в зеркальных очках и наблюдал за тем, как адвокат покупает себе кофе в небольшом придорожном кафе. Газету через неделю закрыли, якобы за нерентабельностью, но тот самый выпуск у Олега сохранился – кочевал из одного ящика стола в другой вместе с распечатками из соцсетей, где бывшие коллеги и знакомые Оксаны Игоревны грозились доискаться до правды и выяснить, чье же назойливое внимание погубило адвоката. По прошествии времени поток гневных постов иссяк.

А затем, через пару лет, когда Олег уже учился в Москве и в Перепятово появлялся только на выходных, комбинат таки снесли. Но пустырь продержался недолго: уже через полгода к нему выстроилась вереница самосвалов, котлован окружили высоким забором из металлокаркаса, на входе поставили охранников не самого дружелюбного вида, а новый мэр Перепятово стал петь осанну инвесторам, которые обеспечат городу новые рабочие места. В общем, всем всё было понятно.

Годы шли, Шамсуров вышел на свободу и даже снова пытался баллотироваться в мэры. Правда, теперь он выглядел по-другому: сутулый, с вечной какой-то извиняющейся улыбкой на худом лице, с как будто даже изменившимся тихим голосом. Настоящий Шамсуров остался в тюрьме, а выпустили – оболочку, словно в фильмах ужасов. О былой борьбе за комбинат напоминало теперь – что? Только кладбищенская грязь, которая неизбежно пристанет к ботинкам, пока выискиваешь могилу Оксаны Игоревны между тех, кто навечно остался в Перепятово.

Еще немного, еще пару «улиц» пройти.

Здравствуйте, Оксана Игоревна. Какой-то такой я вас и запомнил. Только бурьяном больно уж сильно-то поросло. Но это ничего, это мы уберем.

И пока Олег надевает перчатки и вытягивает стебли вросших в суглинок осотов, тугие, как сухожилия, он чувствует, как что-то зудит на самой периферии зрения. Что-то настолько врезается в перепятовскую уныль, что трудно на это не смотреть: как если бы кто-то попросил не смотреть на единственную зажженную в комнате лампочку или не думать о белом медведе. Олег поднимает глаза – и видит «Свечу». Точнее, так ее называли журналисты за неимением официального названия – новый мэр Тряпочкин говорил про «технологический кластер» и «будущее Перепятово», а местные называли строение не иначе как «Мордор» или просто «Стояк» за своеобразие формы: стеклянная башня поднималась в высоту на сто пятьдесят метров и выглядела посреди перепятовских одноэтажек из дерева и кирпича и хрущевок второй серии, как внезапно свалившийся на голову инопланетный монолит из «Космической одиссеи». Наверно, поэтому ее и не достроили: башня стояла пустая, верхние этажи без стеклянной оболочки представляли собой просто переплетения металла и бетона. Дул сильный ветер, и казалось, что его поднимает брошенная всеми башня-свеча.

Вот так, Оксана Игоревна. То, с чем вы боролись, теперь молча возвышается над городом и косится на вас отраженным лучом закатного солнца, похожим на глаз, – мол, историю пишут победители, а проигравшие будут наблюдать за этой победой снова и снова. Vae victis, Оксана Игоревна.

Олег наливает в стоящую у могилы красную кружку кофе, кладет рядом с ней пару конфет – «Мишка на севере» и «Киндер». Потом сгребает в охапку нарванные сорняки и увядшие цветы, несет всё это к мусорному баку на перекрестке кладбищенских улиц, над которым кружит голодное воронье. Олег избавляется от охапки и, в последний раз оглянувшись на еще различимый в сумерках крест, уходит к выходу с кладбища, на запад. Туда идти, конечно, дольше, чем к восточному выходу, но зато не видно «Свечу».

…Иногда Олег просыпается и, отбросив одеяло, подходит к окну, чтобы удостовериться, что вокруг – не Перепятово, а душная московская ночь, в которой кто-то бренчит на гитаре и где-то лает собака. Курил бы – сейчас бы зажег сигарету, но Олег не курит. Он просто идет на кухню и наливает себе воды из кувшина с фильтром.

Вроде бы простой такой сон. Не сон, воспоминание даже. А всё равно – хуже кошмара.

Есть всегда в этом сне еще что-то важное. Какая-то деталь, которую Олег упускает – или думает, что упускает. Но сейчас, стоя на кухне и прихлебывая воду из кружки, он едва может вспомнить детали сна – они растворяются в ночи, словно пар над растворимым кофе, который пила Оксана Игоревна.

Когда-нибудь он все-таки вспомнит.

– Так, окей, о чем еще было видео?

Веня молчал, тараща глаза в стену. Все-таки он был туповатенький. Саша благодарила Ктулху, что хотя бы в Skype он заходить умел. С еще двумя учениками на разных радиальных станциях она бы не успевала приезжать еще и к нему.

– Ну… Она сначала говорила о… Шестом глобальном вымирании…

– Та-а-а-ак?

– А потом о… карбоновом следе…

– Углеродном.

– Ну да, а потом об… э… там было о… мусорском патче?

Саша не сдержалась и прыснула.

– О чем?

– Ну… – Ученик заглянул в тетрадку. – Garbage patch[1].

– Garbage patch. Right. So what is it and where is it situated? When was it discovered?[2]

Веня вздрогнул и с почти сверхъестественным ужасом посмотрел в монитор, будто впервые услышал английскую речь.

Саша вздохнула.

– Ладно, давай ты мне напишешь эссе коротенькое на понедельник, окей? О видео. Я потом проверю и поболтаем?

Ученик без особенного энтузиазма согласился; Саша дала ему еще домашки, с облегчением попрощалась и закрыла крышку ноутбука.

Теперь она понимала обиду своих учителей в Мытищах: всегда говорили, что у нее есть потенциал – в физике, алгебре, – но ей скучно, поэтому потенциал свой она хоронит. С Веней было то же самое: он мог, но не хотел, и с ОГЭ он выйдет в лучшем случае с четверкой, а скорее с тройбаном. И не видать ей рекомендаций как своих ушей. Но что она могла поделать? Если и развлекательные видео с YouTube не делали занятие интересней, то оставался только Тео – но Тео в момент их встреч был сам очень занят.

Как сейчас.

Вентилятор под самым потолком шел малыми оборотами, и пластмассовый мячик для пинг-понга, подвешенный к лопасти на длинном шнурке, мерно покачивался, словно маятник в руках гипнотизера. Поджав лапы, Тео сверлил взглядом игрушку, облизывался, как бы настраиваясь на то, что вот-вот поймает жертву.

В коридоре хлопнула дверь. Саша подхватила Тео на руки и под возмущенный «мяв» вышла в коридор.

– Видела твои сториз. Навязчивый клиент?

Света работала бариста в сетевой кофейне и выглядела как человек, которому требуется многочасовой сон. Возвращаясь домой, она всегда шумно выдыхала – будто выталкивая с воздухом все странные диалоги, кофейные запахи, поцарапанные холдеры и сломанные шейкеры, – и снимала заколку, выпуская темные волосы. Когда Саша еще красилась в темный, их часто путали: похожий овал лица, обе носили черное. Пару раз даже пробовали меняться ролями: Саша ходила за Свету на пары. Один раз даже вышла вместо нее на смену в кафе, но Свету пришлось вызывать обратно на работу уже в обед, чтобы ее из-за Сашиных факапов не уволили.

– Да ладно навязчивый, задолбал просто блин. – Света всегда обувь не снимала, а как бы отбрасывала, словно попавшийся по дороге камень. – Говорит: девушка, вы мне нравитесь, вот это вот всё, я говорю: простите, я занята и на работе. Ну и чё, а он давай заказывать: фильтрованный заказал, потом капуч, потом лавандовый раф. Я говорю: мы раф не подаем, могу предложить то-то и то-то. А он знаешь чё сделал? Заперся в туалете и говорит: не выйду оттуда, пока не познакомитесь со мной.

– Creepy[3].

– Ну. Наши уже обрадовались, такие, типа: ты продавай ему кофе, продавай, сделает нам кассу сегодня. Но на моменте с туалетом стремно стало всем.

– И чё, вы вызвали ментов?

– Ага, триста раз. Фу-у-ух… – Света сбросила летнее пальто и осталась в одной футболке и джинсах. Чмокнулась с Сашей и отправилась в комнату, к холодильнику. – Сегодня вызовешь к себе ментов, завтра проверками замучают.

В этот момент Тео на руках Саши чихнул.

– Во, пацан со мной согласен.

Саша почесала кошачью холку, потом за ушком.

– Ты же в курсе, что каждый чих – это микрооргазм?

– Что ж, тогда кастрация для него была не такой большой проблемой! – Света задумчиво разглядывала внутренности холодильника. Потом обернулась и подмигнула: – А у нас сегодня будет микрооргазм или большой?

– We’ll see[4].

Света достала из холодильника и показала Саше две упаковки.

– На ужин будут сосиски или сосиски?

От смеха Саша выронила Тео.

Пока ужинали, от Олега пришли еще две смски.

– Тот чувак из «Будущей»?

– Угу, он.

– Чё, мутите?

Саша не была уверена, всерьез это она или нет.

– Я шучу, – усмехнулась Света. – Просто ты так много времени ему уделяешь.

Саша вздохнула и прикрыла глаза.