Сергей Лебеденко – (не)свобода (страница 23)
– Свет, Олег – интересный чувак, и очень полезный мне сейчас. Я не могу просто его послать и сказать: мол, знаешь чё, ты меня достал, поэтому общаться мы больше не будем.
– Ну а если он прямо приставать начнет?
Саша отхлебнула крафтового пива. Вкус был… как у крафтового пива.
– Олег не из таких.
– Ого, ты уже его защищаешь.
– Свет, хватит. – Саша протянула ей бутылку. – Будешь?
Света смотрела куда-то в сторону, задумчиво жуя сосиску.
– Это всё из-за них?
Саша обернулась: на старой хозяйкиной раскладушке лежала подшивка Сашиных статей, с которой она ходила устраиваться в «Будущую».
– Что-то вроде.
– То есть ты все-таки ебнулась и решила пойти в театр.
Саша не успела возразить: устав ждать, пока жертва сама к нему прилетит, Тео вскочил на спинку стула, закиданного футболками и помятыми блузками, и, извернувшись в прыжке, попытался схватить мячик на лету. Но, не добравшись до цели, лишь кувыркнулся в воздухе, приземлился на раскладушку и с громким мявом бежал из комнаты.
– Эдак он у тебя кондратий схватит, не откачаешь потом.
– Кондратий? Вот это лексика. Тебе что, восемьдесят? – хмыкнула Саша и снова протянула Свете пиво. – Еще будешь?
Света отказалась. Она не любила пиво. Она любилу Сашу, а пиво – нет.
– Хочу, чтобы он представлял себя Гарри Поттером, – усмехнулась Саша. Она устроилась на подоконнике напротив Светы, подложив под ягодицы подушку и скрестив ноги. – Поймай снитч, выиграй квиддич. Только метлы ему не хватает. Но это поправимо.
– Тебе не кажется, что ты наваливаешь на кота слишком много литературы? – усмехнулась Света.
– Потому что это литературный кот. Он умеет считать, писать и говорить, и в свободное время пишет литературную критику.
– Ну спасибо, что не про суды, – отозвалась Света.
Саша протянула руку и нащупала в сумерках ладонь Светы. Ладонь была холодной.
– Ты как Эльза.
– Какая Эльза?
– Из мультика.
– Почему?
– Холодная такая.
– Я думаю…
– А ты не думай.
Окно их комнаты – точнее, Сашиной комнаты, Света здесь была наездами и набегами, словно Аттила (за прозвище стоило благодарить Ольгу Ильиничну, хозяйку квартиры, зычный голос которой днем можно было услышать из соседней комнаты), – выходило на трамвайные пути. Когда ни учеников, ни учебы не было – а такое случалось редко, – Саша любила выключать телефон и определять время по количеству людей в трамвае. Пыталась вглядываться в лица: то хмурые, то радостные, куда-то вечно спешащие, словно лишние десять минут времени выиграют для них какой-то джекпот: может, лишнюю тысячу рублей, а может, просто еще один спокойный вечер с электрической лампой, кружкой кофе и чем-то приятнее хрустящей газетной бумаги, останкинских «лучей смерти» или белых экранов телефонов.
Теперь была уже ночь, и трамваи ходили порожние, грустные, посвистывали стыками рельс.
Тео снова появился в комнате, зажав в зубах бумажку. Добежав до старого кресла-качалки, Тео выронил ее, после чего с азартом бросился ловить. Мячик на вентиляторе был позабыт.
– Слушай, – сказала Света в полной тишине. – Мне сильно не нравится то, что происходит. Мне знаешь, что кажется…
Саша встала и подошла к холодильнику.
– …что я слишком рискую и не знаю, что делаю, да? Свет, ну проходили уже.
– Проходили, но ты как будто не хочешь меня слушать. Тебе действительно надо так рисковать ради хайпа?
Саша вернулась с бутылкой белого вина и приземлилась на подушку на подоконнике, приспособив бутылку между собой и Светой.
– Это не хайп. Отец в беде. Это единственный способ его вытащить.
– Да с чего ты решила, что это вообще возможно? – воскликнула Света и перехватила ее запястье. Немного подержала, после чего Саша мягко высвободила руку.
Тео, пушистый, словно перс, терся где-то рядом, думая, какую лежанку выбрать: свою подушку у батареи или греющийся ноут Саши, поставленный на зарядку. В свете ночных фонарей половина лица подруги высвечивалась мягким кьяроскуро, а другую половину покрыли синета, слегка перемежающиеся сумеречными полосами. Света потянулась за телефоном, который лежал на коленях, смахнула блок с экрана и щелкнула. Темноту комнаты рассеяла вспышка.
– Ауч, – поморщилась Саша.
– Прости. Вдохновение, – Света улыбнулась, собирая колени. – Как будто внезапно видишь что-то красивое и… – Она запнулась, увидев, как Саша опрокидывает бутылку и долго и жадно глотает, будто человек, остановившийся на привал и внезапно вспомнивший, что в его фляжке еще есть вода. – Слушай, тебе не пить бы столько сегодня, от алкоголя же только…
Ее прервал властный взмах указательным пальцем. Потом Саша отставила заметно опустевшую бутылку в сторону и посмотрела на Свету как-то странно – будто на чужую. Свету внутри передернуло.
– Вот в этом вся твоя проблема, Свет, – Саша шмыгнула носом. – Ты всё время думаешь за меня, что́ для меня лучше. И проецируешь это на мои отношения с отцом. Или – подожди, не перебивай! – думаешь,
Света подскочила и протянула руку, чтобы перехватить бутылку, но Саша рассмеялась и отставила бутылку обратно.
– Ты почему-то думаешь, я должна радоваться, что отца упекли наконец-то в тюрячку, и теперь никто не сможет ворчать насчет того, что мы с тобой тусим.
– Да я не говорила этого! – возмутилась Света, и посмотрела на Сашу покрасневшими глазами. – Я всего лишь хотела предложить, чтобы мы теперь жили вместе. И как раз поэтому не нужно сейчас делать ничего такого, что повлечет ненужные риски. Я устала, понимаешь? Я туда, а ты сюда, и каждый день я боюсь, что меня кто-то запалит, как я прихожу к тебе ночью, или кто-нибудь увидит нас у универа. – Она всхлипнула и отвернулась. – И всякий раз потом бояться, что комендантша меня запалит, начнет вопросы задавать… А теперь ты вот – со статьями своими. Героически пойдешь и нарисуешь на себе большую мишень.
Лицо Светы исказилось гримасой боли. Саша молча сделала еще один глоток и протянула Свете бутылку. Из-под щелей в оконной раме сочился холод, и, пока Света пила, Саша опустила ее подвернутые штанины, мягко провела рукой по стылым лодыжкам.
Света отставила в сторону бутылку. Посмотрела Саше в глаза и улыбнулась.
– Ты не выгонишь меня сегодня?
Саша вопросительно приподняла бровь.
– А что, я тебя когда-нибудь выгоняла?
Саша вздохнула. Мир снаружи, оранжево-синий, показался ей вдруг каким-то очень зимним, хотя на дворе всё еще был июнь.
– У отца не было каких-то крутых знакомых, знаешь, или там людей, которые бы могли позвонить кое-куда. Я почему и подумала. Столько постов сегодня вышло о том, как больного директора театра имени Шевченко отправили в СИЗО. А про отца? Пара строк. Меньше абзаца. Тот-то и тот-то, задержан там-то, а вообще это всё в контексте митингов, так что давайте к другим новостям. – Она нервно усмехнулась, потом потянулась за сигаретами. – Мы в универе тексты пообъемнее пишем. А тут что, два предложения? – Она чиркнула зажигалкой. – Никогда не думала, что от текста меньше четырех тысяч знаков мне станет так больно.
Курить стала в окно, в приоткрытую форточку, и Свете показалось, что на подоконнике сидит не одна Саша, а целых три: еще две – в отражении стекла. До Саши теперь не дотянуться – сначала надо два слоя стекла преодолеть.
– Слушай, – Света подхватила Тео и вернулась к подоконнику. – Ты ведь говорила, что он какому-то полковнику МВД однажды подстанцию на даче починил, когда у того был юбилей и пробки по всему району выбило…
– Ну… – Саша пожала плечами. – Это было три года назад.
– И что? – Света подошла к холодильнику и достала оттуда йогурт, потом вернулась на подоконник и, открыв крышку, слизала с ее обратной стороны повисшие там густые капли. – Три не тридцать же. И если этот чувак там большая шишка, он мог бы поспособствовать…
– Чему? – фыркнула Саша.
Мимо окон проехал черный «БМВ» с блатными номерами и тонированными стеклами. Богатый мужик с привилегиями ехал от любовницы? Сын чиновника наворачивал круги, тестируя родительский подарочек? Так ли уж важно это, когда просто выглядываешь из окна?
– Но текста́ тоже никому не помогут, – возразила Света. – Никому никогда не помогали. Ты же видишь. Пишут про активистов, псевдоэкстремистов и так далее, а результата – ноль.
– Ну, не совсем, – возразила Саша.
Она быстро стала перебирать пальцами по экрану, то хмурясь, то прищуриваясь от необходимости сканировать глазами маленькие строчки не прогруженных до конца страниц браузера. Наконец она протянула телефон Свете.
Ну, да, все этот случай помнили. После того, как совсем недавно одного известного журналиста, продержав в СИЗО неделю, выпустили после взрыва возмущения общественности, суд прекратил дела в отношении общественных активистов, которые в поддержку журналиста собрали стихийный митинг. На организовавшего задержание журналиста начальника УВД округа даже завели уголовное дело. Автор заметки предположил, что одна высокопоставленная группа внутри МВД или ФСБ таким образом поквиталась с другой, а активистов в знак благодарности за невольное создание прикрытия кабинетным играм престолов выпустили на свободу.