Сергей Куликов – Смерть идёт на запах (страница 4)

– Да что это за беда такая, что даже Воззвание к Императору не сработало? Уж Он-то всё может!

– Разделяю твою веру в Него, – ответил Антон. – Но при заболеваемости, близкой к ста процентам и такой же смертности – через три-четыре дня от первых симптомов… Поздно! Все поздно…

Я встрепенулся:

– Близкой? Но не стопроцентной? Вот я и вы – мы же не заболели. А Вероника… Почему?

Настало время Антону пожимать плечами. Он сказал:

– Слышал, люди с творческим потенциалом не подвержены. Причём, это вроде как генетическое. Остальные… ты видел. Правда, есть и выжившие среди заболевших. Про них такие дикие вещи говорят… Просто наш маленький город в стороне от мегаполисов пока ещё. Хотя люди, как ты заметил, убегают из домов, и, увы, в домах же умирают. И, кстати, о генетике. Что с твоим родными? Ты говорил недавно, матушка ждёт прибавления в семействе. Что с ней и с отцом?

Я побелел от страха при одной мысли о родителях. И тут же покраснел от стыда, что всё это время даже не думал о них.

– Не знаю, – сказал я. – Сегодня должны бы вернуться из Томска. Там тоже ещё недавно было тихо. Сейчас попробую связаться. Если телефоны ещё работают.

Я потянулся в карман за смартфоном.

Глава 7

Связь держалась дольше других систем. В конце концов, более полувека доведения до ума цифровых технологий, с промежуточными откатами назад и прыжками вперёд. Было время всё отладить!

Даже неолуддиты, которыми меня всё детство пугали и которые… Ну, вы помните: «гениальная» идея о чипировании. Потом война с прогрессом не моторов и движимых ими устройств, а систем управления и – сюрприз! – всё той же связи. «Большой брат следит за тобой!» Ага, нужны вы кому-то.

Да, да. Цифровой концлагерь – ужас ужасный первых этапов. А потом… «Нас заменит ИИ! Бойтесь потерять работу!». В таких условиях надёжность посчитали важнее скорости и многозадачности. В итоге, как отец отзывался после, инфосеть Империи стала простой, как валенок, и тихоходной, как улитка. Но собиралась пережить своих создателей.

Туда же стремилась сотовая телефония. Никаких семь, восемь и прочих «джи»! Главное с гарантией донести сигнал до принимающей стороны даже на Луне или Марсе. Последнее, безусловно шутка. Освоение планет, кхм, немного застопорилось. Теперь даже и не скажу, насколько «немного». Но принцип ясен.

Тогда, на кухне в квартире Антона, я отодвинул остывший кофе и взялся за смартфон. Поэтическая натура подбивает сказать «разогретый», раз кофе остыл. Но как-то глупо так говорить, даже учитывая, что моя память общается сама с собой. Чего аппарату греться в кармане? От трения о брюки? Но играться с оксюморонами красиво.

Смартфон почувствовал тепло моей руки, определил владельца по ДНК в потожировом следе и приветливо распахнул тридешную интерфейсину меню. Говорю же, регресс технологий, плата за надёжность.

Я взглядом запустил нужное приложение. Пошёл вызов. Никаких трёхмерных видео! Всё по классике – звуком. Не до голограмм сейчас в моей руке. В принципе бы ответили – уже хорошо.

Помню, несколько секунд нервничал, психовал. Родители, по идее, к тому времени уже должны бы миновать Болотное. Хвала небесам, там везде стояли старые надёжные вышки шестого поколения.

Отец рассказывал, неолуддиты в Империи вообще не особо развернулись, больше на западных окраинах, на так называемом «Старом Западе». Чего с них взять? В двадцатые перестали что-то экономически значить, но отсвечивали в сфере культуры.

С учётом же войны и окончательного передала мира и это ушло в прошлое. Вот и взялись за старое – крушить символы прогресса, как за двести лет до того англичане. Как ещё заявлять о себе?

Сытая имперская глубинка взирала на окраинные манифестации с удивлением. Но политика «надёжность в обмен на прогресс» докатилась и до центральных губерний. Хорошо, что претворяли в жизнь идеалы без фанатизма. Как знать, осталась бы иначе возможность поддерживать связь в разгар эпидемии или нет. Потом-то нечем и не с кем стало общаться, ретрансляторы и обесточили.

Через несколько мгновений томительного ожидания спокойный баритон отца ворвался на кухню Антона.

– Привет, привет, – поговорил Павел Аркадьевич, мой незабвенный родитель. – Рад твоему звонку. В Томске такой бардак, надо сказать… Еле-еле выбрались, хорошо хоть сетевое такси пылит по дорогам, как прежде.

– Как вокруг дела? – уточнил я.

– Говорю же бардак. Ты меня не слушаешь?

Голос отца и на миг не потерял ровное звучание. Мой на этом фоне слышался не хуже воплей какой-нибудь истерички. Я пояснил высказанную мысль:

– Такси, как там в такси. Вы же не одни едете?

– С нами дядя Саша, композитор, и тётя Нина, писательница. Хе-хе, можно сказать, твоя коллега. В Болотном ещё чета Игнатовых хотела присоединиться, они из Кемерово на Томской машине ехали. Но чего-то нет их, наших ультраконсервативных педагогов. Не случалось ли чего?

Я облегчённо вздохнул и сказал:

– Хорошо, у вас всё в порядке.

– А что с нами случится? Да, в Томске немного напряжённо последние пару дней. Друзья наши, провожая, жаловались на лёгкое недомогание. Но такси автоматизировано, пункты отдыха и питания вдоль трассы тоже. Что с нами станется?

Спокойные слова отца, особенно в части состояния друзей семьи, крайней меня обеспокоили. Я мягко уточнил:

– Говоришь, Алтуфьевы приболели? А ты с Игорем Дмитриевичем в дороге созванивался?

– Нет, к чему? Уж не думаешь ли ты…– проговорил отец. – Игорь Дмитриевич до нашего приезда только-только вернулся с Юга. Неужто?

– Не знаю, отец, я ничего не знаю, – сказал я. – Но здесь у нас полный коллапс.

– Ладно, не драматизируй, – заметил отец. – Жди дома, там всё обсудим. Мы от остановки отъезжаем, скоро у вас будем. Эй, чего нос суёте? Не видите, машина отходит? Я вам говорю! Осторожнее! Назад! Ну что ты будешь делать.

Отец на миг замолчал, а потом опять обратился ко мне:

– Представляешь, какая нелепица: мужчина с закрытыми глазами и здоровенным носом. Пытался проникнуть к нам в такси. Но едва выскочил из-под колёс и… Представляешь? Бежит за нами. Василиса же не послушается, не остановится. Верно?

Последний вопрос адресовался интеллектуальной ассистентке автоматизированной системы управления линией такси. Я услышал женский голос:

– К сожалению, подбирать в пути незарегистрированных пассажиров запрещено правилами. Информация о попытке несанкционированного доступа в кабину отправлена органам правопорядка.

– Нет, ты слышал? – спросил отец у меня. – Сумасшедший дом, а не дорога!

Я хорошо помню, как слушал отца, а самого всё более и более пронизывала тревога. Мне тогда очень не понравился этот носатый «безбилетник», которого я даже не видел своими глазами. Ничего, скоро таких все мы предостаточно насмотрелись. И увиденное понравилось ещё меньше.

Глава 8

Разговор с отцом… Первый звоночек грядущего… О, как пафосно и банально всегда звучит – и тогда, в самом начале звучало. Но куда деться? Я посмотрел на Антона и сказал:

– Жуть, апокалипсис какой-то!

Антон глотнул из чашки, судя по всему, на автомате. Отнял её ото рта, нахмурился, заглянул внутрь. Затем повернулся к кофемашине – налить ещё. И вот только после всего проделанного он мне ответил:

– Ты молод и не в курсе. «Апокалипсис» – это не конец света, это книжка такая древнего автора. Самое забавное, что книжка даже не о конце света, а о втором пришествии Христа.

Я выслушал его занудную речь. Посмотрел, словно оценивая, издевается или всерьёз говорит. Не понял, кстати сказать. Выражение лица Антона… ну, как-то ни о чём. «Ладно, – думаю, – книжка так книжка». А вслух спросил:

– Чего же тогда в фильмах про апокалипсис говорили, когда показывали зомби или катастрофы какие-нибудь?

Антон усмехнулся и ответил:

– Это тоже со старой книжкой связано. Прежде прихода Христа конец света же объявлен. Четыре ангела, дай Бог памяти… Голод, мор и ещё два какие-то. Плюс, зверь из бездны, Антихрист и всё такое. Кофе ещё будешь?

Я машинально кивнул и протянул чашку. Шипение кофемашины, пара-тройка секунд излияний кипятка вперемешку с паром – и чашка заполнена. Кстати сказать, как же не хватает тех мелочей сейчас, когда вспоминаю всё это, выходя из убежища!

Теперь, когда выживаем по подвалам, не до кофемашин. Нам вообще не до чего из старой жизни. Ловим крыс, кто умеет, и кому не претит – готовят их. Остальные помогают справиться с расплодившимися грызунами и за это…

Я вон постоянно подряжаюсь Костяну помочь. Он «лавку»… ну, как лавку, перетащил из разгромленного супермаркета тушёнки-сгущёнки и башляет… Но да, нечто вроде лавки Костян содержит. Крысы атакуют, жрать-то всем хочется. Я с переменным успехом их гоняю, хвостами отчитываюсь – отрезанными. Сами-то крысы Костяну ни к чему.

Проехали! А тогда, у Антона на кухне, ещё ничего не зная наперёд, мы могли вести культурные беседы. Об Апокалипсисе, точнее так: об «Апокалипсисе», в кавычках, то есть. Не, не читал, ни тогда, ни потом. Но, может…

– Уточни, – прошу я, – чья книжка-то?

Антон подал мне чашку, сел обратно за стол, сделал глоток кофе и ответил:

– Некто Иоанн, его видение записали и назвали… ты уже в курсе, как. Это из христианства.

– Православного? – ревниво спросил я.

Просто в Империи… Ну, кто знает, тот знает. Ещё вот, правда, ислам и индуизм… Но это совсем другое дело! Антон же в ответ на мой вопрос заметил: