Сергей Куликов – Смерть идёт на запах (страница 6)
А те, за океаном… Сколько они трепыхались? Совсем ничего! Больше их Союзники в том же полушарии чего-то пытались, старались. Диверсии, теракты… Пекин вон до сих пор что-то вроде радиоактивной пустыни, как и часть Дальнего Востока.
Жалко наших Союзников, конечно. Но предупреждали же их: вступайте под сень – защитим! Не послушались, всегда ведь в одиночку шли. Доктрина такая, понимаете ли. Была.
После войны, говорили, остатки былых Врагов на Западном Побережье ещё чего-то творили, старались. Какие-то планы по реваншу вынашивали. Прахом пошло, судя по всему. У нас, правда, тоже.
Но так-то не надо про «рано повзрослевших» среди старшего поколения, которому «выпало». Выпасть, может, и выпало. Только решилось без них. Подготовились власти, устранили варианты у Врагов. Быстро всё кончилось.
Эх, а сейчас же чего? Или к такому не подготовишься, учитывая ложные тревоги с эпидемиями прошлого? Один только фарс с якобы вернувшимся ковидом чего стоил. Вот, как в старой сказке про мальчика, что о приходе волков обманывал, и пустили настоящего зверя к себе домой.
– Может, всё-таки запросим информацию? – спросил я у Антона. – Вдруг не все ветки сети заблокированы?
Я умоляюще посмотрел на него и тут же добавил:
– А пока суд да дело – в супермаркет сгоняю. Или, скажем, в аптеку. Доставка-то уже может и не работать. Так я по старинке, ногами.
Антон ухмыльнулся и спросил:
– Ага, а запрос на мне, получается. Чтобы сильно не шокировал тебя, да?
Я пожал плечами и смущённо улыбнулся. Не говорить же Антону, что такая моя неустойчивость к инфострессам – из прошлого, ещё более раннего прошлого, чем даже встреча с Вероникой. Я и место в универе, собственно, потерял или не удержал, поскольку…
Глава 11
Неумение или нежелание использовать информацию напрямую преследовало меня с детства. Я банально не мог спросить или сказать о чём-то. Почему? Выбирайте: стеснялся, гордился, зазнался…
Какое-то смешанное чувство просыпалось во мне, стоило встать цели найти и использовать нужную информацию. Я ходил вокруг да около, иногда – буквально. Прямо вот так брал и выписывал бесчисленные круги у компьютера, то ли боясь, то ли не решаясь его запустить.
Хотя, казалось бы, в наше время чего проще? Бросил взгляд – получил отклик. Информация течёт, ты её… А вот тут со мной и происходила странная метаморфоза. В смысле, в момент использования полученной информации.
Нет! Совершенно непонятно, о чём я вдруг вспомнил и пытаюсь витиевато, через кучу образов и сравнений – ладно, не кучу, а лишь парочку – объяснить. Нужен пример, конкретный случай. Тем более что я уже заикнулся о таком.
Помню, отец вошёл в мою комнату и сказал:
– Эй, тунеядец! Секунду внимания, дело есть.
Я лежал на кровати, передо мной парили образы. Я пытался их соединить друг с другом так, чтобы получилась цельная картинка. Всяк, кто знаком с методикой, наверное, уже понял.
После построения визуализации – ясной, логичной, последовательной – можно просто описать словами историю её возникновения и развития. Ага, развития через конфликты к их разрешению. Получились бы…
Различные формы описания картины давали то стихотворение, то рассказ, а то и повесть или даже роман. Всё зависело от глубины проработки картины, её масштаба. И оригинальности, само собой.
Кто-то спросит: «А чего нейросеть не попросить дать образы, их порядок и словесное или даже музыкальное описание-сопровождение? Также проще!»
Я бы ответил, что, конечно, проще. Но! А где там оригинальность – в этих ваших нейросетях? Вот уже свыше полувека учатся, учатся… Однако понять и адекватно выразить глубину переживаний, скажем, призывающего подругу мартовского кота… А как? Не кот, не в марте – и без глубины трагизма.
В общем, не верил и не верю я в творческую силу ИИ. Ну, после Бесславной Эпидемии перестал верить и в управленческие компетенции. А раньше только так и воспринимал – кондовой чиновничьей серятиной.
Вашему ИИ самое место – решать, кто вправе талончик на парковке получить, а кто нет. Или линию транспортного сообщения между городами обслуживать. Да хоть льготы выдавать! Нормы, правила… И ноль креатива. Он там вреден даже. Впрочем…
Моя проблема во время прихода отца заключалась в том, что не складывалась моя картинка. Не получался каменный цветок, как у Данилы-мастера в старой сказке, и всё тут! Выходила та самая банальность, которую любая нейронка бы осилила. А что-то оригинальное – нет, хоть тресни.
А тут отец со своими подколками! Я недовольно скосился на него с кровати, чуть отодвинув в сторону голограмму, и сказал:
– Легко тебе шутки шутить! А у меня дело не клеится. И если всякие…
– Я не всякий! – обрезал отец. – Дело будущего твоего касается. Ты вообще учиться намерен?
– В смысле? – опешил я.
– В смысле высшего образования, – в тон ответил отец. – Объявлены конкурсы на места в университет. Ты выбирать будешь или как всегда – тянуть одного сказочного персонажа за не менее сказочные органы?
Я чуть смутился, ловя себя на мысли, что не сразу понял, какие такие органы имеются в виду. Зато когда понял…
– Причём тут коты и их продолжение рода? – возмутился я.
– А при том, – сказал отец. – Ты вечно как тот кот, который уронил лапу на то самое, чего у него тянут, а потом три дня орал – лень лапу убрать было. Аналогия ясна, творческий мой?
Я перевёл смартфон в режим ожидания, приподнялся и сел на краю кровати, спустив ноги на пол. Из груди вырвался сдавленный вздох. Вселенская тоска, не иначе, выразилась в этом вздохе. А отцу сказал:
– Знаю я, знаю! И то, что возможность участия в конкурсе раз в год, и что сроки подачи заявок близятся к концу. Но не могу себя заставить перейти по сети и выбрать, ты понимаешь? Не-мо-гу!
Последние два слова я произнёс как одно по слогам. Отец же мне снова в тон ответил:
– А ты понимаешь: на-до? Иначе…
– Снимете с довольствия? – мрачно пошутил я.
– Нет, – проговорил отец. – Оповестим с матерью друзей и знакомых о радостном событии: у нашего необразованного безработного сына выходит первая книга… На выбор: стихов, рассказов? Можем всех обрадовать, что к публикации готов роман. Только скажи!
– Вы не посмеете, – воскликнул я. – Это же ложь, и мне будет…
– Стыдно, – закончил за меня отец. – На это и расчёт!
Надо ли говорить, что дальнейший мой выбор оказался, скажем так, не очень обдуманным и ни к чему хорошему в итоге не привёл? Но не буду о грустном.
В настоящее время (ну, в «прошлом настоящем») ждал поход в супермаркет. Торговые точки до эпидемии успели автоматизировать, хотя доставку собирали и отправляли люди. Поэтому доставка могла не работать. Проверять было незачем, ибо хотелось пройтись. В этом же виделся весь смысл.
«И стандартные покупки, – думал я, – всё ещё доступны. А пройти сотню – другую метров по пустынной улице разве трудно?» Антон как раз разведал бы ситуацию без моего в том участия. В чём же тогда заключалась проблема?
Глава 12
Кто из вас, выживших, помнит свой первый опыт столкновения с плодами Бесславной Эпидемии? Я не о просмотре роликов в инфосети или же официальных рассылок через Василису. Последнее, кстати сказать, лично я пропустил.
Рассылки пошли позже. Я тогда уже… Но стоит ли забегать вперёд? Память и так чудит: прыг – скок, прыг – скок. То я в недавнем прошлом, то я в давнем-давнем. Самому трудно следить. А выживать каково? С такой-то организацией психики…
Творческим людям во все времена тяжело. Говорят, некогда словом «творческий» прикрывали эвфемизм «ненормальный», а то и прямо – «сумасшедший». Это если грубее не выразиться.
Но ничего, как-то живём – мы, творческие. Ха-ха. Вам не смешно? А зря, я очень юморной парень. Жаль, ценить только некому. Теперь.
В тот памятный день, когда… ну, вы помните: Вероника, Антон, я – промежду прочим, в смысле, «рядом пробегал». Опять шутка. Страшно вспоминать, вот и хожу вокруг да около, вот и хожу.
Сейчас, в настоящем, когда пошёл к Костяну за тушёнкой и всем таким, опять ведь предстоит «прогуляться». Теперь уже свыкся, особенно зная подноготную, а тогда… Что на счёт тогда?
Антон согласился с моим предложением. Он сказал:
– Хочешь прошвырнуться до магаза? Дело твоё. Выйду в сеть со своего аппарата, попробую разузнать. Мне родители контроль не ставили. Ладно, ладно, не хмурься, дорогуша. У меня другие, зато, «ограничения», «явки» и «пароли». Давай, до скорого!
Антон плавно взмахнул рукой и вышел из кухни. Куда? Наверное, в большую комнату, которую оборудовал под мастерскую. Там у него стационарная точка доступа к инфосети.
Кстати сказать, любопытное слово – «магаз». Пахнуло от него седой старинной. Так люди сорок плюс только иногда говорят – и старше. Молодёжь сленгом не пользуется. Культура! Воспитание!
Отчего нас, молодых, старшие иной раз «детишками» звали, даже если «детишки» к тридцатничку приближались. Школы в Империи хорошо работали, как и детские сады. Это вам не давнишние времена, сейчас-то…
Эх, «сейчас». Когда – «сейчас»? До, во время, после начала событий? Память, память, память…
Скоро появится новое поколение. Вот они детишками с красивой правильной речью вряд ли будут. У них Нюхачи в «учителях». А те не то чтобы разговорчивые, тем более правильно-красиво.
Ладно, проехали! Антон, значит, вышел из кухни. Оставил меня там одного, между прочим. Времена хоть… непонятные, но я же гость. Путь к двери знаю, но чего уж так – слова доброго не сказать, до двери не проводить. Вот оно – «старое доброе воспитание»!