Сергей Кулагин – Вот это я попал… Сборник рассказов (страница 3)
«Вот тут можно вляпаться. Ну, раз те молокососы признали во мне галла – значит, стоит придерживаться этой версии».
– Из Галлии, господин.
– Точнее!
«Блин, какие там были провинции при Цезаре? Что-то типа Аквитания, Кельтика, Альпийская галлия, нет, Цезальпинская!»
– Цезальпинская Галлия, господин.
Габиний кивнул, и Севрюгин облегчённо перевёл дух.
– По какой причине смущаешь граждан такой нелепой одеждой? – продолжал допрос жирдяй в простыне.
– Это образ, господин. Для увеселения публики. Не успел ещё переодеться.
– Для увеселения? – брезгливо поморщился римлянин. – Ты гистрион?
– Воистину так, господин. Гистрион, самый натуральный.
– Что представляете? Сатуры? Этрусские танцы?
– Всё, господин, и русские танцы, и немецкие. Ходим на руках, показываем фокусы!
– Фокусы? – оживился Габиний. – Покажи!
«Блин! Кто тебя за язык тянул, дурака?!»
Виктор Петрович замялся, выискивая возможность отказаться. Ощупал карманы и вдруг наткнулся на зажигалку. Обычную китайскую зажигалку из синего пластика.
Спрятал её в руке, чтобы скрыть от Габиния, сделал каменное непроницаемое лицо и замогильным голосом произнёс:
– Во имя Юпитера-громовержца, да возгорится огонь неугасимый в моей длани! Гори!
Щёлкнул колёсиком. Вспыхнул язычок пламени.
Жирдяй был впечатлён, даже не удержался от удивлённого возгласа. С уважением посмотрел на Севрюгина:
– Мне нравится твоё искусство, Виктор. Сколько гистрионов в твоей труппе?
– Нас семеро, – не моргнув глазом соврал Севрюгин.
– И они такие же искусные?
– Более чем.
– Жду вас всех сегодня после захода солнца у меня в триклинии. На трапезе будут важные гости. Надеюсь, ваше представление развлечёт их. Не подведи меня, Виктор. Награда будет щедрой.
– Будет сделано, господин! – ударил себя в грудь Севрюгин. – Непременно придём!
– Не придёте – умрёте, – широко улыбнулся Габиний. – Я не прощаю оскорблений. – Развернулся и пошёл вверх по лестнице. Простыня волочилась за ним по ступеням, как белый плащ короля.
– Нашёл клоуна, – тихо буркнул Петрович, – буржуй недорезанный, эксплуататор трудового народа.
«Однако его угроза – это не пустяк. Нужно валить из города. Первым делом сменить одежду на местные тряпки, вторым – обзавестись деньгами и пожрать чего-то, а то брюхо с голодухи подвело».
«А ведь вокруг самый натуральный рынок. Вон, как орут зазывалы. И не такая ты важная персона, господин Габиний, раз твой дом в таком непрестижном месте. Запаришься меня ловить, коротышка римская».
«Вспомнить, какие деньги сейчас в ходу. Вроде сестерции? И можно ли что-то продать? Джинсы, наверное, их не заинтересуют. Несколько российских монет – тоже. Эх, жаль, смартфон на тумбочке оставил. Сейчас бы произвёл фурор в этом античном муравейнике. Главное богатство – зажигалка. Придётся продать, и главное – не продешевить».
Он шёл вдоль нескончаемых рядов с едой, побрякушками, оружием. Остановился напротив чернявого толстяка с вороватыми глазками. Тот разложил на деревянном столе настоящее богатство: мечи с позолоченными рукоятями, кинжалы, чьи ножны украшали самоцветные камни, связки жемчужных бус, дорогую одежду из багряницы.
«Словно для принцепсов товар разложил. Вроде пурпур простым гражданам носить не дозволялось?»
Один из мечей отличался от других особенным великолепием. Прямо императорский клинок.
Севрюгин ткнул в него пальцем и спросил:
– Сколько за гладиус?
– Это не гладиус, варвар, – фыркнул торговец. – Паразониум. Его привёз из похода центурион легиона Помпея, Корнелий Фест. И раньше он принадлежал главному киликийскому пирату Зеникету. Чтобы его купить, оборванец, тебе не хватит и десяти жизней.
– Много болтаешь! – оборвал его Виктор Петрович. – Я спросил цену.
– Я уже год его продать не могу. Народ обнищал. Раньше просил пятьсот сестерциев, теперь согласен отдать и за двести.
– Всего-то! – с преувеличенным равнодушием откликнулся Севрюгин. – Мой «неугасимый огонь» стоит, как минимум раза в четыре дороже.
– Какой ещё огонь? – прищурился торговец.
– Вот этот, – Виктор вытащил из кармана зажигалку и крутанул колёсико.
Чернявый заворожённо уставился на огонёк:
– Что это? Волшебство?
– Никакого волшебства. Последняя разработка учёных из этого… как его? Из Карфагена!
– И он так постоянно горит?
– Если покрутить колёсико. Его мой вождь в дар императору собирается вручить. Я думаю – неплохой подарок для Юры Гая.
Торговец облизнул мгновенно пересохшие губы:
– Продай! Сто сестерциев дам!
– Ищи дурака. За эту вещицу я полбазара скупить смогу.
– Двести!
– Нет.
– Двести и всё, что пожелаешь из моих товаров!
– Даже не знаю. А как же подарок императору? Мой вождь разгневается. Я впаду в немилость.
– Я дам тебе больше, чем деньги, – зашептал чернявый. – Защиту! В Риме очень неспокойно. Много бандитов и убийц, а с моим знаком тебя никто не тронет. Возьми кольцо, надень на палец. Знак Абаля «Каракурта» – все знают!
«Ещё одно кольцо. Надеюсь, не очередной портал в преисподнюю».
Севрюгин принял кольцо, по виду золотое. С непонятной гравировкой, похожей на паука. «Вот, значит, как. А торгаш непростой. С преступным элементом дружбу водит. А если те у него на довольствии, то чего ему стоит кивнуть, и меня тихо прирежут, да и зажигалку бесплатно отберут. Ладно, не буду напрягать голову. Сейчас главное – денежков заработать».
Он со вздохом отдал китайский ширпотреб, примерил добротную коричневую тунику, скинул свои драные кроссовки, взамен надел высокие кожаные калиги.
Торгаш протянул кошелёк с монетами:
– Ровно пятьдесят денариев!
Севрюгин хотел возмутиться, но вовремя вспомнил, что денарий вроде повыше по номиналу сестерция будет. Пожелал чернявому удачной торговли и откланялся.
Мешочек был увесистый, грамм этак на триста. На рынке Виктор купил местный бутерброд с рыбой и кувшин какого-то сока. Кинул торговке денарий и с ухмылкой смотрел, как она возится, отсчитывая сдачу.
Монет было много. Откуда-то из глубин сознания всплывали названия: дупондии, ассы, семиссы, квадранты… Знал ли он раньше эти названия или это был попаданческий дар? «Плевать, – решил Севрюгин. – Похавать, выпить и рвать когти из Вечного города». Теперь он при деньгах. Можно нанять корабль и двинуть в какую-нибудь римскую провинцию, а там затеряться. Похоже, назад в будущее путь ему заказан.
Мешок с деньгами носить в руке было несподручно, и Виктор на том же рынке прикупил себе тряпочную сумку через плечо. Пока он отсчитывал деньги, силясь припомнить, сколько в дупондии ассов, его внимание привлёк шум за спиной.
Трое здоровенных амбалов грубо толкали паренька лет двадцати. Паренёк на вид был крепкий и мускулистый, но против трёх громил устоять не мог. Те откровенно издевались над ним, драли за уши, отвешивали подзатыльники.
Виктор собирался пройти мимо, не его дело. Но остановился, когда услышал, как один из громил громко сказал: