Сергей Кулагин – Вот это я попал… Сборник рассказов (страница 2)

– Это все знают. Он профессор! Портал – его изобретение. Только он недоделанный. Дедушка сказал, что ещё месяц надо работать. А Мишка не захотел ждать. Надел кольцо и пропал. Его уже три дня нет!

– Какое кольцо?

– Вот такое! – девочка показала колечко, похожее на обручальное, но из какого-то серого металла.

– Так чего дедушка не пойдёт за Мишкой и не вернёт домой?

– Дедушка в больнице. Ему операцию сделали. Я сама хотела, но мне страшно! Эти римляне настоящие изверги, они всех чужаков на крестах распинают. И Мишку, наверное, уже распяли! – девочка зарыдала в голос и уткнулась белобрысой головкой в подмышку Виктору Петровичу.

«Как всё некстати, – подумал Севрюгин, – остался последний заказ. Какой-то крендель купил аж тридцать банок свиной тушёнки, свиноед хренов! Но ребёнка нужно непременно отвести домой».

– Как тебя зовут?

– Анечка.

– Слушай, Анечка. Никаких порталов не бывает, это сказки. Твой брат просто ушёл. Надо в полицию сообщить. Три дня прошло – они отреагируют. – Вот смотри, – Виктор взял кольцо и надел себе на палец. – Видишь, ничего не про…

Вспышка, а затем тьма. Было ощущение, что неизвестный хулиган накинул ему на голову мешок.

* * *

Виктор Петрович проснулся оттого, что ему на лицо упало что-то тёплое, мягкое и… откровенно зловонное. Он инстинктивно отшвырнул предмет прочь, услышав недовольное блеяние. Открыв глаза, увидел не привычный потолок своей хрущёвки с трещиной в форме зловредной старухи из сказок, а низкое закопчённое перекрытие из грубых балок. Воздух был густым, как борщ после застолья, и состоял из дыма, запаха жареной рыбы, пота, мочи, чего-то сладковато-гнилостного и щекочущих нос ноток скотного двора.

«Блин… опять соседи снизу экспериментируют с шашлыком из чего-то запрещённого? – подумал Виктор Петрович, пытаясь приподняться. – Скока сейчас времени?» – Его рука вместо смартфона на тумбочке уткнулась во что-то влажное и холодное. Он отдёрнул её и увидел, что лежит не на своём привычном диване, а на соломенной подстилке посреди грязного земляного пола. Огляделся и вскрикнул от ужаса, потому что увидел рядом с собой морду чёрта. Отвратительно серую, мохнатую, с загнутыми рогами. Чёрт равнодушно смотрел на человека и неторопливо что-то пережёвывал.

Секунду спустя пришло понимание, что видит перед собой козу. Ту самую, чей «подарок» он только что с себя скинул.

– Ни фига себе, – пробормотал Севрюгин. – Уже коз в городских квартирах держат. Ну не уроды?

Виктор Петрович осмотрелся. Помещение напоминало гараж, переделанный под сарай, с земляным полом, глиняными стенами и единственной дверью, ведущей на улицу, откуда доносился гвалт, сравнимый разве что с московской пробкой на Садовом кольце в час пик. Только вместо клаксонов – ослиные крики, вместо ругани – незнакомая, но явно не менее эмоциональная речь.

«Ладно, – мысленно скомандовал себе Виктор Петрович, бывший сержант спецназа, несостоявшийся школьный учитель, а ныне курьер-разносчик сети магазинов „Обжорка“. – Ситуация нетипичная. Шаг первый: понять, где я. Шаг второй: найти чего пожрать и выпить».

Он встал, с трудом расправляя затёкшие конечности. На нём были те же потёртые джинсы, футболка с надписью «Я не ленивый, я в режиме энергосбережения» и любимые кроссовки, уже порядком истрёпанные жизнью и асфальтом. Последнее, что он помнил – вёз свиную тушёнку клиенту и встретил плачущую девочку. Она что-то говорила про портал, кольцо… На безымянном пальце обнаружилось то самое кольцо. Серое и какое-то шершавое. «Бред!»

Он осторожно высунул голову в дверь. И обомлел.

Узкая улочка, вымощенная крупными булыжниками (явно не по ГОСТу, подумал он машинально), кишела людьми. Мужчины в просторных туниках до колен, некоторые – с пурпурными полосами, женщины в длинных столах и паллах, «Стоп! Откуда ему известны эти слова?», детишки в мини-копиях взрослой одежды. Повсюду лотки: с рыбой, мясом, овощами, странными лепёшками, глиняной посудой. Воздух дрожал от криков торговцев, споров, смеха и всепроникающего гула голосов. И запах… Запах был концентрированным, как спиртовая настойка истории: человеческий пот, жареное сало, специи, вино, конский навоз и подозрительно знакомый аромат общественного туалета, который явно где-то рядом.

«Цирк какой-то, – подумал Виктор Петрович. – Или съёмки сериала. Причём, низкобюджетного».

Его внимание привлекла группа молодых людей в туниках и тогах, с явным боевым настроем. Они что-то горячо обсуждали, жестикулируя в сторону здоровенного мужика в шлеме и кольчуге, стоявшего у входа в какое-то более приличное здание с колоннами. Мужик выглядел как эталон римского легионера из учебника истории, который Виктору Петровичу за последние два года надоел до блевоты. Не удивительно, директор школы, отложив в сторону его диплом об окончании педагогического техникума, коротко поэкзаменовал Севрюгина по истории и вынес вердикт: «Извини, дорогой. Пока ограничимся пятым классом. Чуть подучишься – дам шестой». Правда, до «шестого» дело так и не дошло. Ипотека. Со школой пришлось распрощаться.

Тем временем молодые люди узрели Севрюгина и отреагировали весьма бурно.

– Лентул! – крикнул один из парней, указывая на Виктора Петровича. – Смотри! Новый раб Тита? Или варвар-гистрион? В штанах! И в такой обуви! Ха! Я сейчас лопну от смеха!

Все обернулись. Десяток пар глаз уставились на его джинсы и кроссовки, как на что-то невиданное и очень забавное. Виктор Петрович почувствовал себя экспонатом на выставке «Антропология: Человек Нелепый».

Нужно было что-то отвечать.

– Слушайте, пацаны, – начал он на своём родном, великом и могучем, пытаясь придать голосу дружелюбно-небрежные нотки. – Я, в общем, не местный. Заблудился. Может, подскажете, где тут… э-э-э… метро ближайшее? Или аптека? Голова трещит, как Колизей после землетрясения.

Его речь вызвала взрыв хохота. Парни покатывались, тыча пальцами в его кроссовки.

– Слышал, Марк? «Метро»! «Аптека»! – захлёбывался от смеха тот, которого назвали Лентулом. – Это же надо, какой дурак! Наверное, галл. У них там в голове – как в ихнем вине: бродит и мутно!

Легионер у здания с колоннами нахмурился и быстро зашагал в сторону Севрюгина.

– Ты! В странных браках! – прогремел он на ломаном, но понятном языке, который Виктор Петрович с удивлением идентифицировал как латынь. Откуда он её знал? Из прошлой учёбы в техникуме? Или это был стандартный бонус для попаданцев, как бесплатная бутылка воды в отеле? – Господин Габиний хочет говорить с тобой! И интересуется, почему пахнет варваром и… козлом? – воин указал на дом с колоннами. На ступенях стоял какой-то низкорослый жирный ушастый хмырь, завёрнутый в банную простыню. Физиономия у хмыря была надменной, узкие губы брезгливо сжаты.

«Браки? – мысленно перевёл Виктор Петрович. – А, штаны! Ну да, брака… бракодел… логично». Он посмотрел на легионера, затем на хохочущих парней, на козу, высунувшую голову из сарая с философским равнодушием, на грязь под ногами и на небо, где светило ослепительное, непривычно яркое для Москвы солнце.

«Эх, – подумал он с горьковатой иронией. – Ипотека. Пробки. Сосед с перфоратором в выходные. Казалось бы, чего уж хуже? Ан нет, Виктор Петрович. Хуже – это когда ты не просто в глубокой… браке, а в Древнем Риме. Без страховки. Без загранпаспорта. И с единственным порталом на пальце, который ни фига не действует. Эх, девочка Анечка, почему я не поверил тебе?!»

Он вздохнул. Глубоко. Пахнуло историей. И козлом.

– Ладно, – пробормотал он себе под нос. – Раз уж попал… попал сюда. Надо выкручиваться. Главное – не тупить. И попробовать не умереть в первый же день от дизентерии, удара гладиуса или смеха этой школоты в тогах. Хотя последнее, кажется, самое вероятное.

И, поправив футболку с философским слоганом, Виктор Петрович Севрюгин, курьер-попаданец, неуверенной походкой двинулся навстречу жирному ушастому мужику, римскому праву и полному отсутствию сантехники. Приключение началось. И пахло оно, мягко говоря, навозом.

Жирдяй в простыне, видимо, недовольный его неспешностью, топнул ногой и сделал нетерпеливый жест рукой.

«Главное, не вляпаться по-глупому, – размышлял Севрюгин. – Что я знаю про этот период? Да ничего толком. Два года преподавал историю в пятом классе, но зачем детишкам знать про римское право и быт этих латинян, будь они неладны. Вспоминай, Витя, вспоминай! От этого зависит твоя жизнь. Чего там в техникуме говорили? На рабе должен быть ошейник? Нет, сенат это отменил. Теперь рабы одеваются как свободные. Катон в своём труде „De agricultura“ указывает, что разумный хозяин выдаст рабу лишь одну тунику на год и плащ-сагум – раз в два года. Рабов не стригут, а у меня короткая причёска – уже хорошо. Римские граждане, чтобы подчеркнуть свой статус, поверх туники надевают тогу. Выпендрёжники хреновы!»

– Кто ты? – требовательно спросил жирдяй. Голос у него был тонкий и гнусавый.

«Евнух, что ли? – подумал Виктор Петрович. – Да нет, евнухи – это из другой оперы. Но до чего противный голос».

Он ударил себя кулаком в грудь и поклонился:

– Я путешественник. Приехал посмотреть на великий и прекрасный Рим.

– Перегрин?

– Да, господин.

– Твоё имя?

– Виктор.

– У тебя латинское имя? – удивлённо поднял бровь Габиний. – Откуда ты?