Сергей Кулагин – Новогодний Абсурд. Сборник рассказов (страница 11)
– В первый день весеннего равноденствия и перед Новым годом, – ответил Бодхидхарма, звеня колокольчиком в носу. – Мне бы пистолет с глушителем смыслов. Только молча и в полной тишине ума слышится журчание родника энергий божественных.
Этот восточный парень частенько задвигал философию по всякому поводу и без повода тоже.
– Братишка Бобби, вот посмотришь, что здесь будет твориться на Рождество, – встрял в разговор Мыкола Питерский. – У нас тут традиций много. Шляпа – свой чувак в доску.
Шляпой сокращённо называли нашего главврача Шляпочникова.
– Ну как свой, Шляпа защитил свою методу терапии. Теперь тут творит всё что вздумается, – вернулся в разговор Бодхидхарма. – Если у волшебников нет никого из родственников, то он их возит на работы в соседний колхоз на бахчу. И тех, кто косит из нашей палаты, ты же видишь, что коек десять, а нас в палате всего трое в течение дня находится. Тоже на работы возит. Косят обычно парни молодые от армии, он им сразу в лоб предлагает, сезон в поле и справка со статьёй «8Б» или морфлот.
– Ну и дела, – возмутился я.
– Ум – ниже глупости, ибо глупость дана Богом человеку для развития, а ум дан демонами для манипуляций и саморазрушения, – прошептал мне на ухо Бодхидхарма, оглядываясь по сторонам. Будто государственную тайну рассказал.
Двери в отделение открылись, вошёл главврач, уже без козлят, и как-то не по-доброму посмотрел в нашу сторону. Козлят, как мне потом рассказали, забили, они в новогоднем меню. Мыкола тут же выпал в осадок. Гуру сложил ладони вместе и преклонил голову. Я чуть замешкался, но, придя в себя, начал ловить дрожащую правую руку левой.
Док, проходя мимо нашей палаты, остановился, пристально посмотрел мне в глаза, помог поймать руку, улыбнулся и пошёл дальше.
Чуть потупив взгляд, я пошёл в палату, прилёг на свою койку и стал дочитывать «Букварь». Медбратики стали разносить таблетки, пришлось исполнять по полной программе.
Близился праздник. Медперсонал носился по коридору, по палатам и развешивал дождик и новогодние игрушки. Повесили объявления в коридоре: «Кто первый найдёт Снегурочку, того отпустят в увольнение на целый день».
Я решил поинтересоваться у Мыколы, так ли это? На что он хитро улыбнулся и проговорил:
– Это в город снег убирать. Правда, покормят хорошо, от души, но к вечеру мозоли сведут всю радость от увольнения на нет.
– Серьёзно?
– Зуб даю, – прошепелявил сквозь съёмные протезы сосед по палате.
Мыкола многое мне поведал о здешних реалиях и практически всегда был рядом. Правда, не сразу. Он мне и объяснил, что за абонентскую плату Шляпа позволяет очень многое, и тебя никто не тронет и не выпишет отсюда без надобности. Даже если денег нет, но ты согласен на работы, ты тоже под шефством. А коньяк, пиво в тумбочке – это норма. Правда, ценник тут в три раза превышает общепринятые, магазинные.
Мыкола, кстати, чуть поведал о Бодхидхарме. Он пятнадцать раз вешался, восемь раз тонул, одиннадцать раз сгорал в огне, но всё равно в результате оказывался здесь. Со слов Бодхидкармы – именно здесь находится Нирвана. А в шкафу, в своём кабинете, Шляпа прячет колесо Сансары.
Стемнело. Во дворе в палисаднике зажгли ёлку. Шляпа нарядился Дедом Морозом и со своей свитой – олени, мишки, волки – проследовал по коридору к ёлке. Литературу пришлось оставить, это я про Букварь, чтобы лицезреть происходящее.
Буйных уже заперли, волшебным, разрешили смотреть в окошко, а нам позволили выйти во двор и походить вокруг ёлки, и даже налили шампанского.
Включили музыку, запустили салют. Я только взял бокал с шампанским и хотел пригубить, как почувствовал укол чем-то острым в плечо и практически сразу вырубился.
Очнулся в небольшой комнате без окон, с плохим освещением. Свежевыкрашенный красный деревянный пол и только что выбеленные стены издавали вполне понятный купаж запахов.
Передо мной на стуле сидел Мыкола Питерский в белой майке. На его плече маячила наколка «ВДВ». А в дальнем углу в кресле сидел Дед Мороз, сам Шляпочников.
– Ну что, Жора, пришёл в себя? – и, не дождавшись ответа, продолжил: – Вот и славненько. Поведай нам, дружище, где деньги?
– Какие деньги? – еле шевеля языком, пробубнил я.
– Жора, не нервируй! Мне придётся делать тебе больно. Лицо помять, зубы полирнуть, оно тебе надо? – Мыкола встал со стула, подошёл, взял у стенки бейсбольную биту и подошёл ко мне. – Жора, жду!
Я что-то промычал, пытаясь вспомнить последние рабочие дни. Может, кто-то в натуре подставил, ничего не понимаю и, главное, не помню.
– Жора, все сотрудники в конторе, где ты работаешь, показали на тебя, что именно ты присвоил их зарплату, потом обналичил деньги со счёта и уехал гулять в ресторан.
Да, собственно, дело даже не в бите, есть старый проверенный способ – паяльник, утюг.
Мыкола непонятно откуда вытащил паяльник, включил в розетку. Из угла, где сидел Шляпа на стуле, он взял утюг, включил его. И как-то с многозначительной улыбкой посмотрел на меня, потирая руки.
Мурашки раза три промчались сверху вниз по телу без всяких препятствий и предупреждений.
– А знаешь, Жора! Ты классный мужик, но денюшки правят миром, и мной в том числе. Потому ничего личного. Не серчай.
Мыкола взял утюг, Шляпа вскочил на ноги, подхватил паяльник. Вместе они стали приближаться ко мне.
Тут в комнату ворвался Кусков.
– Что, молчит, сволочь? – вскричал он.
Схватил биту и на меня…
«Ну всё, капец…» – просквозило в голове.
Вдруг погас свет, я услышал звон колокольчика и знакомый голос:
– Топор – символ двойственности, он всегда расщепляет на два…
Через несколько мгновений свет включился.
Передо мной стояли Пашка, Серёжка и Стас. Ржали они до упаду.
– Жора, мы целое кино сняли! – проорал Стас. – С Новым годом!
Ах да, я вам не объяснил. У нас в компании друзей за неделю до Нового года по традиции проходит игра. Игра в фанты. Кто проиграл, выполняет желания победителя. Но тема вся в том, что проигравший не знает, что задумал победитель. Я проиграл. Мне вкололи снотворное. А Пашка по знакомству пристроил меня в дурку и придумал легенду. А персонал и пациенты, в свою очередь, сыграли свои роли, за вознаграждение, естественно. Это он отомстил мне, зараза, за прошлый год. Я его тогда в мешке с грязным бельём в прачечную курьером отправил.
Я схватил биту и погнал городских…
Надежда Салостей
ГАЛАКТИЧЕСКАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ
Сто чойтовцев едва помещались в Зале Галактической Справедливости. Присесть им было негде, да и в той ситуации, в которой они оказались, они бы не усидели – нервы, понимаешь, зашкаливали.
Судьи, три величественных рефери, очевидно были представителями другой расы. Огромные, метров под пять каждый, они имели тела, состоящие из четырёх выраженных сегментов-члеников, увенчанных сверху головами, похожими на древние стиральные машины. Только с едва различимыми глазками, да хоботками вместо привычных круглых дверец. С эдакими хоботками-хавальниками-ртами, больше похожими на гофрированные широкие шланги с парой ножиков-тесаков вместо желанных нам зубов. У судей было по восемь лап, заканчивающихся жуткими серповидными разветвлёнными коготочками и хаотически разбросанные по телу усики или выросты, или вибриссы, или шипики, торчащие во все стороны из сморщенной, зеленовато-болотного цвета чешуйчатой кожи. В общем, каждому дураку было сразу понятно, что перед ним представители старейшей цивилизации, даже если он и не знал, как она называется.
Сидело это древнее великолепие на тронах, с накинутыми для торжественности мантиями и правило суд, самый справедливый во всей Галактике.
– И вы, прибыли сюда для подачи апелляции? – проскрипело на чистом русском существо, сидящее посередине.
– Да, моншеф, – почтительно склонил голову крупный, плечистый чойтовец, стоявший в первой линии своих однопланетников.
Средний судья вздохнул, чуть повернул голову к левому коллеге, что-то булькнул на своём, а потом для людей добавил:
– Вкратце, коллега, изложите детали дела.
Левый мотнул башкой в знак согласия и начал повизгивать:
– Планета Чойта была заселена небольшой группой человеков для добычи хц-кристаллов.
– Людей, – поправил Левого Средний. – Это говорится – людей.
– Ну, да. Людей, – опять почтительно мотнул головой Левый. – Им эти кристаллы были надобны для д… для дви… в общем, чтобы припереться сюда, в наш конец, – Левый сердито ухнул, – Чойту люди заселили и размножились. И пару сотен оборотов ни на что не жаловались. А потом им стало тесно, и они решили поднакопить деньжат, Чойту продать и купить Ничойту открытую недавно, буквально в паре систем от них.
– Это так? – спросил Средний, обращаясь к людям.
– Да, нет, не совсем, мы хотели… – начали отвечать с разных концов толпы сразу несколько чойтовцев.
– Хорошо, – снова вздохнул Средний, – мы вас заслушаем. Потом. – и уже повернувшись к Левому, добавил:
– Продолжайте!
Левый скептически ухнул и продолжил:
– По оценкам межгалактической комиссии, на момент открытия, стоимость Ничойты составляла один миллиард галактионов.
– Моншеф! Моншеф! – завопил плечистый чойтовец. – В Галактическом вестнике было объявление, что стоимость Ничойты всего семьсот миллионов галактионов!
От этого вопля вздрогнул и булькнул судья сидевший справа. За ним так же, только с удивлённой интонацией булькнул Средний, а после, уже злобно – Левый. Побулькав, Левый мотнул в своей манере башкой и продолжил на человеческом: