Сергей Кулагин – Хроники мёртвых городов – 4. Реквием. Сборник рассказов (страница 14)
Галина Петайкина ЖИЛИ-БЫЛИ ДЕД ДА БАБКА
Последний раз он был в этом городе года три назад, но за прошедшее время город совершенно изменился. Это словно встречаешь давнего знакомого и не узнаешь. Ладно бы изменения как-то в лучшую сторону его преобразили, но пациент скорее мёртв, чем жив. Здесь даже некромант бессилен.
Птицы не пели. Да что там, пернатые даже над головой не пролетали. Дома разрушались, чёрные оконные проёмы выглядели раззявленными ртами, тут и там виднелись дыры-раны. Деревья походили на торчащие иссохшие кости. В общем, жуть.
Пока он шёл, недоумённо разглядывая остатки былого величия, никого не встретил. Илья планировал переночевать у стариков, останавливался у них в прошлый приезд, а утром продолжить поездку. Мужчина возвращался домой с вахты и обычно успевал доехать до пункта назначения засветло, но в этот раз задержался. Во-первых, отправился позже, во-вторых, машина периодически глохла, приходилось выходить и устранять поломку, из-за чего устал. Поэтому решил остаться здесь, отдохнуть, переночевать. По крайней мере, надеялся на это.
В голове мужчины «крутился» только один вопрос: «Что же случилось с городом?» Почему Илья ничего не слышал о каких-либо катастрофах, которые здесь произошли? С другой стороны, городок не слишком большой, стоит особняком. Можно было бы поехать дальше, незачем испытывать судьбу, однако «верная лошадка» заглохла окончательно, а скоро стемнеет. По-всякому выходило, надо дождаться утра.
Словно издеваясь над путешественником, разверзлись «хляби небесные», хлынул ливень. Илья поморщился, отёр лоб, убирая крупные капли дождя, и потопал-таки к знакомым старикам. Струи воды попадали за шиворот, неприятно «кололи» холодом, заставляли ускорять шаг. Удивительно, но дождь не принёс ожидаемой свежести, наоборот, усилил запах тлена и разложения.
Илья перешёл на бег, и совсем скоро он заприметил знакомый домишко с покосившейся крышей. Краска на стенах и оконных рамах совершенно облупилась и выглядела нелепо. Но в окошке горел свет, значит, жизнь ещё теплилась в жилище. Мужчина поправил мокрые русые пряди волос, которые лезли в глаза, трижды постучал в дверь. Послышались шаркающие шаги, скрипучий старческий голос обратился к припозднившемуся гостю:
– Хтой-то там?
Илья прочистил горло, которое начинало саднить от холода:
– Меня Илья зовут, я у вас как-то останавливался. Пустите, пожалуйста, переночевать.
– Отчего же не пустить, мил человек? Мы завсегда рады, – рассмеялись за дверью.
Наконец, дверь отворилась, выпуская из дома тепло. Илья живо прошмыгнул внутрь. Оказывается, встречал его дед, бабка примостилась на деревянной грубо сколоченной лавке, стоявшей подле стола.
– Ох, милок, а ить я помню тебя, – разулыбалась щербатым ртом бабка. – Нешто непогода застала? А ты давай, соколик, к огоньку-то поближе присаживайся.
Илью не надо было долго уговаривать: он так продрог, что с радостью придвинул колченогий табурет поближе к печи. Блаженно улыбнулся, согреваясь. «Интересно, сколько старикам лет?» – вдруг подумал Илья. Он помнил свой прошлый приезд и готов был поклясться, что уже тогда они выглядели ветхими, сморщенными и словно пожелтевшими, как прошлогодний картофель.
– Что же у вас тут такое приключилось? Словно вымерло всё, – начал расспрашивать гость.
– Дык мы знать не знаем, ведать не ведаем, – развёл руками дед.
– Откель бы нам знать? – подключилась к разговору старуха. – Мы люди маленькие, нешто кто отчёт держать станет перед стариками? Токмо в момент поднялись все, да и съехали кто куды. Дома, хвартиры побросали. От и землица родить перестала, а ужо отчего то приключилось – откель нам знать-то?
– А как же слухи? – улыбнулся Илья. – Слухами, как известно, земля полнится.
– Дык и слухи не долетали, – отмахнулся старик. – Хто же со стариками байки бает да слухами делится?
Илья задумался, переваривая полученную информацию, точнее, почти полное её отсутствие.
– А угостить-то нам тебя, касатик, и нечем, – хитро прищурился дед, прерывая тяжёлые размышления постояльца. – Разве только картохой, что испекли малость. Не побрезгуешь?
– Отчего же? Можно и картошечки, – хмыкнул Илья, разомлевший от печного тепла.
– Только маслица у нас нетути, – добавила бабка.
– А можно и без маслица, – махнул рукой гость.
Бабка суетливо собрала на стол: поставила глиняный горшок с печёным картофелем, солонку, тарелки, гнутые ложки, разрезала подгнившую луковицу. Илья не привередничал, вместе с табуретом переместился к столу. Ели молча. Мужчина, обжигаясь, дул на покрасневшие пальцы, щурился, внимательно рассматривая гостеприимных хозяев. От еды его разморило, начал зевать.
– Ох ты ж, лишенько! Милок, да ты совсем уморился. Давай, тебе подле печи постелю? – проявила сочувствие бабка.
– Не откажусь. Если не против, так я прямо лавку к печи придвину, вы мне только бельишко какое постельное дайте, да накрыться чем, – согласился Илья.
Совсем скоро Илья сонно посапывал на лавке. Сон у него всегда был чутким. Сперва он услышал скрип рассохшихся половиц, затем отпирающийся замок, хлопнула, закрываясь, дверь. Илья открыл глаза, окончательно просыпаясь, прислушался.
– Сыночка, ахти, батюшки! Пришёл-таки. А ить у нас для тебя есть чем поживиться, угощеньице само пожаловало, на ночлег запросилось, – сюсюкала с кем-то во дворе бабка.
«Это я что ли „угощеньице“?» – опешил Илья. Он крадучись пробрался к окну и выглянул во двор. Постоялец икнул от неожиданности, крепко зажмурился, снова посмотрел: нет же, не показалось! Во дворе находились хозяева дома и… Колобок? Если по чесноку, меньше всего это чудище смахивало на румяный мучной кругляш. Монструозный шар метра два в диаметре, весь покрытый непонятными наростами, волдырями, коростой, грязно-бурого цвета, глаза сверкают, подобно угольям, в огромной пасти виднеются гнилые клыки.
«В дверь этот Колобок переросток не протиснется – и то хлеб», – успокаивал себя Илья. Но что-то с этим хлебобулочным изделием, всё равно, делать надо. Так, чтобы кровь, кишки по окрестностям. Стоп! А у бабкиного пирожочка, что лететь будет в разные стороны, если его покрошить в капусту? Крошки? Да пофиг! Пусть хоть изюм разлетается, но чудище изничтожить надобно.
– Колобок, Колобок! Я тебя съем, – вдруг завизжало круглое нечто во дворе.
– Тише, сыночка, тише, – забеспокоилась бабка. – Сейчас тятенька гостинчика тебе притащит. Ты ужо не серчай.
Дед развернулся и шаркающей походкой направился в дом. Илья подобрался, приготовился. Как только хозяин показался в дверях, Илья схватил его за грудки и втянул тщедушное тело в дом. Старика перекосило от страха, побелел весь, затрясся:
– Милок, ты чой та? Чой та? Как же сон-трава, что старуха моя в печи жгла, да тебе под нос, покуда спал, совала? Ты ж почивать должон, сон богатырский досматривать, – куцая седая бородёнка, казалось, тоже тряслась от ужаса.
– Должон – не должон, а не действуют на меня никакие зелья, – усмехнулся Илья. – Ты, батя, вот чего скажи: это что за покемон к нам пожаловал на ночь глядя?
– Какой такой покемон? – удивился дед. – Сынок енто наш.
– Так и подумал, уж больно на родителей похож. Весь в вас уродился, – согласно кивнул гость. – Ты что несёшь, старый? Какой сынок? Давно в зеркало смотрел? Это каким же образом у вас эдакое чудо-юдо вышло?
– Так, мы ж того этого, по сусекам поскребли, да и слепили себе колобочка. От только незадача вышла. Как раз на позатой неделе, что мы стряпать навадились, я мышу убил. Ох и хорошая мыша была, жирненькая, – мечтательно улыбнулся дедок. Илью передёрнуло от омерзения. – А ить токмо бежала, хвостиком махнула, яичко – фьють, упало да разбилось. Осерчал я, тапком негодную прибил. Не простая то мыша, милок, была! Сила в ней сидела бесовская.
– Одержимая? – догадался гость.
– Агась! Бесовка, значится, издохла. А рядом с тельцем мышиным аккурат муки горка находилась, из которой бабка моя куховарить принялась. От в ту муку силища и юркнула. Зато, глянь-кось, каков у нас сыночка выдался! Любо-дорого посмотреть! – умилился «отец» монстра.
– Да уж, знатный монстряка, прямо красавчик, каких поискать, – издевательски протянул Илья.
– От и я про что, – не заметил издёвки дед. – Да токмо деточке-то кушать надобно, мясца всякого. Он же махонький совсем вышел, хиленький.
Илья вспомнил нехилый такой шар, размером с дом.
– Об чём бишь я? – продолжал старик. – Так, сыночка с подоконника соскочил, в лесок покатился. Там ужо накушался, там ужо натешился. Подрос Коробочек наш. Вернулся к мамке с тятькой, мы его от кровушки очистили. Жаль токмо, в домишко наш хаживать боле не могёт, в дверь не вмещается, да живность в городе иссякла уся, голодает кровинушка наша. Одна радость, кады встречные-поперечные заезживают, от как ты.
– Как я, – задумался Илья.
Всё верно, места, в которых проявилась нечисть, прокляты: въехать сюда можно, покинуть – ни-ни. У страха глаза велики. Скорее всего, жертвы пытались бежать. Может, даже в группки объединялись, только не знали они, что от демона не сбежишь: визг подобных существ обладает паралитическими свойствами. Не действует лишь на особенных, одарённых, они-то и борются против бесовских порождений. Городок на отшибе, проезжих мало. Кто сгинул, рассказать уже ни о чём не сможет. Почему родственники не хватились пропавших – другой вопрос. А может, и хватились, да не нашли. Связь здесь и раньше не то чтобы радовала, а сейчас и подавно исчезла. Как же вышло, что все упустили из виду творящееся здесь безобразие? Ладно, не его это дело, тут, как говорится, не до жиру, быть бы живу.