Сергей Кулагин – Хроники мёртвых городов – 4. Реквием. Сборник рассказов (страница 10)
– Огонь по кристаллу! – скомандовал он.
Коваль и ещё один боец выпустили длинные очереди в сторону кристалла. Грохот выстрелов потряс зал, но кристалл остался невредимым. Человек, стоящий перед ним, лишь усмехнулся.
– Вы не можете уничтожить то, что превосходит ваше понимание, – сказал он. – Этот кристалл – не просто объект. Он – сознание. И оно уже пробудилось.
Внезапно кристалл вспыхнул ярким светом. Зал наполнился гулом, который становился всё громче. Стены башни начали вибрировать, а воздух наполнился электричеством. Морт понял, что времени осталось совсем немного.
– Погоди! – неожиданно для всех крикнул Морт, резко подняв руку. Его голос, обычно спокойный и уверенный, теперь звучал с ноткой отчаяния. – У тебя ещё будет время стереть нас в порошок! Но сначала ответь мне!
Незнакомец, стоявший у кристалла, медленно повернулся. Его фигура, окутанная странным мерцающим сиянием, казалась почти нереальной. Глаза, холодные и бездонные, как космос, устремились на Морта. На его лице промелькнула тень удивления, словно он не ожидал, что кто-то осмелится прервать его.
– Кто ты? – повторил Морт, делая шаг вперёд. Его голос теперь звучал твёрже, хотя внутри всё сжималось от напряжения. – Зачем пришёл в наш мир? Для чего всё это?
Незнакомец замер на мгновение, словно взвешивая, стоит ли отвечать. Затем его губы тронула едва заметная улыбка, но в ней не было ни тепла, ни доброты. Только холодное превосходство.
– Ты спрашиваешь, кто я? – его голос был низким, почти шёпотом, но каждое слово звучало так, будто раздавалось прямо в голове. – Я – тот, кто был здесь задолго до вас. Я – тот, кого вы называли богами, демонами, духами. Я – память этого мира, которую вы так старательно пытались забыть.
Морт сжал кулаки, чувствуя, как его ладони становятся влажными. Он не отводил взгляда, хотя каждое слово незнакомца било по нему, как молот.
– Зачем ты здесь? – повторил он, стараясь сохранить спокойствие. – Что тебе нужно?
Незнакомец медленно поднял руку, и кристалл за его спиной вспыхнул ещё ярче. Гул усилился, и Морт почувствовал, как пол под ногами начал дрожать.
– Вы разбудили то, что должно было спать вечно, – произнёс незнакомец, и его голос теперь звучал как гром. – Вы копались в земле, вскрывали древние печати, играли с силами, которых не понимаете. Теперь пришло время расплаты. Ваш мир… он никогда не был вашим. Он был лишь временным пристанищем. Мёртвые города, мёртвая планета – это та участь, которую вы избрали для себя. И теперь я вернулся, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву!
Морт почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Он понимал, что каждое слово незнакомца – не просто угроза. Это была правда, от которой становилось страшно.
– Мы не знали, – сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кричало. – Мы не хотели этого. Дай нам шанс исправить ошибку. Нам не нужно тысячи лет. Хотя бы пару десятилетий!
Незнакомец смотрел на него несколько секунд, затем медленно покачал головой.
– Шанс?! – его голос звучал почти с сожалением. – Вы уже сделали свой выбор. Теперь остаётся только наблюдать, как ваш мир вернётся в то состояние, в котором он должен был оставаться.
Коваль, услышав кодовое слово «тысяча», что являлось внутренним сигналом для минирования помещений, понял, что командир специально тянет время. Воспользовавшись моментом, пока незнакомец отвлёк своё внимание на Морта и ослабил хватку, он подал остальным сигнал: «Код – тысяча. Башню необходимо уничтожить».
Стараясь не привлекать внимания, бойцы рассредоточились и установили взрывчатку на стенах. Коваль выставил таймер на шестьдесят секунд. По его расчётам, этого времени было достаточно для того, что бы покинуть башню.
– Сейчас рванёт! – рявкнул он, подавая Морту сигнал.
Отряд бросился к выходу, но человек, стоящий перед кристаллом, снова поднял руку. Волна энергии ударила их, но на этот раз бойцы были готовы. Они укрылись за толстыми бетонными колоннами, поддерживающими потолок.
– Таймер! – крикнул Коваль, указывая на часы.
Морт бросил взгляд на таймер: оставалось сорок пять секунд.
Забросав незнакомца светошумовыми гранатами, они бросились к двери ведущей наружу.
Стоило бойцам покинуть башню, как тут же за их спинами раздалась серия оглушительных взрывов. Башня начала рушиться, а кристалл, казалось, сопротивлялся разрушению, засветился ярким светом. Но через мгновение всё вокруг поглотила ослепительная вспышка.
Отряд «Волкодава» был отброшен взрывной волной. Морт, прикрывая голову руками, почувствовал, как земля уходит из-под ног. Когда он открыл глаза, то увидел, что башня разрушена, а кристалл исчез. Руины города вокруг них начали осыпаться чёрной пылью, словно песчаные замки сметаемые порывами ветра.
– Внимание, бойцы! – громко и твёрдо произнёс Морт. – Всем срочно покинуть границы города!
Бежали быстро, несмотря на тряску под ногами.
– Мы сделали это, – прошептал Коваль, когда они оказались на безопасном расстоянии от ещё осыпающихся руин мёртвого города.
Но Морт не был в этом уверен. Он смотрел на руины, чувствуя, что что-то всё ещё не так.
Воздух был наполнен странной тишиной, небо над ними начало светлеть, но вдалеке, он увидел тёмную фигуру, которая медленно исчезала в тумане.
– Это ещё не конец, – сказал он, сжимая кулак. – Они вернутся. И мы должны быть готовы.
* * *
– Слушаю тебя, капитан, – сквозь непродолжительное шипение рации, раздался уставший голос Кириллова. – Что-то удалось выяснить?
– Товарищ генерал! – чётко, словно молот бьющий по наковальне, принялся докладывать обстановку Морт. – Следов военных не обнаружено! Но мы столкнулись…
– Что за… – перебив капитана, донёсся встревоженный возглас Кириллова.
Следом из динамика донеслись скрежет, звон бьющегося стекла и леденящий душу смех хранителя чёрного кристалла.
– Отряд! – рявкнул Морт. – Быстро к «вертушке»!
Александр Васин Я ВСЕГДА БУДУ РЯДОМ…
Больше всего Джека угнетали тишина и отсутствие движения. Тишина была странная. Пропали привычные звуки: шелест ветра, скрип веток, треск неоновых вывесок, клёкот дерущихся в пыли голубей… Какая сказочная какофония, оказывается, окружала Джека раньше, набор звуков, на который он даже не обращал внимания. А как бы хотелось вернуть те, на которые внимание обращал: потрескивание виниловой пластинки, плеск наливаемого бурбона в рокс или, на худой конец, торжественный бой часов на центральной площади.
Но этот город был мёртвым, абсолютно мёртвым и глухим. Виски Джек, конечно, нашёл в первом же попавшемся баре – пустом и заброшенном, как и все здания вокруг. Но звуки не появились. Ни когда он откупоривал бутылку, ни когда наливал в стакан, ни когда чокался со своим отражением в зеркале. А часы на площади навсегда застыли на отметке 23:15.
Хотя нет, звуки всё же были. Они были редкими и оттого – пугающими. Неожиданно упавшая швабра в баре разрывала тишину не хуже револьверного выстрела; а захлопнувшаяся под собственной тяжестью дверь производила эффект разорвавшейся гранаты. Но если швабру брал в руки сам Джек и истерично начинал мести, никаких звуков не было. Все двери в баре он закрывал с размаху, но напрасно – он был словно героем старого немого кино. Вот только никакого тапёра за старым раздолбанным пианино, притулившимся в углу, конечно же, не было.
Джек привык к тишине на третий день. Точнее, смирился с ней. В конце концов, это были правила той игры, на которую он обрёк себя сам. Потому что хуже тишины была неподвижность. Именно отсутствие движения делало этот город полностью мёртвым.
Первое, что увидел Джек, очнувшись здесь, – палящее солнце и застывшие облака. Он провалялся на земле, приходя в себя, не менее часа, но за это время светило не сдвинулось даже на миллиметр. Облака, изображавшие какую-то причудливую форму, застыли, будто приколоченные. Позже, бродя по ровным перпендикулярным улочкам этого города, он понял, что не видит и не чувствует ни малейшего шевеления. Это было жутко, настолько жутко, что хотелось закрыть глаза и бежать отсюда прочь. Но из мёртвого города не было выхода. И раз за разом Джек, по привычке часто оглядываясь, возвращался в бар, ставший ему домом.
Он закрывал двери и ставни окон, напивался дармовым виски и, свернувшись под пледом на кресле-качалке, сквозь похмельный сон вспоминал, как всё начиналось…
* * *