Сергей Кубрин – Виноватых бьют (страница 39)

– Ой, какой молоденький, – заявляет с порога и улыбается, улыбается.

В шесть утра выпил кофе. Понял, что мир всё-таки совершенен. Устал что-то.

К сожалению, я теперь очень известный следователь. В какой бы городской отдел ни приехал, обо мне уже знают. Только услышат фамилию – и понеслось.

– Ты тот самый, кто стихи пишет?

– Да не стихи он пишет, а рассказы. Да, Серёга?

– Ну, – говорю, – написал что-то, да…

Я не знаю, что отвечать. Мне всегда неудобно от подобных вопросов. Говорю, что не понимаю, о чём идёт речь. Вы меня с кем-то путаете, ребята. Иду, короче, в отказ.

Спросил у начальника, будет ли премия ко Дню полиции.

– Ты, – говорит, – получал уже какую-то премию.

Не поспоришь, короче.

Дудь спрашивает Шило: есть ли полицейские, которые слушают «Кровосток»? Будто бы полицейские только и делают, что слушают гимн России и смотрят «Улицы разбитых фонарей».

Время от времени ко мне заходит начальник и спрашивает, читал ли я «Мир как воля и представление» Шопенгауэра. Нет, говорю, не читал. У меня в производстве двадцать четыре уголовных дела. Какой ещё Шопенгауэр.

Потом он забывает и опять спрашивает: не читал? Не читал.

Прочитай обязательно.

Он очень любит немецкую философию.

Сегодня зашёл, осмотрелся, кивнул. Ну? Нет?

Нет.

Думаю: надо прочитать. Может быть, там секрет какой. Что он так переживает.

Кассирша в «Пятёрочке» постоянно советует мне, что купить на вечер, напоминает про карту, где у меня, наверное, уже миллион баллов, и радуется, когда я НЕ беру пиво или сигареты.

Если честно, я не очень люблю, когда у неё рабочая смена. Хотел сегодня бутылочку пива выпить – а не взял, неудобно как-то.

Телефон третий день требует провести «очистку мусора». Боюсь нажимать, мало ли что.

Начальник ругается, никак не откроет входную металлическую дверь. Там кнопка есть. Заедает немного.

– Надо нежнее, – говорю, а сам стою жду, когда он уже.

– Нежнее ты с женщиной будешь.

Открыли. Идём.

– Любая женщина, – говорю, – как свежая могила.

– Ещё чего скажешь, – не понимает полковник.

…Дежурные сутки. Заявители, все дела.

«Любая женщина – как свежая могила…»[2] – слышу из коридора.

– Чего это он? – спрашивает оперативник.

– Стихи читает, совсем плохой стал.

– А у тебя, кстати, в «Молодёжи» ничего нового не вышло?

– В «Юности»? – уточняю на всякий.

– Да-да, – виновато смотрит опер, – в «Юности».

Не отдел, а литературный кружок какой-то.

Весь день думал: почему же так жарко, господи? Потом решил, что Господь Бог здесь ни при чём. Как и во всём остальном.

Бог не есть ответ, но бог есть вопрос.

Сидишь иногда уставший, помятый, вырванный, нелепый, какой-нибудь ещё, кое-какой – никакой, короче. И слышишь – не наяву, но слышишь: «Ну как, жарко тебе?», – и молчишь, и не собираешься отвечать.

И, и, и. Бог есть союз; кажется, соединительный. Не знаю, не помню, я в школе учился хорошо, но мне лишь задавали вопросы.

– Виноват, – сказал я, когда последним упал в строй.

– Виноватых пиздят, – категорично ответил сержант Горбенко.

С тех пор я никогда не извинялся, никогда не признавал вину. Никто меня больше не трогал.

Хочу нарастить выбитый зуб, но боюсь, что забуду, каково мне было.

Всегда и во всём виноват ты сам.

Допрашивал свидетеля, молодую маму. Пришла с ребёнком – мы после вас на детский праздник, говорит. Мальчик Егорка. Год с небольшим.

Когда настало время читать и подписывать протокол, девушка смело протянула мне Егорку. Я сперва растерялся, а потом с Егоркой мы гуляли по отделу. Показывал ему всякие интересности. Крохотный такой. Внимательно слушал мои истории про преступников и смеялся.

Спросил у начальника, можно ли стать красивым, богатым и знаменитым.

– Посмотри на меня, – ответил начальник.

Нельзя, короче.

В 23:58 поступил вызов. Никогда ещё Новый год не был так близко.

Весь вечер пью пиво, а пиво не кончается. Даже не знаю, что делать. Никогда не был в такой ситуации.

Перечитывал свой текст (чтобы двинуться дальше). Уснул на середине. Интересно получается.

В первом часу ночи зашёл к начальнику.

– Разрешите, – говорю, а сам вхожу без разрешения.

Я – дежурный следователь. Он – ответственный за весь отдел.

– Чего тебе, Кубрин?

Сидит в спортивных штанах, в толстовке с надписью «Россия». Кино какое-то смотрит, ментовские войны или что-то.

Спросил, как быть. Не могу доказать вину, и всё прочее.

– Сахар есть? – спрашивает.

Пили кофе, смотрели НТВ. Потом позвонил дежурный и сказал, что нужно куда-то ехать, что-то опять случилось.

– Заебали, – подытожил начальник.

Так посмотришь – нормальный человек. Неудобно даже.

Общаюсь с одним. Говорит:

– Я за неделю был на двух конференциях – сначала в Тель-Авиве, потом в Берлине. А ты что, как?

– Я?.. Я за день побывал в двух притонах: сначала в алко, потом в нарко.