Сергей Кубрин – Виноватых бьют (страница 40)

Литература ничем не отличается от девушки. Ты должен отвечать за слова, быть мужественным и верным. Обещал – женись. Иначе не получишь ничего.

Порядочная девушка. Но иногда ведёт себя как сука.

Если дослужиться до майора, то похоронят за счёт государства.

Ну, так себе, конечно, мотивация.

Пришёл начальник и сказал, что нужно допросить двоих. А я уже ботинки почистил, сейф закрыл.

Хотел что-то придумать. Не придумал.

Фантазии – никакой, тоже мне писатель…

– Двоих, значит.

– Двоих, – говорит, – ещё адвокаты. Ну, разберёшься.

Сижу. Разбираюсь.

Пятница, вечер. Мне бы то, а я здесь это.

Пишу ему смс, что после одиннадцати не продадут.

«Тебе какое?» – спрашивает.

Хороший начальник. Лучший.

Вчера какие-то великозвёздные сотрудники учили меня жизни, пытаясь объяснить, что нужно делать выбор: либо служба, либо литература.

Иногда меня учат жизни крутые писатели: требуют определиться, потому что литература не прощает, а служба не красит.

Было время, когда я слушал и этих полковников, и тех писателей. Я даже переживал когда-то. Теперь первым говорю, что мне безразлично их мнение (звёзды падают), а вторым улыбаюсь в ответ и молчу.

После того как дед посадил репку, он решил написать книжку, потому что репка сидела ни за что, а литература якобы спасает.

Начальник раздаёт бумагу. Каждому по пачке.

– Товарищ подполковник… – хочу обратиться, не успеваю.

– Понял-понял, – говорит, – писателям по две.

Дают – бери. Не поспоришь.

В Хосте[3] – тут я теперь живу и служу – очень всё неторопливо, и очень все неторопливые. Зайдёшь, например, в «Вареники» за варениками, или, например, в гастроном за курабье, или в «Магнит» какой-нибудь зайдёшь, – так простоишь там недели две, прежде чем.

Я человек нервный, психованный, суетной. Мне надо жить быстро, непонятно и сразу. А тут не знаю даже, как.

«Вам пакет большой или маленький?»

«Маечку – не-маечку?»

«Две оплаты будет».

«На вторую кассу пройдите».

Мне большую маечку, пожалуйста, и побыстрее.

Нервный, как ни крути, психованный.

Пошёл я, значит, в аптеку.

После каждых дежурных суток – голова к хуям. Сам-то привык, а эти – нет.

– Здравствуйте, – говорю, – элеутерококк, пожалуйста.

По слогам так, правильно.

– Элеутерококка нет, – улыбается очередная, даже не посмотрев по своему компьютеру, есть или нет действительно, будто знает наверняка, словно каждый день кто-то приходит и берёт этот долбаный элеутерококк.

А мне как бы надо. После суток – всегда разрывается. Никак не разорвётся.

Стою молчу, не ухожу.

– Элеутерококк, говорите?

– Элеутерококк, – говорю.

– Тридцать два рубля пятьдесят копеек, – улыбается, – оплата картой?

Поднялся я, значит, в свой дом на горе. У меня тут холодильник настоящий и кровать с одеялом. Ну, думаю, сейчас одну столовую ложку – и спать.

Разделся, умылся, хряпнул прямо из горлышка – нет у меня никакой ложки. Чувствую: не элеутерококк. Слишком приторный, сладкий.

Хожу злюсь, на аптекаршу грешу: шипящими, шумящими, всеми сразу.

Выпил я, короче, какой-то «Ротокан» – экстракт для приёма внутрь. Откуда он взялся, не помню.

Холодильник маленький, да настоящий – внутри всё, от сахара до хлеба, и огурцы всякие.

От муравьёв прячу, от клопов там разных. Эти тут единственные, кто не тормозит. Беспокойно скорые, вездесущие.

Выспался, как дурак. Побрился под Котовского. Хожу довольный.

Надо бы шампунь купить, да волос нет. Бесит прямо.

Выезд. Телесники.

Умар избил Ибрагима.

Горы спрятались, ничего не говорят.

Маша – следователь из Норильска, на Севере служила. Два года и восемь месяцев.

– Так-то нормально там, – говорит. – Правда, нельзя улыбаться, когда метель.

Вот она и улыбается. «Смотри, какое дерево! Смотри, какое море!» Соскучилась, натерпелась.

Мы вчера в «МореМолл» поехали. Она там на радостях скупила всю летнюю обувь. И очки ещё. Солнечные.

А потом в «Читай-город» пошли. Я хотел купить «Клару и Солнце» Исигуро, а Маша не хотела, но купила что-то про психологию.

Она учит меня наслаждаться мгновением, жить секундой. И сама ходит, улыбается.

…Проснулся я сегодня, значит. Вышел покурить. У меня тут беседка, все дела: птички, цветочки, зелено-презелено.

Сижу. Руки так вперёд выставил, типа расслабляюсь. Солнечные ванны, божий свет.

Затянулся, выпустил. Хорошо-то как, господи.

Ну, думаю, задача выполнена. Кажется, научился. Спасибо, Маша, не забуду.

Иду обратно, смотрю – подполковник местный. С пакетом вышагивает. Пялится.

– Здравия желаю, – говорю.

– Здравия желаю, – говорит.

И сигареты кончились.