Сергей Козлов – Романовы. Преданность и предательство (страница 17)
В один из таких буднично-суетливых госпитальных дней санитары прикатили к операционной кушетку, на которой лежал без сознания Николай Яковлевич Седов. Хирург осмотрел его, прочитал записи полевых коллег в анамнезе и скептически резюмировал:
– Штабс-ротмистр Седов… Очень тяжёлый случай… – в голосе хирурга прозвучала безысходность.
Услышав это имя, Александра Фёдоровна, которая должна была ассистировать вместе со старшими дочерями, кинулась к раненому:
– Николай Яковлевич?! Ювелир…
– Ювелир? – удивился хирург.
– Он ювелирно владеет холодным оружием. Его надо спасать! – пояснила встревоженная сестра-императрица.
– Ваше Величество… мы сделаем всё возможное…
Александра Фёдоровна ответила тихо, но внушительно:
– Здесь нет величеств, высочеств, сиятельств. Здесь есть вы и мы, ваши помощницы. И сейчас от вас зависит жизнь этого блистательного офицера…
– Скорее, от воли Божьей, Александра Фёдоровна… – неуверенно потупился хирург.
– Тем более… Давайте поможем Господу Богу, если хоть что-то в наших силах, – призвала государыня.
– В операционную, – дал санитарам команду хирург. Теперь в его голосе звучала решимость.
– Спасите его, Ваше Величество! – услышала Александра Фёдоровна голос со стороны.
Обернулась и увидела корнета Маркова с перевязанной рукой.
– Корнет? И вы тоже ранены?
– Да, но не так тяжело, как ротмистр. Он спас мне жизнь… Если он не выживет…
– Он выживет. Молитесь, корнет, молитесь… – твёрдо и решительно оборвала его сетования государыня. – Позвольте, я буду ассистировать, – обратилась она к хирургу…
Сложная и утомительно долгая операция шла к завершению. На лбу хирурга постоянно выступали крупные капли пота, которые едва успевала промокать салфеткой Ольга. Александра Фёдоровна подавала ему инструменты, а Татьяна принимала использованные. Наконец, врач сделал шаг от стола, доверяя младшему коллеге наложение швов.
– Ну вот. Я сделал всё, что мог. Дальше, – хирург поднял глаза к потолку, – действительно Его воля и… воля к жизни нашего офицера.
– Благодарю вас, – тихо сказала Александра Фёдоровна, а за ней повторили Ольга и Татьяна.
– Теперь ему нужен особый присмотр и уход, – заметил врач, снимая перчатки.
– Ольга Николаевна будет лично за ним присматривать.
Ольга кивнула в знак безропотного согласия.
– И я. Я сама буду за него молиться, – добавила императрица. – Может, Царица Небесная услышит царицу земную…
Оба хирурга посмотрели на Александру Фёдоровну с нескрываемым уважением, даже восхищением.
В операционную заглянула Анна Александровна:
– Как он? – тихо спросила она.
– Как Бог даст, – ответила подруге царица.
– Будем молиться, – точно слышала последние слова Александры Фёдоровны, подтвердила Вырубова. – Там Марков волнуется…
– Сейчас все пойдём в церковь, – тоном, не терпящим возражений, объявила Александра Фёдоровна, – и закажем благодарственный молебен.
– Уже благодарственный? – тихо усомнилась в правильности выбора Татьяна.
– Именно благодарственный, – уверенно подтвердила мать.
4
Начальник немецкой разведки, полковник Генерального штаба Вальтер Николаи сидел за столом в своём кабинете над ворохом иностранных газет, пребывая в наилучшем состоянии своего духа – рабочем. Перед столом его вольготно развалился в кресле один из лучших агентов в России Александр Альтшиллер – вездесущий и пронырливый, умный, наглый и умеющий из всего извлекать собственную выгоду. К примеру, Николаи знал, что с каждой переправки людей или информации через фронт Альтшиллер имеет свой процент и, кроме того, пользуясь «служебными окнами» на линии фронта, помогает коммерсантам в прифронтовой торговле с обеих сторон, опять же получая от них немалую мзду. Но полковник вынужден был закрывать на это глаза, потому что то, что мог делать Альтшиллер, мог делать только Альтшиллер.
– Что у нас с Сухомлиновым? – спросил Николаи о русском военном министре, поднимая глаза от русских газет.
– Да, господин полковник, – вернулся откуда-то из своих мыслей или расчётов Альтшиллер. – Я уже докладывал, что его связь с девицей Екатериной Бутович позволила нам поставить его в полную зависимость. А его родственник Николай Гошке-вич согласился работать добровольно. За деньги, разумеется. Я… оплатил… – намекнул агент.
При упоминании денег Вальтер Николаи поморщился:
– Вы же знаете, вам всё компенсируют с процентами. За деньги – это как раз надёжно. Уж если мы платим русским революционерам, то почему не платить нашим друзьям, поставляющим нам ценные сведения. Из русских либеральных газет я сделал вывод, что англичане ведут кампанию, в которой намерены представить русскую императрицу и её ближайших друзей нашими друзьями и борцами за сепаратный мир. Это интересно…
– Нам следует противостоять этому? – поднял брови Альтшиллер.
Шеф разведки не уловил иронии агента, потому что судьба Аликс его никогда не волновала, а вот в её сестру Эллу в молодости был по-настоящему влюблён кайзер Вильгельм. Но теперь её звали Елизавета Фёдоровна, и она, овдовев, чем дальше, тем больше превращалась в самую обычную русскую монахиню.
– Господин Альтшиллер, я считал вас более дальновидным человеком. Ведь вы мастер замечательных шахматных партий на поле разведки. Вы ставите сети, из которых никому не выпутаться. Неужели вы не понимаете, что англичане тратят время и силы попусту, но так или иначе это нам на руку. Их работа обеспечивает рост недоверия к русскому трону, помогает партиям, которые мы финансируем, ну и, если немного пофантазировать, действительно оставляет России шанс пойти на сепаратный мир, когда мы прижмём их чуть посильнее. Вы же помните, как всё удачно сложилось на Дальнем Востоке. Революция, англосаксы, которые ослабили своего будущего союзника, а мы выигрывали в любом случае, – закончил свою тираду Николаи и улыбнулся, как ребёнок, который знает, где родители спрятали для него подарок. – Пусть работают. Не мешайте им. Что с переправкой данных в прифронтовой полосе?
– Всё в порядке, господин полковник. Местные жители всего за двадцать рублей готовы перевести за линию фронта хоть чёрта. Особенно лавочники и трактирщики. А русская контрразведка даже не пытается с этим бороться. Некоторые из жандармов сами наживаются…
– Прекрасно, продолжайте, Александр. Я доложу о вашей успешной работе лично кайзеру.
После этих слов Альтшиллер, несмотря на то, что на нём был щёгольский костюм, а не военная форма, театрально поднялся и даже сделал вид, что вытягивается по стойке смирно. На что полковник ухмыльнулся и чуть ли не руками замахал:
– Ну, вам не следует так подчёркивать свою преданность. У вас другая работа. Да, и доставьте мне подробные сведения об этом Распутине, о котором говорят, что он убеждал императора Николая не вступать в войну с Германией. Нам важно знать, что сейчас у него на уме. Я читал, что он был ранен и еле выжил в Сибири. Уверен, у вас есть люди в его окружении. Узнайте всё.
– Хорошо, господин полковник.
– О финансировании не переживайте. В этот раз через ваши счета проведут средства для двух партий в России. Проследите, чтобы они дошли точно до адресатов.
Альтшиллер, который хоть и заметно расслабился, но продолжал стоять, не смог скрыть своего привычного интереса:
– Должно быть это очень большие средства…
– Пусть это вас не заботит. Это намного меньше, чем стоит построить крейсер или оснастить артиллерийскую батарею. Но ваша доля там, как обычно, предусмотрена. Хотя, – полковник подмигнул агенту, – вы по обыкновению возьмёте больше.
К осени даже самым ярым русским патриотам стало ясно, что война не будет победоносно быстрой. Впрочем, как и немецким. И хотя Османская империя, памятуя о русских победах, как могла, затягивала выполнение обязательств перед своими союзниками – Германией и Австро-Венгрией, было ясно, что вот-вот придётся открывать ещё один фронт на Кавказе.
Теперь император часто бывал на фронте, в Генеральном штабе, но главное – постоянно брал с собой Алёшу, если тот не был болен. Правда, и Алёша радовался каждой такой поездке, что весьма тревожило Александру Фёдоровну.
– Ники, может быть, не стоит брать с собой Алёшу в Ставку? Он ведь совсем ребёнок, больной ребёнок? – спрашивала Александра, когда они вместе с Николаем смотрели, как дети веселятся в парке, подбрасывая вверх вороха опавших листьев.
Вместе с детьми резвился их учитель Сидней Гиббс, а под ногами всей этой ватаги суетился неутомимый спаниель Джой – друг Алёши. И только «дядька» Деревенько уныло стоял в стороне, прислонившись к стволу, и больше смотрел по сторонам, чем за всей этой бессмысленной с его точки зрения игрой.
Зная любимую забаву детей, император специально приказал садовникам не убирать листья из парка. Ему доставляло огромное удовольствие наблюдать за этой детской непосредственной радостью, будто наступила не военная осень, а скажем, болдинская, пушкинская.
И хотя вопрос супруги застал его врасплох, он ответил твёрдо, тоном, не терпящим возражений:
– Аликс, он наследник. Он должен бывать в армии. Кроме того, он сам просился посетить госпиталь в Киеве, чтобы увидеть Ольгу.
Александра Фёдоровна чувствовала, когда надо покорно отходить в сторону, потому ухватилась за тему несчастной в замужестве сестры императора:
– Да… Ты давно не виделся со своей сестрой. И я помню, что Алёша – наследник престола Российской империи. Но я мать… Я буду молиться о вас… Мы с девочками будем молиться о вас…