Сергей Козик – Новелла III эротическая. Ольга и её тётушка Катрин. Легенда о времени Оно (страница 7)

– И мы до неё докопаемся! – вновь громко добавил шериф, указывая на окно пальцем. В этом случае, скорее всего он имел в виду что-то другое, а «случай с дамами», который был в его полууставших вечерних думах лишь, прелюдией к чему-то самому главному.

Они, молча, закусили яблоками кислушками, лежащими здесь же в конфетнице на столе.

– А с нами, маэстро, как это связано? – спросил Скотт прожёвывая.

– А вот как… Золото у них испанское?

– Да.

– Обе девчонки иностранки? Говорят с акцентом?

– Да.

– Помнишь, я предложил им помощь английского врача-проктолога? А она отказалась…

– Да, сэр, конопатая красотка сказала, что она врач! Я помню. Где это видано: женщина-врач!

– Вот-вот, Скотт! Какой вопрос не задай по этой парочке, ответ всегда парадоксальный! Но я скажу больше. В тот раз, так получилось, что мы с конопатой приблизились лицами друг к другу максимально, и я увидел отблеск её глазного хрусталика. Отблеск был… сиренево-фиолетового света. Точь-в-точь такой же, как в описании «Мадридского дъявола».

От слов начальника Скотта бросило в пот. Сухо сглотнув с выпученными глазами, он перекрестился. Шериф довольный произведённым эффектом, раскурил трубку, пыхнул колечком в воздух.

– Скотт, надо произвести обыск у них в комнатах пансиона, пока эта Катрин там лежит, лечится… Реквизируем испанское золото, как косвенное подтверждение связи с «Мадридским дьяволом». Привлеки к обыску священника из наших англикан. Дай ему 3 фунта… нет 2 фунта. Пусть окропит их комнаты и побудет в качестве свидетеля и консультанта. Назовём этот лист – «№1» к делу: «О проверке некоторых лондонских слухов, схожих по характеру фактов с описанными в статье о «Мадридском дъяволе» газеты «Дели курант». Я заведу папку. Надо туда же и статью вклеить…

– Сэр, как кандидат для участия в обыске, отец Дункан, наш священник из Церкви у Тауэра подойдёт? Он нам не раз помогал…

– Конечно. Он человек увлекающийся, ещё добавит своего суеверия… Фантазёр! Он мне нравится. Не откладывайте, возьми констеблей попонятливее, девчата не простые, сообразительные.

– Есть, сэр.

* * *

Утром, едва расцвело, в центральную дверь пансиона «Савой» грубо забарабанили, взбудоражив весь пансион, – и хозяев, и постояльцев, и в том числе Ольгу.

Комнаты, которые она занимала, находились на втором этаже. По шуму поднимающихся многочисленных ног она поняла, что целая кавалькада людей идет к её двери. Она притянула в постель шпагу, стоящую у кровати, спрятав её под одеяло… и вовремя… Щеколду выбили с одного удара.

Ольга приподнялась на подушках, прикрывая глубокий вырез декольте в пеньюаре, а другой крепко сжимая рукоять шпаги под подушкой. После варварского преодоления входной двери в апартаменты из прихожей в спальню постучали. Ольга отозвалась:

– Да-да, кто там?

Прокричали из-за двери.

– Констебли Лондона, служба шерифа, бэлиф Скотт! Леди Ольга, мы с Вами встречались.

Ольга слышала, как по другим комнатам затопали люди. Прошли на кухню. Дергали дверь пустой спальни Катрин, которая была заперта самой Катрин во время своего отбытия в монастырь.

– Что вам нужно!?

Дверь в Ольгину спальню открылась, и в комнату вплыл пузатый священник с кадилом в одной руке и веником-кропилом в другой. Рядом с ним шёл очень долговязый худой прыщавый юноша в чёрной рясе и шапочке пилеолусе с большой чашей воды. Нос юноши был неимоверно велик, походил на корабельный румпель с горбинкой.

Священник размашисто и звонко управлял кадилом, распространяя аромат ладана, дыма и брызгал вокруг себя водой. Служители культа, не обращали внимания на Ольгу, с молитвами прошлись по комнате, окропив всё, в том числе и широченную кровать на которой под одеялом сидела девушка.

Капли воды попали Ольге на лицо и волосы. Ольга не противилась, а ожидала окончание обряда. Священник во время окропления комнаты читал на латыни «Pater noster». Окончив действие, они не скажав ни одного живого слова удалились.

В комнату резво вошёл Скотт с двумя констеблями. Скотт тихо поблагодарил церковных людей и заговорил с порога, уже обращаясь непосредственно к Ольге:

– Не вставайте! Простите, что вот, так вот, врываемся, но это только в ваших интересах, дабы побыстрее снять всякие подозрения. А где Катрин?

– На излечении во Франции.

– Жаль, а мы надеялись получить от неё… уточнения по делу.

– Нашли насильников? – с долей иронии спросила Ольга.

– Не знаю. – холодно ответил бэлиф. – Дело ведёт сам шериф. Итак, преступим. Это шериф приказал сделать у вас обыск и опрос.

– Может быть, вы выйдите? Мне надо одеться… – спокойно ответила Ольга.

– Нет, леди, всё должно происходить так, как происходит. Так приказано. – ответил Скотт, придвинул к краю кровати стул и сел на него, раскрыв папку с листами.

– Перо и чернильницу, – приказал он. Один из констеблей, зашедших за ним следом, подал ларец с писчими принадлежностями. Скотт достал белое гусиное перо и, обмакнув в пузырёк, закреплённый тут же внутри ларца, начал писать, проговаривая вслух:

– Опрос произвёл бэлиф Джон Скотт и священник англиканской церкви прихода Церкви Всех Святых у Лондонского Тауэра отец Дункан по приказу шерифа сэра Эмбройза Кроули. Опрашиваемая Ольга оф Кустенинни. 1707 год от Рождества Христова, 7 сентября… вопрос задал… Э-э-э…

Скотт обернулся и, повысив голос, позвал:

– Отец Дункан, Вам надлежит начать опрос.

– Да, идём, мы освещали вторую спальню… – послышалось от двери.

К краю Ольгиной кровати подплыл священник со своим помощником.

«Всё-таки открыли комнату Катрин. Ничего там на виду не осталось?» – подумала Ольга с опасениями, а в слух любезно произнесла:

– Возьмите, что ли стул святой отец, коль уж вы меня не отпускаете одеться. И она запрокинула руки за голову, оставив одеяло закрывать тело всего лишь не выше груди.

Священник от окна взял второй стул. Они окружили с двух сторон ложе Ольги, как будто бы она была больна.

Священник уселся, а узрев, откровенно возлегающую Ольгу, приказал своему носатому помощнику:

– Гуль, поди на кухню к констеблям и скажи им, чтобы они меньше курили, это не благословляется церковью ибо пошло от язычников.

– Хорошо, святой отец. – Смиренно отозвался отрок и вышел весь залитой от смущения. Из пенюара девушки проглядывали светло серые подмышечные волосы и к ключицам подкатили полные груди, почти выкатившись из-под линии декольте.

Ольга улыбнулась, хитро прищурила глаза и стала бесстыже рассматривать самого священника и Скотта. Отец Дункан откашлялся и задал первый вопрос:

– Вы христианка?

– Да отец, я крещена во младенчестве клириком из Восточной Вселенской Ортодоксальной Цербской Церкви.

– Носите ли вы нательный крест?

– Да.

– Покажите.

Крест у Ольги запал в ложбинку между грудями. Ей пришлось вытянуть его из теплого интимного нутра наружу. Держа за нижнюю часть, будто прикрываясь им, она показала его и священнику, и Скотту.

Священник приблизился, внимательно рассматривая серебряный нательник. А, рассмотрев его вблизи, удовлетворенно кивнул головой. На что он фокусировал взгляд в первую очередь осталось загадкой.

Скотт шуршал пером, проговаривал перед начертанием:

– Нательный крест был продемонстрирован присутствующим. Точка… Форма символики его не противоречит… – он затормозил на этом слове и посмотрел на священника, тот ещё раз кивнул и произнёс вслух:

– Не противоречит правильному и допустимому образу христианского распятия.

Скотт:

– Пишу… «правильному образу христианского распятия».

Отец Дункан продолжал:

– Давно ли причащались сестра?

Ольга закатила глаза в воспоминаниях:

– Ну, скажем, с месяц назад за столом во время семейного обеда.

– Хорошо. – сказал священник. – И вопросительно посмотрел на Скотта.