Сергей Козик – Новелла III эротическая. Ольга и её тётушка Катрин. Легенда о времени Оно (страница 6)

– Пока так и прожила. Я во время «Оно» ещё ни разу не была, ни разу не омолаживалась. А Жак, как ты думаешь, сколько прожил? – спросила Ольга наивно.

– Я не думаю, Ольга, я знаю… Жак прожил более пяти тысяч лет.

– Сколько, сколько?

– Пять тысяч… Я его, мужа своего, видела вернувшимся в нашу брачную эпоху пяти разных возрастов. До смешного доходило. Он уходил во временной туннель утром до завтрака тридцатилетним, а пока я грела чай, возвращался уже восьмидесятилетним, говорил «пардон» и вновь исчезал на обновление и появлялся молодым юношей лет так шестнадцати отроду. «Допей чай!» – говорила я ему и тащила с собой в кровать этого почти безусого юношу. Мы оба смялись до колик, когда его юношеская эрекция не позволяла сделать ему и пару движений, как тут же происходил разряд, едва я коснусь его колбасятины. Только на третий раз могли сделать более-менее полноценно… Признаюсь, я захлёбывалась им…

Катрин подняла руки, увлекая за ними густые чёрные волосы вверх и давая им рассыпаться, упав на лицо, груди и спину…

– Ой, мамочки! – Как это было интересно, возбуждающе. Буквально всё… Господи, хочу обратно!

– А вы с ним много путешествовали по времени? – спросила Ольга.

– Постоянно. Спасибо твоему отцу, который снабдил нас временным компасом и дневником. Жак во временной навигации многое делал на глазок, иногда сильно ошибаясь. Так накопились эти капсулы в виде гробов.

– Знаю, знаю… – заулыбалась Ольга и начала цитировать:

«Это устройство поможет, автоматически записывать временные промежутки и координаты, где и когда вы были во времени, чтобы…»

Они с Катрин в один голос, в унисон, процитировали заученные наизусть слова:

– …не столкнуться с самим собой во времени и не произвести переход личности из старого тела в новое…»

Ольга наизусть помнила наставления отца …

Его лицо в тот момент было крайне серьёзно. Он хмурился, и говорил, собрав семью в своей обсерватории.

Ольга тогда мало чего понимала и ещё не имела собственных временных туннелей. Ей было 12 лет. Но на удивление слова эти она запомнила чётко:

«…Опасно попадать во время своего младенчества или туда, где вы моложе своих настоящих лет. Старайтесь не экспериментировать. Я за вас уже это сделал сотни раз. Наэкспериментировался…

Объясняю, и не устану поторять: если вы вдруг попали туда, где вы, молоды. То от сближения с хроно-аналогом, может произойти обмен телами. Вы неожиданно осознаете, что на вас подгузник, и вы прыгаете в детской кроватке под мамину речёвку: «ути-пути… ути-пути…». Ваше старое тело притянет молодую душу-личность. Так бывает, так всё устроено…»

– … Короче, вот такие дневники времени.

Пётр Сергеевич высыпал на стол куски чёрного алмаза, схожие с засохшей блестящей чёрной смолой разной величины, словно битое чёрное стекло.

– Вот… По сути эти алмазные камни – чипы-флэшки. По своему вкусу ограните их. Программу в них не сотрёт.Они изначально одинаково запрограммированы. Можете даже расколоть их пополам, сделав или перстень или подвеску, браслет… Под кожу вшивать не рекомендую. Они помогут вам не встречаться со своими аналогами более ранних жизней. Короче во многом помогут, особенно, если суждено попасть во времена жизни себя самого. Обходите себя не менее, чем за сто метров! Не возбуждайте древний рефлекс…

* * *

– Признаюсь честно, как Пьер с Жаком разбираются во всём этом для меня загадка. – сказала Катрин. – Дневником и компасом я никогда не пользовалась, хотя как украшения они всегда со мной, она посмотрела на левую руку с перстнем чёрного камня.

– А вы с Жаком думали завести детей? – спросила Ольга неожиданно.

Катрин замолчала, и у неё вдруг вновь затрясся подбородок. Но на этот раз она нашла силы ответить, сдержалась, лишь чуть всхлипнув:

– Да, мечтали. – И одной ладонью прикрыла глаза, а второй прикрыла рот Ольге. – Далее не говори ни слова!..

Утром следующего дня Катрин объявила Ольге, что отправляется в монастырь. Теперь пришла очередь расплакаться Ольге.

– Останься Катрин. Вместе будем жить в Лондоне, я буду готовить курочку, рулет говяжий, вино настаивать…

Но Катрин была непреклонна.

– Ольга, лапонька моя, – мне надо побыть одной, ты не понимаешь! Я всё ещё его жду.

– А как же я?

– Тебе надо идти вперед. Я торможу тебя. Не в твоих интересах быть при мне приживалкой.

– Но я сама хочу! – почти воскликнула Ольга.

– А я хочу в монастырь. – тихо ответила Катрин. – Я тебе буду оттуда письма писать, как в старину. Печать сургучёвая, зелёно-желтоватая бумага, почти пергамент, гусиным пером… Королевская почта… Ты же в этом времени ещё поживёшь?

– Ну, да. Ты же знаешь, я для Ньютона по физике трактат редактирую. Ещё два года работы, не меньше. Он пишет медленно, придворные интрижки у него отнимают много времени…

– Вот и славненько! Глядишь, и я к тому времени душевно поправлюсь…

Ольга молча сблизилась с Катрин и обняла её.

Катрин поцеловала её в ушко:

– Кошка ты моя конопатая, не скучай! Я обязательно буду писать тебе.

– А где этот монастырь?

– Где-то на границе Франции с землями дойчей, возле городка Энбурга. Я точно не скажу. Приеду на место, отпишу.

– Катрин! – вскрикнула Ольга отчаянно крепко обняла красавицу тётю и подругу всех её молодых лет.

1707 ГОД. КОРОЛЕВСТВО ВЕЛИКОБРИТАНИЯ. ЛОНДОН.

7 СЕНТЯБРЯ. АПАРТАМЕНТЫ ШЕРИФА.

Поздним вечером шериф Кроули колокольчиком вызвал к себе бэлифа Скотта.

Скотт застал начальника, продолжающего сражение с бумагами казначейства, с гусиным пером в руке под ярким настольным канделябром из пяти восковых свечей.

– Вызывали?

– Да, Скотт, садись и плотнее закрой за собой…

Шериф отложил перо, снял парик и напялил его на голову-манекена, стоящего на столе. Скотт участливо ожидал пока начальник почешет от долгого ношения парика коротко стриженную седую клокастую шевелюрку.

– У нас тут недостача по казне… – продолжая сообщил шериф, как от вшей прочёсывая со страстью кожу головы. – Скотт, нам предстоит провернуть одно дело, не совсем правильное… с глупой точки зрения несколько неэтичное лучше сказать, но логичное… Я уверен, ты помнишь тех дам со шпагами? История с изнасилованием виконши из Богемии?

– Конечно, сэр. Ещё бы! – и Скотт, молча, показал на себе огромные груди и крупный зад. Шериф взглянул на его пантомиму.

– Именно так, очень похоже!

– Забыть трудно, я раздал по констеблям их случай, «нашли» нисходя с места… Вы хотите возбудить процесс? Собственно, нам известно всё про этих «весельчаков». Эта кампания гуляет регулярно. Будем брать?

– Ты что, спятил!? Я тоже их знаю. Кампания эсквайров от очень влиятельных господ! Не пройдёт и полчаса, как половина из них будет продолжать гулять. А мы с тобой вряд ли уже погуляем… Не стоит даже мыслить об этом. Что было, то было. Виконше не надо было шляться по подворотням в неурочный час.

– Согласен, сэр.

Шериф понизил голос до заговорщицкого тона:

– Я внимательно проанализировал всю информацию по этому делу и пришёл к выводу. Наши «клиенты» отнюдь не весёлые эсквайры. Наоборот! Наши клиенты эти дамочки со смутными историями и мотивами.

– Внимательно вас слушаю…

– Вино будешь?

– Да, сэр.

– Достань бутылочку красного бренди… А натолкнула меня на размышления всё та же статья о «Мадридском дьяволе». В статье содержится достаточно подробное описание о сиреневом сиянии, исходящем из глазных хрусталиков собаки. Подтверждается наличие свечения всеми, кто видел это существо. Вот, зачитываю: «…подтверждение правдоподобности существования оборотня является единое описание блеска хрусталика в глазах чудовища. Оно имеет пронзительный сиренево-фиолетовый оттенок… Этот отблеск видно в темноте на дальность более тридцати метров…»

Скотт разлил по бокалам вино. Шериф подхватил свой и, держа свой бокал на подъёме, быстро произнёс:

– За правду.

Они чокнулись.

– За истину, я бы уточнил. – вновь добавил словоохотливо шериф.

Они выпили.