Сергей Козик – Новелла II педагогическая. Один в школе (страница 3)
Петя включил его и, достав гвоздь с намотанной на неё проволокой, всунул в гнездо антенны. Появился звук и мигающее сквозь помехи изображение. Петя поставил железную миску с котлетами и запеканкой на плитку и включил её.
Вскоре ужин заурчал, зашипел в унисон с телевизионными помехами. По телеку началась передача «Очевидное невероятное»… Шла заставка.
Через прерывающийся шум помех послышался привычный баритон:
«О, сколько нам открытий чудных,
Готовит просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений парадокса друг.
Александр Сергеевич Пушкин».
После музыки, голос Сергея Капицы поздоровался:
«Добрый день. Сегодня тема нашей передачи «Клонирование». И у нас в гостях член /шум телевизионных помех/… профессор биологических наук… /шум телевизионных помех/… Здравствуйте…».
«Здравствуйте» – ответил гость передачи.
Петя сел перед телевизором в кресло, ноги забросил по-американски на стул. Картошка и котлеты продолжали шипеть в миске, которую он, подложив полотенце, разместил на коленях, а пока жевал хлеб с маслом и солью по телевизору продолжали вещать: «…Термин клонирование до недавнего времени использовался исключительно в растениеводстве, но в ряде фантастических произведений его стали употреблять и по отношению к созданию копий живых существ. Стали высказываться смелые предположения о начале клонирования человека. Расскажите нам, насколько это оправдано, и возможно ли с точки зрения советской науки клонировать человека…» Шум помех… Картинка вновь восстановилась. Полный дядя в очках отвечал:
«…Буржуазная пресса в погоне за сенсацией, конечно, излишне преувеличивает возможности своих научных исследований. Их генетикам ещё очень и очень далеко до разрекламированного в газетах прорыва, а вот в Советском Союзе, наши учёные находятся на передовых позициях в данном вопросе. Могу вам компетентно заявить, что до клонирования живого существа ещё очень и очень далеко…»
В окно резко застучали. Петя вздрогнул. Обернулся.
В окне виднелась совершенно лысая башка. Её физиономия улыбалась. На шее, под башкой был накручен фанатский шарф бело-красной расцветки. В руках у пришельца залипла бутыль «Жигулёвского» пива. Пришельца звали Чел.
Настоящее имя Чела не знал никто. Возможно, и сам Чел путался кто он Витя или Женя. У него был ещё брат. Кто из них кто, Чел не запоминал, как и свою фамилию, считая всё это информацией для ментов: ФИО, год рождения, адрес… Чел был Челом, таким он стал в жизни. Собственно, все так и звали этого красномордого, побритого на голо фаната. Чела знали – и в школе, и во дворе, а особенно в детской комнате милиции, и во всех взрослых отделениях правопорядка города. Короче – яркий парень.
Выбривать на голове волосы он стал лет так в 13. Как он сам говорил: чтобы в армии и тюрьме не привыкать. Чела боялись не из-за его накаченной шеи или мышц, а именно потому что он сам не боялся тюрьмы, а казалось даже стремился туда. Его спрашивали: «Ты в тюрьму собрался?» На что он отвечал: «Я – нет, не собрался. Соберут… а вы думаете проскочить «академию»?… Ваши институты ничего вам не дадут, а в тюрьме меня жизни научат…».
Без шапки Чел ходил всегда, даже зимой.
В этот вечер на улице было примерно минус пять по Цельсию, поэтому Чел был не только без шапки, но и в лёгкой кожаной куртке нараспашку, под которой виднелась белая футболка, но не со спартаковскими символами, а с надписью на английском «A Clockwork Orange», что обозначало «заводной апельсин». Чела спрашивали, почему он носит данную футболку? Поскольку надпись относила знатоков к американскому писателю культовой книги. Чел не отвечал. Скорее всего, он даже не знал, что это за иностранные буквы. Для него главным была непонятная надпись не по-русски.
Чел сопливо проскулил, прислонив губы к стеклу (его губы были огромными, пухлыми), как и весь его фанатский хабальный рот, которым он орал на матчах «Спартак чемпион!».
– Петюнь, открой дверь. Совсем замёрз…
Петя нехотя встал и подошел к окну. Выказав тем своё хозяйское положение в ситуации. Чел стоял под окном один, скрестив руки на груди. Стучал одной ногой о другую, показывая всем видом, как ему холодно. Но недопитую бутылку жигулёвского не бросал. Петя вздохнул и пошёл ко входу, доставая из кармана тяжелую связку ключей.
Пока Петя вертел замок, Чел подошёл с обратной стороны и держал дверь за ручку, будто желая помочь быстрее её отворить.
Участливость фаната затуманила бдительность Пети, и едва дверь освободилась, Чел дернул её на себя. Но Петя успел перехватить дверь. Чел заблокировал закрытие, подставив между дверями свой мощный байкерский сапог (в одежде Чела эти боты были всегда неизменной деталью и служили гордости обладателя).
Петя хотел вернуть дверь назад, но не успел, едва сдерживая полное её открытие.
– Влип, очкарик? – проговорил Чел уже обычным своим «подонским» тоном. – Хотел от нас скрыть, что сторожем устроился в школе, да? – Чел дыхнул запахом морозца и свеже выпитого пива.
За его спиной появились ещё двое, так же одетые в спартаковские аксессуары. С ними Петя так же был знаком, но шапочно, зная только клички: Кабан и Громозека. На руках у всех троих были напульсники. Красномордая троица числилась штатной хулиганской группировкой посёлка.
Петя, пытаясь закрыть дверь, промямлил:
– Ничего я не хотел! Чел, зачем тебе?
Чел, корыстно через плечо озирался за спину Пети:
– Пусти погреться.
Петя, пытался закрыть дверь, но нога Чела стояла недвижимо.
Петя, поняв свою ошибку, почти заскулил:
– Не могу. Нельзя. Я на работе…
– А дю-юлей? – почти пропел Чел.
– Убери ногу! Я сторож.
Чел резко ударил головой в нос Петю, тот отскочил, упал, держась за нос.
Агрессивная троица проникла в прихожую школу. Зашли по-хозяйски, уверенно, переступив поверженного Петю, под ритм песни из магнитофона, который при заходе в здание включили на максимальную громкость. Хрипела в динамиках в те времена очень популярная песня группы «ДДТ» «Мама, я любера люблю». Звучал куплет со словами:
«От заграничной заразы он спасает Москву,
Он отделает любого теоретика кун-фу!
Мама, мама, мама!…
Я любера люблю…
Он мне дарит цепочки, он мне дарит значки,
В его кожаной куртке звенят пяточки,
Каждый день из Москвы он мне привозит трофей:
Скальпы вражеских панков, амулеты хиппей.
Мама, мама, мама!… Я любера люблю…».
Фанаты начали кривляться, гикать под ритм. Похватали скамейки для малышей, на которых переодеваются первоклашки. Поскакали на них, как на лошадях. Раскидали их. Заводящая песня «ДДТ» продолжала звучать…
– Чел, а давай в учительской насрём! Прикольно, а? – предложил Громозека и одним большим пальцем с чпоканьем открыл бутыль «Жигулевского пива». Крышка отлетела на пол со звоном. Троица дружно и нагло захохотала прямо в лицо Пете, выедая наглыми глазами плаксивое лицо неудачливого сторожа.
Закурили, рассевшись полулёжа у батарей отопления. Громозека так и вовсе сделал батарею отопления спинкой своей лежанки. Его развезло от выпитого сильнее других.
Музыка из магнитофона хрипела на всю громкость.
Петя, с гневом в голосе, пытаясь её переорать, бессильно вскрикнул:
– Уходите, сейчас новая физичка придёт тетрадки проверять!
Чел резко ответил:
– Врёшь! – и не сильно ударил кулаком Петю в живот.
Петя пригнулся, несколько наиграно.
– Чего ты, Чел? Я не вру…
– А когда уйдёт? – Чел ковырял в зубах спичкой.
– Не знаю…
Из Канцелярии донёсся звонок телефона.
– Это училка звонит!
Чел нахмурил свой неандертальский лоб и, схватив за шиворот Петю, потащил его в Канцелярию.
– Пойдём, Петюнь, поднимем трубку. Если врёшь, за свои слова ответишь…
Громкость звука магнитофона мгновенно снизили до минимума. Стал слышен голос из телевизора:
«… хотелось бы напомнить нашему зрителю слова Булгакова «Зачем создавать искусственного человека, когда любая баба может родить…».