Сергей Козик – Новелла II педагогическая. Один в школе (страница 2)
– Еду грей на маленькой плитке в «Канцелярии». Большую плиту на кухне не включай. Котлеты в холодильнике, запеканка на поддоне. Её переложи в холодильник. В кофейниках осталось кофе… Бери любой. Короче, разберёшься. Уже почти уходя, обернулась. – Да! Забыла предупредить! К семи часам придет Ольга Петровна, новая физичка, проверять контрольные. Ты её не знаешь, в этом году к нам пришла… Закрывай дверь плотнее, иначе снегу наметёт, придётся долбить наледь. Проверь фрамуги. Телевизор не работает, антенна сломалась.
Петя отозвался ещё нетерпеливее:
– Хорошо, хорошо… Все окна проверю… Да… Да.
Петя закрыл дверь на мощный засов. Прислушался к скрипам по снегу от шагов технички и посмотрел в темноту на её удаляющуюся фигуру. Затем повернулся лицом к школе, крепко держа связку ключей…
* * *
Петя вышел в центр холла у главного входа, прислушиваясь. Оглянулся направо, потом налево в глубины сумрачных коридоров. В одном из коридоров, ритмично цокая, мигала лампа дневного света. Петя шагнул к окну, выходящему на задний двор. Стали видны тёмные окна спортзала и столовой.
Здание хранило тишину. Школьный двор тоже.
Смеркалось. На улице практически стемнело, только синее небо ещё светилось закатным отражением.
В районе коридора столовой слышимо капал кран.
Петя остался в школьном здании один впервые в жизни…
* * *
Здесь же на первом этаже, через стену с холлом главного входа на двери кабинета, висела табличка из оргстекла с надписью «Канцелярия», Петя узнал свои художества.
Летом, два года назад он красил эту дверь.
Потёки, капли масляных белил напомнили ему утомительную возню с распушенной кистью, керосином и бесконечными газетами, подкладываемыми под окрашиваемую дверь.
Снять дверь с петель почему-то трудовик, возглавивший косметический ремонт, не удосужился. Петя надышался краской и чуть не потерял сознание. Качаясь, еле-еле выполз на крыльцо на свежий воздух и долго сидел так, проветриваясь. Ему было так плохо, что чуть не вырвало. В глазах стояли круги, а предметы покрылись голубо-розовым зловещим ободком. Вспоминая этот случай, он всегда добавлял: «Ведь есть кретины, которые специально, для кайфа, дышат в пакет с краской!»
Перед тем, как шагнуть внутрь и включить свет, Петя с порога подозрительно осмотрел через окно «Канцелярии» передний двор школы.
На улице темнота окончательно загустела. Заснеженное крыльцо и двор осветлялись только белизной снега и чуть-чуть Луны. Убедившись, что никого нет, Петя прошёл внутрь канцелярии и побыстрее вдавил пружинистый выключатель настольной лампы. Сел в кресло и снял трубку дискового телефона городского аппарата. На столе стояла ещё внутренняя «вертушка».
Петя набрал номер. … Сплошной гудок раздался резко с раздвоением, казалось крайне громко. Длинные гудки тянулись задумчиво. Наконец, на том конце сняли трубку. Голос, зевая, ответил:
– Алло!
– Стас, спишь что ли? – настырно произнёс Петя.
– Да, нет, так немного… Ну, чо? – вальяжно продолжал Стас.
– Стас, прикинь, – Петя перешёл на заговорщицкий тон. – Я теперь работаю сторожем в нашей школе! Сегодня первые сутки. Я один во всей школе!
Стас оживился:
– Класс! – но опять сник. – Ну, ты знаешь… Меня мой батяня, после того, как я не поступил в институт, взял к себе на работу в автобусный гараж. Прикинь, до сих пор не выпускает оттуда, работать заставляет. Даже погулять не даёт. Вчера так орал, я думал, убьёт. Блин, а у тебя чётко, прикольно, курорт…
– Заходи в нашу гавань, если шо?
Петя разговаривая, рассматривал висящий на стене «План эвакуации первого этажа школы №15» («П»-образное или скобообразное здание, правое крыло – Спортзал, левое – Столовая и Трудовые Мастерские, типичный проект того времени).
Стас, искренне расстраиваясь произнёс:
– Блин. Сегодня не могу. Отец арестовал, я на работе накосячил… Короче в следующий раз.
– Ладно. Давай…
– А у тебя там что-нибудь пожрать есть? – заинтересованно спросил Стас.
По коридору перед полуоткрытой дверью «Канцелярии» быстро прошла тёмная фигура. Петя, увлечённый разговором, её не увидел.
– … Полная Столовая жратвы. Запеканка, кофе, котлеты, картошка пюре с маслом, хлеба дофига…
Стас заговорил скороговоркой:
– Блин… блин… блин… Не могу!
Внутренне борясь с искушением, спросил:
– Сейчас сколько время?
Петя, глянув на круглые большие настенные часы, ответил:
– Скоро шесть. Недавно техничка ушла.
– Короче. Мать с работы вернётся, у неё попробую отпроситься.
– Давай.
Петя положил трубку и прислушался. В школе по прежнему стояла тишина. Но на этот раз различалось треньканье лампы дневного света в дальней рекреации. Петя выключил настольную лампу и вновь осмотрел двор школы.
Падающий снег завалил все дорожки школьного сада. Возле освещённого окна канцелярии хорошо просматривались заснеженные ветви.
На снегу ровно по центру двора сидела огромная чёрная собака и смотрела, как показалось Пете, прямо на него.
Петя испугался, по его шее и затылку прошли мурашки. Очередной порыв ветра сдул снег с крыши козырька. Облако белой пыли на миг затмило обзор и рассеялось. Собака исчезла. Петя порыскал взглядом по двору, но нигде её не находил.
«Привиделось?» – решил он с сомнением.
Вдруг в здании школы что-то грохнуло, предположительно наверху.
Петя резко обернулся и стал с боязнью смотреть на приоткрытый проём двери выхода из Канцелярии.
Тишина.
Петя направил лампу на выход из канцелярии. Свет от настольки осветил противоположную от двери стену коридора. Тишина и никого. «Может и грохот почудился?»
* * *
Десять лет провёл Петя в застенках школьного здания. Иногда по 12 часов в сутки. Но впервые он увидел школьный интерьер в таком ракурсе.
Буквально всё носило зловещий характер. Особенно гигантская голова «Лукича», так называли гибсовый слепок с какого-то известного памятника Ленина, стоящий на первом этаже при входе.
Белая гипсовая голова огромной махиной, почти с самый большой телевизор того времени, возвышалась по центру холла.
Первое, что видел вошедший в школу, это был взгляд белесых глаз «доброго Лукича».
Бюст заботливо красили каждый год, поскольку за учебный период на его поверхности накапливалось множество «дополнений к образу». От надписей – анекдотов, до женской помады в виде поцелуев. Но в основном не связанные друг с другом отдельные трёхбуквенные сочетания, которые знают все ученики на свете, хотя именно этому в школе их не учили. Мало того – боролись. Если бы так же боролись с физикой, может быть, её знали не хуже этих трёх букв.
Сегодня всё выглядело иначе – добрый Лукич высился недобро.
Стена, возле которой он стоял, находилась между двумя панорамными окнами. И Лукич оказывался в темноте. Из неё-то он и глядел, как вампир из своей темной могилы.
Проходя в «Столовую» Петя миновал дверь лаборантской «Биологии». Петя знал, что там буквально в сорока сантиметрах от него за дверным косяком стоит Кощей, – полный скелет человека с черепом наверху.
Все ученики знали, что Кощей – это настоящий скелет нацистского солдата СС Ганса Мюллера, вываренный в послевоенное время и проданный на чёрном рынке под видом пособия. Так это или нет, Петя не мог сказать определённо.
В предметном шкафу, здесь же в кабинете, в пожелтевшем спирте бесстыдно расставив ноги и внутренности, булькала препарированная лягушка, но живого взгляда не потеряла.
Но самое страшное стояло на шкафу. Это чучело чёрного ворона с полированным эбонитовым глазом не отличимым от живого. Второго глаза не было. На его месте торчало вырванное серое содержимое чучела.
Рассказывали, что ворон по ночам каркает один раз в час, отмеряя время, и при ходьбе по пыльной фанере шкафа цокает коготками. Но каркает он не ровно в перемену с часа на час, а где-то 32 минуты 28 секунд или 11 минут 17 секунд. И только ночью.
Говорили, что те, кто проверял этот слух, подтверждают феномен. Главное не заходить в саму лаборантскую, а слушать из-за двери.
У лягушки была своя маленькая тайна. Один раз в сутки со дна её колбы поднимался пузырик воздуха, который по логике там не мог образоваться в принципе. Лягушка дышала?
Наконец Петя добрался до «Столовой» и открыл холодильник, переложил котлеты в железную миску. На кухне из кастрюли огромным половником наложил картофельное пюре. С огромного поддона скребком подцепил и выскреб прямоугольные блоки запеканки, а подсолнечным маслом полил куски хлеба обильно посыпав их крупнозернистой солью. И с «богатым подносом» вернулся в Канцелярию, поскольку там находился телевизор, который, как сказала техничка, не работал.