Сергей Козик – Новелла I фундаментальная. Семья Стоунхендж (страница 4)
«Монгольская пустошь?» – промелькнула мысль у Андрея.
Подобную небесную «электро-активность» он наблюдал в монгольской пустоши, когда жил там, в глубоком детстве с родителями. Поражали факты одновременных ударов с неба в окоём и низу в облака! Такая активность казалась невероятной.
К ним из ложбины поднялись две фигуры в кожаных шлемах. Одна из фигур сняла шлем. Незнакомка с женским голосом оказалась молодой блондинкой не старше двадцати лет. Ветер радостно подхватил её распущенные волосы. Она, несколько смутившись, посмотрела на Андрея.
– Анна, – представилась она. Андрей ошарашено молчал.
– Анна – вновь произнесла девушка и улыбнулась.
Андрей отмёр и, заморгав быстро глазами, подобострастно протянул руку.
– Андрей…
Блондинка отпрянула от руки, пояснив.
– Хорошо, Андрей, но руки не подам. Вас ещё дезинфицировать надо.
Володя с надеждой поглядел на другую фигуру незнакомца в «мотозащите», вставшего рядом с ним на гребень холма. Он ожидал увидеть, в снявшем шлем, ещё одну красивую девушку. И человек не заставил себя ждать, снял шлем.
Им оказался мужчина за 55 лет с обветренной кожей, с седой бородой, в округлых затемнённых, но с диоптриями, дальнозорких очках оправы чёрного эбена. Его пронзительный взгляд, подчёркнутый искажениями плюсовых линз, оттолкнул Володю…
– Петр Сергеевич, – представился «дедушка», так мысленно окрестил его Володя. «Дедушка» саркастически улыбнулся, добавив:
– Не всем быть красивыми молодыми девушками, господин Киборг плюс. Будем знакомы.
Пётр Сергеевич протянул руку для рукопожатия. Володя ошарашено подал свою.
– Вова. А вам не надо дезинфицироваться перед прикосновением ко мне? – еле-еле выговорил Володя, слово «дезинфицироваться».
– Тебе? Надо. А мне нет, не надо. Мои вирусы твоих, как ручных собачек, оптом выгуливают на поводке…
– Прямо уж так! – поняв сарказм, ответил Володя.
* * *
– Где мы? – вновь спросил Андрей с восторгом глядя на дальние грозы.
– Это земля доисторического периода! – торжественно ответила Анна, вместе с ним также восторженно осматривая дали, как будто видела это впервые.
– Да, ладно! А где динозавры? – недоверчиво и наивно спросил Володя.
– Это тебе не зоопарк имени Спилберга. – ответил Пётр Сергеевич сурово, подойдя со спины и вклинившись в разговор. – Успеешь увидеть… гарантирую, твоя откушенная голова живёт целых четыре минуты. Успеешь…
– А ваша откушенная голова, вы надеетесь, проживёт дольше? – продолжая шуточный, но для себя обидный разговор, Володя.
– Моя голова, мистер Обидчивый, останется на своих плечах, поскольку я знаю об этих тварях почти всё! А ты ничего, или почти ничего, но с пафосом рассуждаешь, как глубокий знаток предмета. Хочешь попробовать выйти на динозавра?
– Нет!
– Вы, молодёжь, дерзить научились, но только и всего. Досконально разузнать о предмете, похоже, слабо. Дерзить любой дебил может. Обычно, кстати, он именно так и делает… – Петр Сергеевич, похоже, ухватился за любимую им тему, но Анна одёрнула его:
– Пап, ну ладно тебе. Вспомни откуда они. Успокойся.
– Ладно, ладно… действительно заведусь сейчас, почём зря…
* * *
Пошёл лёгкий снег.
Остальные пять человек в кожаных костюмах сторонились их троих, в том числе и Петра Сергеевича с Анной. Повозка, на которую они клали товар, имела шесть огромных резиновых колеса, похожих на задние колёса деревенского трактора и была запряжена попарно четвёркой пегих неприглядных низкорослых лошадей.
Повозка в длину расстилалась основной плоскостью не менее шести метров. Борта прикрывали нутро повозки от грязи, брызгающей с колёс, но не выше. По периметру приваренные трубы соединялись наверху в дуги. Так, что при необходимости накинуть крышу из самого примитивного брезента не составляло никакого труда. Так и сделали, мгновенно натянув брезент, едва закружили снежинки.
Сзади повозки, спиной к движению сел Пётр Сергеевич, свесив ноги над землёй. К нему подсели Андрей, Вика и Володя.
Анна каждому из них выдала черную целиковую шкуру и по запаху, и по ощущению, схожую с бараньим мехом зимнего тулупа. Раздала литровые бумажные стаканы из кафе быстрого питания, наполнив их горячем чаем из пятилитрового термобака. Этакой кастрюлей термосом или осовремененной версией самовара с откидным краном по центру.
За поводьями, на передке – козлах, разместился один из людей в шлемах, возле него пристроился ещё такой же, как он. Остальные сели по бокам, окружив гору «захваченного контрафакта».
Повозка тронулась, мягко покачиваясь на пружинных рессорах. Огромные колеса легко преодолевали любые преграды, чмокая по грязи и переваливая без особой разницы мелкие так и крупные валуны.
– … Улов сегодня не большой. – продолжил Пётр Сергеевич, словно атаман банды, после набега на поезд. Он закурил трубку, вырезанную из красного дерева. – Одно радует – пять коробок «доширака». Не конкретно «Доширака», я «дошираком» называю по студенческой привычке, всё, что является лапшой быстрого приготовления из азиатско-восточной кухни… Да уж… – он сделал паузу и почесал под бородой, высоко приподняв голову.
– … Да уж… – повторил он вновь, – Сегодня ЦРУ к нам особенно близко подобрались. Анализируют всё точнее и точнее. Надо географию пересчитывать. Или что-то фундаментально пересмотреть. Кстати, пора вас познакомить. Моя супруга – Галина Владимировна. Галя, снимешь шлем? Гюльчатай, покажи личико! – крикнул он за спину, во внутрь кибитки.
Одна из фигур в коричневых доспехах закрутила головой не желая снимать шлем.
– Не хочет. Боятся вируса от вас поймать. Вас ещё надо стерилизовать, как сказала Анна, и осеменить местными микробами. Тут природа первозданная, поэтому ваши вирусы для неё могут быть очень вредны.
Повозка двигалась довольно мягко, лишь слегка подрагивая на неровностях, которые составляли в основном серые валуны степной тундры. Это способствовало разговору без «сотрясов». Петр Сергеевич продолжал. Чувствовалось, что он наслаждается процессом введения неофитов в иной мир:
– …Остальные люди – наши с Галиной Владимировной дети. С Анной вы уже знакомы, она старшая дочь. На передке, управляются с лошадьми, мои три сына и ещё две дочери…
– Вау, большая семья! – заметила Виктория.
– Спасибо нашей маме… Ты, кстати, не мечтаешь о такой многодетности?
– Я пасс, спасибо! – ответила Виктория, при этом демонстративно подняла ладони вверх, как бы отгораживаясь и отодвигаясь от Петра Сергеевича, и от такого сомнительного для неё «счастья».
– Ты от меня отодвинулась, как будто я опасный разносчик едкой спермы. Я не могу ею инфицировать тебя на телеге через касания боком…
Виктория улыбнулась:
– Нет… Ну, правда… Не хочу!
– Напрасно…
Пётр Сергеевич раскрутил металлическую головку собственного минитермоса и налил себе своего эксклюзивного отвара. Термос его выглядел самодельной, но солидной сделанной вещью, обернутый толстой кожей с настоящей крупной пробкой из пробкового дерева. Рецепт заварки, по-видимому, был крайне индивидуальной вкусовой радуги. Отхлебнув, хозяин зелья и глава многодетной семьи, продолжил:
– …Сюда в тундру крупные животные не ходят. Они все там, в лесах, где есть листья, растения, короче – еда. Это, кстати, Вова ответ на твой вопрос, где динозавры? Самые крупные из животных в прериях – это люди. Ближайшее из племён кочует километрах так в пятидесяти на юго-восток. Иногда к нам заглядывают.
– Здесь люди есть?! – воскликнул искренне удивлённый Андрей.
– Конечно!.. Конечно, есть! – Петр Сергеевич от очевидности понимания факта даже развел руками. – Мы не так далеко во времени от шумеров. Всего-то каких-нибудь 300 тысяч лет…. Есть, неандертальцы. Встречаются, но реже – прямоходящие гоминиды, есть разумные, есть умелые, – всё, как у вас в двадцать первом веке. Ничего нового… Одна лишь разница, здесь они ещё не перемешались так запутанно, как у вас там. А пока, как в сказках-фэнтези из XIX и XX-го века: гномы, гоблины, орки и эльфы. Правда, другие породы: не фэнтезийные.
– Простите! – сменил тему Андрей. – А что у вас в термосе? Коньячок, небось? Странно попахивает. А можно мне?
Петр Сергеевич улыбнулся, и, обернувшись к остальным членам своей семьи, сказал:
– Галь, дай ещё стаканы.
Жена подала. Петр Сергеевич продолжил с нотками разочарования в голосе:
– Если бы коньячок, милейший… На… попробуй… – слово милейший он употребил не понятно к чему: к Андрею, или коньяку.
Из термоса выливалась почти кипящая жидкость плотно коричневого кофейно-нефтяного цвета. От пара вырвавшегося густым шлейфом по ветру, пошёл дух кедра и заварки.
– Сладкий? – спросил Андрей, перед тем, как хлебнуть. Он недоверчиво нюхал содержимое стакана, внимательно глядя на жидкость.
– Попробуй, не гляди. Ты думаешь, я ядом питаюсь? – ответил Петр Сергеевич.
– Кто вас знает. Может вы инопланетянин. После сегодняшнего перемещения во времени я допускаю всё, что угодно.
Петр Сергеевич ухмыльнулся.
– Правильно допускаешь. И не переставай это делать никогда. Не бойся я инопланетянин по мировоззрению, а по природе сто процентный землянин. Кстати, мы с тобой земляки. Я тоже из подмосковного Подольска…
Андрей недоверчиво хлебнул из стакана.