Сергей Козик – Новелла I фундаментальная. Семья Стоунхендж (страница 5)
– Горький, типа обычного чая. В составе чувствуется мята есть… Однозначно есть.
– Есть. – подтвердил Петр Сергеевич. – Ещё чего «нащупаешь»?
– Ну, простая чайная заварка точно… Как основа я понимаю.
– Ну, да… правильно понимаешь. Ещё.
– Лимон, но немного.
– Да. Лайм, поточнее будет.
– И какая-то добавка…
– Добавка! – эмоционально воскликнул хозяин напитка. – Какая-то добавка?! Миленький мой, там так много добавок, и таких, о которых ты не мог слышать нигде и никогда… Ну, как в целом?
– Очень мягко. Нормально, горьковато. Градус немного всё же имеется.
Володя подставил стакан.
– Чуток, мне можно.
– Дайте и мне, что ли хлебнуть. – подставила стакан и Вика.
Разливая отвар, Петр Сергеевич заметил:
– Я сахар принципиально не приемлю, стевия – максимально. Но только свежего сбора. – Ещё налить?
– Хватит пока. Я чаем уже напился. – ответила Вика. Ей напиток не пришёлся по вкусу.
Больница приФСБ. Где-то в Москве…
По ярко освещённому коридору динамично шли трое: сотрудники ЦРУ и ФСБ, а перед ними, стараясь забегать чуть вперёд, семенил долговязый, в пропорциях схожий с телеграфным столбом, худющий врач в очках тонкой позолоченной оправы.
Врач при разговоре стянул медицинскую маску под подбородок. Одет он был стандартно – в светло-зелёный медицинский костюм. Очки манерно сползли на кончик его носа, что стало придавать его голосу некоторую насморочную гундявость.
Скороговоркой он длинно и сумбурно докладывал фсбэшнику, чьё лицо источало нервно-напряжённое состояние, будто бы он едва сдерживается от того, чтобы не послать врача на три буквы или будто бы у врача дурно пахло изо рта.
Данную манеру общаться фсбэшник выработал при разговоре с подчиненными и это, на удивление, давало плоды. Люди боялись, что их перебьют и пошлют куда подальше не поняв сути из-за упущения подробностей. «Упущения», собственно, происходило почти всегда.
– Его первого привезли на вскрытие. – Скороговорил врач полушёпотом. – Анатом отвернулся, а повернувшись, обнаружил, что тот уже сидит. Буквально несколько секунд и его начали бы вскрывать!
– Чего говорит? – спросил сотрудник ФСБ.
– Кто?
– Кто? Этот… «не вскрытый чудик», который очнулся…
– Когда я уходил, он сидел молча. – ответил врач.
* * *
Все трое влетели, будто вихрь в анатомическую. Дверь открывалась и закрывалась в обе стороны, замоталась, как при шторме на корабле, не сразу придя в равновесие.
В анатомичке стояла рабочая тишина.
На одном из столов шло вскрытие.
Врач-анатом, явно кавказской национальности, с черными бровями, толстый, вспотевший на лбу, в резиновых желтых перчатках что-то настырно ковырял в теле на столе. За его спиной не было видно что. Но характерные звуки чмокающего мяса зловеще доносились из-под его рук.
Ему ассистировал медбрат, держа в руке корнцанги с зажатой на конце стальных губок дымящейся сигареткой.
Врач-анатом произнёс, не обращая на вошедшую троицу внимания:
– Дай, затянуться. – ассистент дал затянуться.
Врач, чуть подспустив маску, приник к слюнявому фильтру своими толстыми кавказскими губами, пыхнул, и вновь углубился в работу. Продолжив источать чмокающие звуки. Вдруг он заговорил, но опять же с ассистентом, а не с пришедшим «начальством»:
– Глянь, здэсь режем и оно само отходит, не надо резать по частям.
Вошедшие глупо глядели на идиллию работы по вскрытия, смущаясь её нарушить. На столе анатомов захрустело, а врач брезгливо откинул от вскрываемого туловища неопознанный кусок. На кафельном полу раздался звук железного лотка или таза, в который упала не то рука, не то часть ноги.
– Вы чего: вскрыли его!? Он помер что ли? – изумился врач ФСБ, нарушив «анатомическую идиллию». Анатом не спуская маски, как он это делал чтобы пыхнуть, с акцентом ответил:
– Я тэбэ говорил: спеши быстрее… Мы што тэбэ игрушки? На него смотрэть будэм? Попал на вскрытие – получи услугу… – и, отвернувшись от вошедших, спокойно произнес:
– Затяжечку… – пыхнул и принялся разделывать дальше.
Троица, ошарашенная произошедшим, замолчала вовсе, боясь глянуть через плечо анатома, что же осталось от «клиента». Врач-анатом спокойным голосом:
– Женя, ещё затяжечку, включай «дружбу», надо здесь, и здесь подпилить и зар-резать…
Ассистент вновь подал курнуть от «корнцанги» и включил пилочку. От вгрызающегося в кость и плоть звука у фсбэшника закружилась голова. Дым и костная пыль пошла от туши «клиента». Анатом выругался. Завоняло палёной костью. К троицы обернулся молодой ассистент:
– Изувер Убиирович шутит… Вашего клиента в палату отвезли. На третий этаж. Карточки его заберите, там на столе лежат. Диагноз: здоров! Вскрытие не требуется…
Црушник осматривая полки анатомички, увидел заспиртованный в банке пенис. Отшатнулся. Ассистент проследил взглядом и, определив, что так напугало и удивило американца, ответил:
– Один трансвестит оставил…
Троица покинула анатомичку. ФСБэшника пошатовало, он пробубнил:
– Шуточки, бля… Мясники-садисты…
Они направились в сторону лифтов. Црушник спросил:
– У вашего анатома чудное нэйм – Изувер Убиирович? У него такое имя реально? Это правда?
На что врач-ФСБ улыбнулся:
– По паспорту он Энвер Зубиирович. Это его в коллективе прозвали «Изувер Убиирович».
– И он терпит? – спросил црушник.
– Скорее всего, он не понимает. На русском совсем плохо говорит. А если и понимает, то гордится своим зловещим имиджем. Ага, вот и третий этаж…
Лифт тряхануло при остановке, шумно гремя роликами, двери раскатились. Сотрудники вышли из лифта.
* * *
В палате сидела в тени у тумбочке ближе к стене худющая медсестра. Сам больной, так же сидел, но на койке, под ярким светильником, направленным прямо на его макушку. Сиделка сторонилась, побаиваясь прибывшего из «анатомички больному».
Под рукой у неё всегда наготове был затертый маленький томик Агаты Кристи. Книжонка эта уже лет тридцать гуляла по отделениям и служила персоналу в качестве досугового средства наряду с курением.
Сегодня медсестре не удалось открыть «Агату Кристи» ни разу!
Она боязливо поглядывала на редкостного «больного», попавшего на территорию Изувера Убиировича и вышедшего оттуда целиком, не потеряв ни грамма.
Больной, отсвечивая седой редкой макушкой, едва прикрывшись простыней, сидел, максимально понурив голову. Кто не знал, что старик жив, подумал бы, что какой-то умелец сложил труп, заплетя руки и ноги так хитро и аккуратно, что он чудом не валился навзничь.
Троица подошла предельно близко к нему, нависнув тенями сверху.
– Вы слышите меня? – спросил сотрудник ФСБ напористо, едва они подошли к старику.
Старик не реагировал.
– Я пыталась с ним заговорить… – сказала медсестра.
Сотрудник ФСБ щёлкает пальцами перед ухом старика. Никакой реакции.