Сергей Козик – Новелла I фундаментальная. Семья Стоунхендж (страница 3)
– Приём, приём. Кто видит? Последний не идёт, он лежит, плывёт в воздухе. Его несут! Похоже, несут те, кого мы не видим на тепловизорах. Там ещё кто-то есть!
В подтверждение его правоты ответил второй пилот, как и остальные наблюдающие с вертолётов: «Приём, воздух-3, подтверждаю; приём, воздух-4, подтверждаю; приём, воздух-5, подтверждаю…
– Картинка чёткая! Подтверждение на старт получено. Прием! Всем бортам, всем-всем, стартуем. Группам захвата приготовиться… Наш клиент вооружен и очень дерзок, стрелять по необходимости.
Вертолёты, висящие над лесом, почти одновременно стартанули и разошлись в две стороны, неистово кромсая воздух крыльями винтов.
– На тепловизорах фигуры исчезли. – сообщил пилот. – Объектов не наблюдаю. Как поняли, приём?
– Понял. Картинка аналогичная. Приём.
Задымлённое помещение магазина.
В центре разгромленного зала стояли двое.
У одного из них бейдж «National Security Agency, USA-NSA, США (ЦРУ)». У другого «Федеральная Служба Безопасности РФ».
Ростом сотрудник ЦРУ приходился выше среднего, почти седой, породистый англичанин или шотландец, обручальное кольцо имел тонкое, пальцы бледные худые с ухоженными ногтями.
Сотрудник ФСБ был коренастый, ростом ниже среднего, кареглазый, похож на обрусевшего татарина, намечающийся животик, на шее видна толстая золотая цепь с золотым православным крестом. Обручальное кольцо очень массивное, смотрелось, будто золотая гайка на одутловатых коротких пальцах.
За их спинами с фонарями и оружием ходили сотрудники. Хрустели стёкла от витринного окна магазина, выбитого по варварски безжалостно, целиком.
Товар с разгромленных стоек и полок валялся на полу. Учебник Андрей Бессонова по «начерталке», обидчиво выглядывал из груды мусора, стекла, залитый фантой из лопнувших пластиковых бутылок и облеплен мокрым попкорном в смеси с пылью от штукатурки.
– Кое-кого нашли… – сообщил сотрудник ФСБ своему коллеги из ЦРУ.
– Сколько? – спросил сотрудник ЦРУ с небольшим акцентом.
Сотрудник ФСБ показал три пальца и продублировал, пытаясь показать, что и он немного знает английский язык:
– Фри…
– Ты сказал не «три», а «свобода». – холодно заметил американец и тут же перевёл тему. – Чего говорят найденные?
– Ничего не говорят. – с досадой от промашки «английского» ответил фсбэшник. Они, похоже, мертвы или при смерти.
– Естественная смерть?
– Более чем. Каждому из троих далеко за девяносто лет, может и все сто… почти мумии. Но врач говорит живы все трое. Но на стадии к остыванию, так сказать…
За полчаса до разгрома магазина спецслужбами
На лице Виктории, освещенном переливами, застыло выражение крайнего удивления. Глаза напряжённо не моргая, заворожено смотрели на сиреневое свечение.
– Ребята, что это! – восторженно и по-детски произнесла Вика.
Ослепительно яркий сиреневый свет заполонил не только её зрение, но и казалось, пронзил сознание.
Виктория стала слышать своё дыхание. Где-тобудто вдали, за стеной , до неё доходили ворчания и свист двигателей вертолётов, но пространство вокруг неё, как и её сознание залило и парализовали сиреневым светом.
Где-то за её сузившемся миром осознания, послышался крик, принадлежащий незнакомому человеку:
– Они могут начать стрелять. Вы или с нами или с ними! Решайте быстрее.
Голосом Андрея ответили, так же пытаясь перекричать шум двигателей надвигающихся геликоптеров:
– А это не опасно?
– Нет! У вас десять секунд! Ну! Решайтесь…
– Хорошо. Я согласен!
Голос Володи-охранника:
– Я тоже с вами! Как Виктория?
– Она отключилась, на неё подействовало излучение, берите и её, мы поможем донести. Быстрее же в круг, твою мать!
Викторию подхватили, понесли. Вскоре звуки вертолётов стихли, за ними стихли абсолютно все звуки. Виктория стала слышать только своё и чьё-то прерывистое нервное с хрипотцой дыхание…
Полдень. Доисторическая прерия
Андрей, как и Вика, потерял ориентацию и сознание от окутавшего его, и втянутвшего в свой водоворот, сиреневого излучения. Когда он открыл глаза, то увидел желтый мох, сквозь который проросла травинка с красно-краповыми листьями, похожим на папоротник.
Пушистый мох переливался от ветерка, травинка дрожала на фоне серого неба в чётком фокусе близоруких глаз Андрея.
Андрей не без труда поднялся на руках в сидячее положение, протёр глаза. Полуслеповато оглянулся. Вокруг ходили какие-то расплывчатые фигуры. Он нащупал очки в кармане рубашки, протёр линзы и водрузил на нос. Фигуры приняли более ясные очертания.
Кто-то, обращаясь к нему, дружелюбно произнёс:
– Лежите, не вставайте. Здесь давление пониженное, надо привыкнуть.
Виктория щурилась, пытаясь слепо разглядеть что-либо вокруг. Зрачки её продолжали оставаться предельно расширенными. Она не носила очки. Зрение у неё было стопроцентным, но даже она испытывала трудности с фокусировкой окружающего после ослепительного «сиреневого» проникновения в голову.
Но Володю Вика узнала. Тот очнулся раньше всех. Но более, кроме как очнуться, он не проявлял никакой деятельности. Он застыл, словно кататоник, в позе смотрящего в одну точку больного с открытым от удивления ртом. К его «удивленному» лицу приблизилась голова в шлеме с затемнённым забралом. Рука в перчатке помахала перед глазами. Из шлемофона по громкой связи донесся женский голос:
– Пап, его парализовало что ли?
К Володе нагнулся ещё один «шлем с забралом». Помахал рукой, снял печатку, пощёлкал тонкими пальцами перед глазами.
– Вряд ли серьёзно парализовало… Он просто долго удивляется.
– Не шути, пап. – сказал девичий голос. – Мне кажется, его парализовало надолго.
– Заторможен немного, но не парализован. Ничего удивительного. Он же охранник. На нём надпись есть: «киборг». Киборг он и есть – киборг. Чего ты от него хочешь? Дебил. Они все немного тормозят. Кстати, его можно было не агитировать идти с собой…
После слова «дебил» Володю, как бы разбудили, поднгеся к носу нашатыря на ватке. Он вздрогнул, кашлянул и сиплым голосом почти рефлекторно ответил:
– Сам дебил! – и икнул.
Мужской голос «папы» с живостью констатировал:
– О! Глянь, оживился. Родное слово услышал!
– Сам дебил! – повторил Володя настойчиво и угрюмо.
– Ладно, не дебил. Вставай, «киборг», я помогу.
Володе дружески подали руку. Он неуверенно встал на ноги, покачиваясь.
* * *
Водрузив очки, Андрей стал более осмысленно оглядывать людей в защитной сбруе.
Их окружали семеро и все в кожаных шлемах и кожаных коричневых одеяниях сходных с мотозащитой. Окружали, это не значит, что охраняли. Просто находились рядом, занимаясь своими делами – переставляли товар, прихваченный наскоро с полок магазина.
Они все и «пришельцы» и «ушельцы» находились в некоей яме, подобно чаше в скале. Внутренности этой «чаше» была мхом поросшая поверхность, края на высоте – лысости выветренные до камня. Над головой – туманное небо. Воздух сырой. Изо рта шёл пар.
Андрей встал, шатаясь как пьяный, поднялся по уклону и вышел из ложбины на выветренный край.
Перед взором до горизонта раскинулась огромная прерия, заросшая желтоватым мхом, лишайником, маленькими красными растениями. Андрей в своё время жил на Кольском полуострове. Сейчас ему показалось, что они находятся там.
К Андрею присоединились Виктория и Володя, так же вышедшие на край ложбины. Их поразил, удивил ветер. Носимый им воздух от вздоха буквально расправлял лёгкие.
– Где мы? – спросил, ошарашено Андрей, получая наслаждение от дыхания полной грудью, и почувствовал, как кислород проник в него так густо, что лицо стало теплеть, а голова приятно кружиться. Веяло прохладой и первозданностью.
На горизонте стояли туманные горы. Над горами урчали грозовые тучи, там как в сказке над вершинами сверкали отблески молний.