Сергей Котов – Поэма «Песнь о прогрессе нравственном и трудностях великих» (По мотивам ученых трудов современной эпохи) (страница 6)
Так бьется мысль на переднем крае, не довольствуясь общим ответом,
Вгрызаясь в тонкости, ища твердую почву под каждой из опор великого здания,
Зная, что лишь в этой rigor-борьбе мнений и рождается подлинная ясность.
ПРОЛОГ: Часть III:
Кантина 8: Форма и содержание. Механизм и дух
Но и этим не исчерпываются распри в высоком совете, о муза!
Ибо есть ещё одно противоборство, тонкое и глубокое, как трещина в мраморе:
Между тем, КАК устроена мораль, и тем, ЧТО она собой являет.
Представь себе часовой механизм нравственности — сложный, с множеством шестерён.
Вот шестерня обычая, вот пружина общественного мнения,
Вот маятник совести, вот циферблат, на коем начертаны заповеди.
И можно оттачивать зубцы, уравновешивать гири, смазывать оси,
Чтоб ход был ровен, а бой — громок. Это — прогресс формы, прогресс структуры.
Но что, если эти отлаженные часы отстают от времени бытия
И бьют, возвещая час, что уже давно пробил?
Или идут впустую, отсчитывая пустые интервалы в обществе,
Где сама потребность в их ходе отмирает?
Иные из философов, узрев сию дилемму, восклицают:
«Эта функционально-структурная хартия — лишь опись мертвого инвентаря!
Она не схватит живого дыхания прогресса, не укажет направленья!»
Но крайность рождает крайность. И вот уже другие,
Очарованные точностью механизма, забывают о духе.
Они лишь о том и пекутся, как бы отладить регулятивный прибор,
Преуменьшая главное: а какое содержание, какое вино
Наполняет этот кубок? Не превращается ли прогресс
В пустое техническое упражнение, в «моральное машиностроение»?
Так возникает образ сосуда и вина.
Вот кубок морали — его форма, его узоры, чистота граней.
И вот вино — её живое, жгучее, меняющее сознанье содержание.
Можно ли, создав сосуд совершенный, с резьбой изощрённой,
Улучшить тем самым качество вина? Или вино требует иных забот —
Терпения виноградаря, мудрости погреба, зрелости времени?
И не бывает ли так, что вино нового, едва рождающегося уклада
Долго ещё хранится в старых, потрескавшихся мехах отживших норм,
Искажая свой вкус и теряя крепость?
Вот над этой загадкой и бьется мысль, понимая,
Что нельзя принести в жертву ни отточенность механизма,
Ибо он — орудие воздействия на мир,
Ни глубину и правду содержания, ибо он — цель и смысл.
Истина, как всегда, в диалектике: в умении увидеть,
Как новое вино требует нового сосуда,
А новый сосуд обретает смысл лишь тогда, когда служит
Для хранения и приумножения благородного содержания
Вековой борьбы за человечность.
ПРОЛОГ: Часть III:
Кантина 9: Узловой пункт: Классовое и общечеловеческое
Но есть средь всех распрей одна, о муза, царица противоречий,
Узел, в котором сплелись все нити, — и развязать его есть задача главная.
Это — загадка о двух ликах морали, вечно спорящих меж собой:
Между тем, что порождено классом, и тем, что взывает ко всем сынам человеческим.
Представь два магнитных поля, чьи силовые линии пронизывают всю толщу истории.
Первое — поле Классовости, яростное, поляризованное, раздирающее.
Оно притягивает к себе все понятия: и добро, и долг, и справедливость,
Наделяя их железным смыслом интересов угнетенных или угнетателей.
Второе — поле Общечеловеческого, более слабое, но упорное,
Стремящееся к единому полюсу для всего рода людского.
И вот беда: одни, ослепленные абстрактным гуманизмом,
Видят лишь второе поле. Они твердят о «вечных истинах», о «благе вообще»,
И нравственный прогресс для них — это плавное восхождение
К неким надмирным, надклассовым вершинам духа,
Где нет места «грубой» борьбе интересов.
Они строят воздушные замки примирения там, где идет война.
Другие же, впав в сектантский соблазн,
Признают только поле классовой ярости.
Для них вся история нравов — лишь смена окопов враждующих армий,