Сергей Котов – Поэма «Песнь о прогрессе нравственном и трудностях великих» (По мотивам ученых трудов современной эпохи) (страница 5)
Чье имя, как набат, гремело над рубежами: Ленин.
Он не высекал новых скрижалей из облачного мрамора.
Он взял меч теории, выкованный Марксом, и закалил его в горне практики.
Он был переводчиком с языка диалектики на язык штурма зимних дворцов,
С языка исторических законов — на язык декретов о земле и мире.
Он видел, как старая мораль трещит по швам под грузом мирового хаоса,
И указал, что новой морали не бывать в кабинетах философов.
Она рождается в пламени революции, в суровой дисциплине строя,
В ежедневном труде на благо всех, а не кучки избранных.
И тогда подняли вой идеологи антикоммунизма, псы наемные.
«Смотрите! — кричали они. — Маркс был гуманист, мечтатель,
А этот Ленин — активист, лишенный сердца! Он отвергает вечные ценности
Ради утилитарных целей борьбы! Он стремится лишь к фабричным дымам,
Игнорируя дух!»
Но это была ложь, гнилая и лукавая, как фальшивая монета.
Ибо коммунистическая мораль, о которой говорил Ленин, —
Не отречение от духа, но его высшее воплощение,
Освобожденное от пут лицемерия и частного интереса.
Он обнажил ее сущность: эта мораль есть оружие.
Оружие в борьбе за свержение мира угнетения и лжи.
Но она же — и созидательное начало, цемент и план нового мира.
Ее критерий прост и велик: служит ли дело разрушению старого строя,
Сплочению трудящихся, построению коммунизма?
В ней нет места лицемерию, ибо она честно признает свою классовую природу,
Природу самого передового класса, чья победа есть спасение для всего человечества.
Так ленинизм стал живым мостом от теории — к практике,
От пророчества о будущей морали — к ее каждодневному творению.
И этическое наследие Ленина стало тем компасом,
Чья стрелка, свободная от дрожи, твердо указывает путь
Сквозь бури современности, сквозь туманы новых идеологических битв,
Ибо в его свете ясны и закономерности, и конечная цель —
Торжество морали, которая, не переставая быть орудием борьбы,
Станет наконец естественным законом жизни всего человеческого рода.
ПРОЛОГ: Часть III: На переднем крае науки
Кантина 7: Спор о сущностях
Но не остановилось познание на пороге открытой истины.
Сойдем же с высот прорыва в светлые залы современной науки,
Где, как в полисном совете, бурлят не умолкая споры,
Где каждый философ, честный и пытливый, отстаивает свою правоту.
Это — ученый совет в самом царстве Этики, под сводами, расписанными символами.
И первый, самый жаркий спор разгорелся вокруг самого понятия: что есть прогресс?
С одной стороны, встают те, чей взгляд суров и объективен:
«Прогресс, — говорят они, — это река, текущая по своему руслу независимо от наших желаний.
Не спросит он о классовых интересах, не свернет ради наших идеалов».
Их оппоненты, с огнем в очах, парируют: «Нет! Лишь то движение — прогресс,
Что ведет к торжеству наших целей, наших чаяний, нашего идеала!
Всё иное — лишь бессмысленное коловращенье материи».
И пока длится этот спор неразрешимый, вспыхивает другой, еще более древний:
А что, собственно, составляет сущность самой морали, что именно в ней прогрессирует?
Один указывает на вечное противоборство общего блага и частного интереса.
Другой — на отношения личности и общества, хрупкие и натянутые, как тетива.
Третий видит суть в единстве, столь же противоречивом, как стихии, — коллективизма и индивидуализма.
Четвертый восклицает: «Всё есть лишь извечная битва Добра и Зла!»
Пятый шепчет об отчуждении и мечте о гуманизме.
Иные ищут основу в простых, как хлеб, нормах «не убий» и «не укради»,
Или в призрачном, но влекущем общечеловеческом содержании заповедей.
И от того, какая сущность избрана главной, рождается новый вихрь —
Вихрь вокруг Критерия, меры всех мер.
И вот уже несут на совет десять разных мерных линеек, сверкающих каждая своим металлом.
Одна меряет степень свободы, другая — солидарности, третья — человеческого счастья.
Иная вычисляет рост сознательности, иная — торжество справедливости.
Здесь — линейка разума, там — линейка любви, дальше — долга.
И каждая в руках своего творца — пряма и непогрешима.
Но вместе они являют картину раздора, ибо сама их множественность —
Есть верный признак: строгий метод еще не найден, основа не утверждена.