Сергей Котов – Поэма «Песнь о прогрессе нравственном и трудностях великих» (По мотивам ученых трудов современной эпохи) (страница 3)
О, сколь много нужно усилий союзных!
Не одного этика, упрямого, как землекоп,
Но и лингвиста, что ловит отзвук смысла в умершем наречьи,
И историка права, и знатока древних культов,
И того, кто читает в свитках хозяйственных отчетов
Подневольную поступь повседневности.
Лишь тогда, собрав голоса в единый, дисгармоничный хор,
Может проступить сквозь туман призрачный, но живой контур —
Контур нравов народа, что пел, страдал, рождал и умирал,
Подчиняясь закону, о котором догадывался лишь смутно,
И о котором мы, сквозь толщу тумана, пытаемся крикнуть ему вопрос.
Кантина 3: Критерий в тумане
Но и это еще не вся напасть, о муза, не вся преграда!
Ибо сама мораль, будучи дитятей бытия, возжелала странствий.
Она — не раба, следующая вплотную за своей госпожой-жизнью.
Она — птица, способная отлететь от гнезда на огромное расстояние,
И парить в высотах духа, взирая на суету материи свысока.
И эта относительная ее самостоятельность — новый лабиринт,
Где теряется искомый нами судья — критерий прогресса.
Видишь ли, этот компас, что должен указывать на полюс Добра?
Его стрелка не тверда, как скала, но мечется в трепетной дрожи.
Сегодня она притянута к полюсу одного класса, сияющему правдой его борцов.
Завтра — к другому, что манит блеском
кажущейся вечности и «естественных» законов.
Куда направить лимб? Какое притяжение — истинно?
Если слушать лишь голоса самой морали, ее вечные споры,
То окажешься в хоре, где каждый выкрикивает свой камертон,
И нет среди них двух, что пели бы в унисон.
Представь же теперь сонм мудрецов, лишенных очей,
Что толпятся вокруг великого слона-истории.
Один, ухватившись за ногу, твердит: «Прогресс — это столп несокрушимый!»
Другой, теребя хвост, шепчет: «Нет, это лишь веревка, ведущая в никуда».
Третий, коснувшись бивня, вещает о смертоносной и холодной силе.
И каждый из них прав в пределах своей ладони.
И в веках всегда отыщется факт, подтверждающий правоту каждого.
Здесь — взлет гуманизма эллинов, там — кровавый пир их рабства.
Здесь — рыцарский обет, там — костер еретику.
Так рождается третья, отчаянная тропа —
тропа сомнения в самой возможности пути.
Голоса вопиют: «Нет прогресса! Лишь вечная смена масок,
Лишь бег по кругу, где добро и зло
меняются местами в пляске времен!»
И впрямь, если остаться на их стезе, на стезе идеализма и метафизики,
То дилемма неразрешима, и компас разбит навсегда.
Ибо нет в чистой логике, в игре отвлеченных понятий,
Той силы, что вырвет стрелку из власти враждующих магнитов.
Лишь обратив взор к суровой и великой практике,
К практике борьбы, низвергающей старый мир,
К практике созидания, что возводит мир новый,
Можно найти точку опоры.
Критерий сокрыт не в тумане умозрений,
А в ясном свете преобразующего действия,
Где теория становится материальной силой,
И где нравственный прогресс меряется не словами,
А освобождением живого человека от пут,
Что века казались ему самой природой и самой моралью.
ПРОЛОГ: Часть II: Прорыв: Диалектика истории
Кантина 4: Революция в понимании
Но не вечно же блуждать в тумане, не вечно твердить о круге!
Явился муж, о муза, не из рода царей или жрецов,
Но из племени мыслителей, чей ум был остёр, как сталь, и ярок, как пламя.
Карл Маркс — вот имя его, подобное удару молота о наковальню.
Он восстал против хаоса мнений, против призраков, парящих над миром.
Он ухватился обеими руками за пелену, сотканную из иллюзий,
Пелену идеалистических спекуляций, что скрывала лик истины,