Сергей Коновалов – Правило тишины (страница 6)

Он сделал это без объявления, просто вынул её из-под стула, где она, значит, стояла с самого начала, и поставил на середину стола, в круг света. Коньяк, тёмный, с длинным горлом.

— В программе нет алкоголя, — сказала Вера Аркадьевна.

— В программе нет. У меня есть.

Женя смотрела на Веру Аркадьевну и ждала. Ей было интересно, где та проведёт линию.

— Первый вечер, — сказала Вера Аркадьевна. — Со второго я попрошу вас отдать её Нине Сергеевне.

— Договорились, — сказал Гурьев и стал разливать, не спрашивая, кому.

Взяли не все. Костя взял. Лидия Карловна взяла полглотка и сказала, что это исключительно из уважения к вечеру. Женя взяла и не выпила: она держала стакан, потому что человеку с полным стаканом задают меньше вопросов. Юля отодвинула свой на ширину ладони. Алиса накрыла свой рукой и не убрала руку.

— Вы за руль? — спросил её Костя.

— Я с таблетками.

— С хорошими?

— С обычными.

Костя засмеялся. Алиса Гурьева тоже засмеялась — один раз, коротко, и Женя это отметила, потому что до этого не слышала её смеха ни на причале, ни в холле, ни в гостиной. Гурьев в торце посмотрел на них двоих и продолжил разливать.

— Давайте сделаем одну вещь, — сказала Вера Аркадьевна.

Это был приём, Женя его узнала: когда стол начинает жить сам по себе, ведущий даёт ему задание.

— По кругу, по одной фразе. Не «кто вы», а «чего вы хотите к понедельнику». Одна фраза, без объяснений. Лидия Карловна.

— Я хочу услышать тишину, — сказала Лидия Карловна. — Я живу над «Пятёрочкой».

— Юлия.

— Я хочу выспаться.

— Константин.

— Я хочу дожить до вторника без кофе и не убить никого из вас.

— Евгения.

— Я хочу четыре дня, за которые меня никто не найдёт, — сказала Женя.

— Хорошо, — сказала Вера Аркадьевна, и Женя увидела, что она это записала себе куда-то внутрь.

— Алиса.

Алиса подумала.

— Я хочу перестать считать.

— Что считать?

— Всё.

Вера Аркадьевна кивнула и не стала уточнять второй раз. Женя решила, что за этим стоит поработать позже.

— Марк Валерьевич.

— Я хочу перестать быть должным, — сказал Гурьев.

— Кому?

— Всем, — сказал он и засмеялся, и все засмеялись за ним, потому что он смеялся первым.

Дарья вынесла рыбу — судак, целиком, на длинном блюде, с картофелем и морковью вокруг. Она поставила блюдо и осталась стоять у двери, ожидая приговора.

— Хорошо, — сказала Лидия Карловна.

Дарья кивнула и ушла.

Разговор пошёл по столу сам, и Женя перестала в него вмешиваться и стала слушать. Это была её работа: не спрашивать, пока говорят без тебя.

Юля справа ела ровно и мало и держала блокнот рядом с тарелкой, закрытым.

— Давно вы у него? — спросила Женя тихо.

— Два года.

— Тяжело?

— Нормально.

— Это не ответ.

— Это ответ, — сказала Юля и посмотрела на неё спокойно, и Женя решила подождать до субботы.

— Так, а кто в шестом? — спросил Гурьев в середине рыбы. — Ты? Как гудит?

— Пока не гудит, — сказал Костя. — Я проверял. Приложил ухо к полу и всё.

— Ну, ночью проверишь.

— Я вам скажу честно, Марк Валерьевич, — сказал Костя, — я вас обманул. Я не из доброты поменялся.

— Я догадывался.

— В шестом единственное окно на юго-запад. Из всех восьми. Остальные смотрят на воду, а шестое — на материк, и оттуда видно мачту. Ту самую, с которой бьёт. Там же светится красным на всю ночь и...

Он остановился на середине слова, поднял стакан, посмотрел в него.

— И вид, — сказал он. — Красивый вид. Огонёк. Я романтик.

— Романтик, — сказал Гурьев. — Блогер, который не может без сети. Костя, тебе телефон в конверте лежит. В сейфе. Что тебе даст мачта?

— Ощущение, что мир ещё есть.

— Он и без тебя есть.

— Это и обидно.

Смеялись все, и громче всех Лидия Карловна, которая уронила вилку и сказала «извините». Вера Аркадьевна улыбнулась чуть раньше конца чужой фразы. Стул между Юлей и Лидией Карловной оставался пустым.

— Давайте на три вдоха остановимся, — сказала Вера Аркадьевна. — Просто три вдоха, ничего больше. Стол разогнался.

— Стол ужинает, — сказал Гурьев.

— Три вдоха, Марк Валерьевич.

Костя набрал воздуха демонстративно, на весь объём, и выдохнул со звуком.

— Я почувствовал, — сказал он. — Я почувствовал, что хочу кофе.

— Это нормально.

— Вера Аркадьевна, вы на всё говорите «это нормально».

— Пока это правда, — сказала Вера Аркадьевна.