Сергей Коновалов – Правило тишины (страница 1)
Сергей Коновалов
Правило тишины
ПРАВИЛО ТИШИНЫ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Правило тишины
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Пристань
Причал был бетонный, с проржавевшими скобами по краю, и вода под ним ходила так, будто внизу кто-то дышал.
Юля стояла у самой воды, потому что там было меньше людей. Ветер шёл с озера ровно, без порывов, и от него слезились глаза — это было удобно. Можно было стоять и вытирать лицо, и никто ничего не спрашивал.
За её спиной, у микроавтобуса, шла обычная суета: восемь человек, которые ещё не решили, знакомы ли они друг с другом.
— Тут вообще ничего не ловит, — сказал молодой мужчина в оранжевой куртке. Он держал телефон над головой, как будто высота могла помочь. — Ноль. Совсем ноль. Мы ещё даже не приехали.
— Мачта на том берегу, — отозвался парень в рабочем комбинезоне, вытаскивая из багажника чемоданы. — Оттуда бьёт. С озера иногда цепляет.
— Иногда — это сколько?
— Как повезёт.
Парень поставил чемодан на бетон, не глядя. Ему было года двадцать четыре, лицо обветренное, руки в мазуте, и он делал всё как человек, который делал это триста раз.
— Лёша, — сказал он в воздух, ни к кому конкретно. — Если что-то тяжёлое — не тащите сами, я отнесу.
Никто не ответил. Юля отметила это, как отмечала всё последние два года: кто отвечает, кто нет, кто как стоит.
Марк Валерьевич стоял в середине, и все остальные стояли вокруг него, даже те, кто не знал, кто он такой. Так было всегда. Он был в чёрном пальто до колена, без шапки, и ветер трепал его седые виски красиво — Юля знала, что он это знает.
— Юлия! — позвал он. — Где папка?
— В синей сумке, Марк Валерьевич. Наверху.
— Она мне не нужна.
— Хорошо.
— Я просто хотел знать, где она.
— Наверху, в синей сумке.
Он кивнул и отвернулся. Это была его манера: спросить, чтобы убедиться, что ты на месте. Проверка связи.
Рядом с ним, чуть в стороне, стояла его жена. Алиса Гурьева была в светлом, не по погоде, и держала руки в карманах так, будто они там были связаны. Юля видела её раз двадцать за два года и до сих пор не слышала, чтобы та говорила больше трёх фраз подряд.
Женщина в оранжевой куртке — нет, мужчина, Юля перепутала, это был тот же самый в оранжевом — подошёл к воде и стал снимать озеро на маленькую камеру.
— Дрозд, — сказал он Юле, не опуская камеру. — Костя. Дрозд — это фамилия, между прочим, не кличка, все думают, что кличка.
— Юля.
— Юля, скажи что-нибудь на камеру. Про то, как ты боишься остаться без интернета на четыре дня.
— Я не боюсь.
— Вот это плохо. — Он опустил камеру и посмотрел на неё с искренним огорчением. — Совсем никакого конфликта. Ладно.
Он пошёл дальше вдоль причала, снимая скобы, воду, чемоданы.
Юля посмотрела на озеро.
Она читала про ноябрьскую Ладогу и знала, что вода тут не бывает синей, но всё равно не была готова к этому цвету. Он был не серый. Он был как оцинкованное ведро, и волна шла плоская, широкая, без пены, и уходила куда-то за край мира, потому что другого берега не было видно совсем.
Двенадцать лет она представляла себе эту воду.
— Простите, — сказал голос сбоку. — Вы не знаете, тут есть где сесть?
Пожилая женщина в вязаной шапке и хорошем старом пальто. У ног — клетчатый чемодан на колёсиках, из тех, что покупают один раз в жизни.
— Кажется, нет.
— Значит, будем стоять. — Женщина посмотрела на воду с полным одобрением. — Лидия Карловна. Я вообще-то учительница, но уже одиннадцать лет никого не учу, так что можно не бояться.
— Юля.
— Вы здесь по работе или по душе?
Юля подумала.
— По работе.
— А я четыре года копила, — сказала Лидия Карловна без всякого смущения. — Прочитала про это место в журнале в поликлинике. Четыре дня без телефона на острове. Мне это показалось очень смешным и очень дорогим, и я решила, что должна.
Она сказала «должна» так, как говорят про долг перед кем-то другим.
За их спинами хлопнула дверь микроавтобуса. Юля обернулась и увидела, что вышли последние двое.
Первая — женщина лет сорока с небольшим, в мужской куртке, с короткой стрижкой; она сразу закурила, прикрывая огонёк рукой, и её движения были быстрые, как у человека, который всё время куда-то опаздывает. Юля знала её имя из списка: Соболь, Евгения. В графе «цель приезда» у неё стояло «отдых», и Юля, которая составляла этот список, отметила про себя, что журналисты обычно так и пишут.
Второй вышел молча.
Мужчина лет тридцати пяти, тёмная короткая куртка, аккуратный, невысокий. Он не стал доставать телефон, не стал смотреть на воду, не подошёл к группе. Он сделал три шага в сторону, встал у скобы и посмотрел куда-то мимо озера, себе под ноги.
Юля посмотрела в свой список по памяти. Асланов Тимур Рустамович, анестезиолог, тридцать шесть. Цель приезда — «сон».
Она подумала, что это единственная честная запись из восьми.
— Дамы и господа! — Марк Валерьевич хлопнул в ладоши, и все повернулись, даже те, кто не хотел. — Катер. Сорок минут по воде. На той стороне нас лишат телефонов, кофеина и права разговаривать после десяти вечера. Кто хочет обратно — сейчас.
— Я хочу, — сказал Костя Дрозд.
— Прекрасно. Никто не хочет.
Катер оказался старый, с деревянной рубкой и свежей белой краской поверх всех прошлых слоёв. На борту читалось «ЗАРЯ-2». Лёша прыгнул внутрь, не держась, и стал принимать чемоданы.
Юля садилась последней из гостей. Она положила руку на мокрый борт, и на секунду ей стало так страшно, что она чуть не отдёрнула руку.
Потом она села.
Ход был тяжёлый. Катер шёл против волны, и каждый раз, когда нос падал, по палубе прокатывалась вода и уходила через шпигаты. Костя Дрозд стоял на носу, пока Лёша не сказал ему сесть; тот сел и сразу начал снимать оттуда.
Внутри рубки было теснее, чем казалось. Женя Соболь села напротив Марка Валерьевича и разглядывала его открыто, без интереса, как разглядывают афишу. Алиса сидела рядом с мужем и смотрела в стекло, по которому текло. Лидия Карловна держала свой чемодан за ручку, как собаку на поводке.
Тимур Асланов сидел у самого выхода, спиной к движению.
Юля заметила это только на середине пути. Все сидели лицом к острову, потому что туда все и ехали. Он сидел наоборот и смотрел на след за кормой, на пенную дорогу, которая расходилась и пропадала.
— Вам не укачивает так? — спросила Лидия Карловна.
— Нет, — сказал он.
— Говорят, надо смотреть вперёд.