Сергей Кольгазе – Аудит репутации. Тракт (Том 2) (страница 1)
Сергей Кольгазе
Аудит репутации. Тракт (Том 2)
Глава 1. Хлеб и цифры
Убежище Хранителей.
Лексий сидел над разложенными документами при свете светящихся кристаллов уже шестой час подряд. Перед ним лежали три стопки: прочитанное, требующее повторного изучения и то, к чему он пока не знал, как подступиться.
Кристаллы давали ровный, холодный свет — Дорн нашёл целую жилу в старых выработках западного тоннеля. Теперь в главном зале всегда было светло, а в новом убежище, которое все уже называли «Посёлком», дети играли при сиянии, не похожем ни на солнце, ни на масляные лампы.
Лексий провёл пальцем по очередному листу. Счета гильдии. Трёхвековой давности. Имена, цифры, даты. Ничего личного.
Он не чувствовал разочарования. Он вообще ничего не чувствовал.
— Ты опять не спал.
Кая стояла в проходе, скрестив руки на груди. На поясе — длинный нож, который она точила каждое утро, даже когда не планировала выходить наверх. Привычка. Или ритуал.
— Спал, — ответил Лексий, не поднимая головы.
— Час? Два?
— Достаточно.
Кая подошла ближе. Он краем глаза видел её напряжённые плечи, сжатые губы. Она хотела сказать что-то важное. Он ждал.
— Лира пришла, — наконец сказала Кая. — Принесла новости.
Лексий поднял голову.
Лира стояла в дверях, прячась за спиной Каи, будто боялась войти. За три месяца она изменилась. Исчезла та угловатая, вечно злая девчонка, которую он встретил на площади в первый день. Появились жёсткие складки у губ и острый, оценивающий взгляд, который она, кажется, не могла выключать даже здесь, в безопасности.
— Говори, — сказал Лексий.
Лира шагнула в круг света.
— Я была наверху. Всё сделала, как мы договаривались.
Она вытащила из-за пазухи увесистый мешочек и бросила на стол. Монеты глухо звякнули.
— Шестьдесят пять серебра.
Кая подошла, развязала мешочек, пересчитала. Потом подняла глаза на Лиру.
— Здесь все шестьдесят пять. Ты должна была отдать их за брата. Почему ты принесла их обратно?
Лира молчала. Стояла, вцепившись пальцами в край куртки так, что костяшки побелели.
— Лира, — тихо сказал Лексий.
Она вздрогнула, будто он ударил.
— Его не отдают, — выдохнула она. — Я говорила с писарем. Три раза. Сначала он взял пять серебра, сказал, что всё уладит. Потом вернул деньги и сказал, что не может. Я дала ещё десять. Он испугался ещё больше. Вчера я пошла сама. Прорвалась к смотрителю.
— К Риму? — уточнила Кая.
— К нему. Он сначала улыбался, говорил, что всё можно решить. А потом... — Лира сглотнула. — Потом он сказал, что сейчас другие времена. После того случая со сбоем все тюрьмы под особый контроль поставили. Начальство требует, чтобы каждый, кто выходит, был чист перед системой. А у брата долг вырос. С процентами. Теперь уже семьдесят три.
— Мы заплатим семьдесят три, — спокойно сказал Лексий.
— Не в деньгах дело! — выкрикнула Лира. — Они не хотят отдавать! Им плевать на деньги. Им нужны показатели. Им нужно, чтобы тюрьма была полная, чтобы отчитываться перед гильдией, что они ловят преступников. А брат — он удобный. Он уже три года сидит, сломался, не бунтует. Идеальный заключённый. Если его выпустить, надо кого-то другого ловить, а это риск.
Кая выругалась сквозь зубы.
— То есть они просто держат людей, чтобы отчитываться?
— Да. А этап на Север — это не про деньги. Это про то, чтобы освободить места для новых. Тех, за кого можно получить выкуп. А кто платить не может — тех на рудники. Брат мой — из таких.
Лира говорила, и с каждым словом голос её становился тише, а взгляд — злее. Не отчаяние. Злость.
Лексий смотрел на неё и отмечал факты. Деньги не работают. Угрозы — тем более, потому что смотритель под защитой гильдии. Если Лира начнёт шантаж, её саму схватят и отправят туда же, к брату. Если пойдёт кто-то из команды — с их рейтингами это самоубийство.
— У нас есть неделя, — сказала Лира. — Через неделю этап. Я узнала точно. Восемнадцать человек, включая моего брата. Потом их уже не догнать.
Она замолчала.
Тишина в убежище стала густой, как старая смола.
— Я пойду одна, — сказала Лира вдруг. — Ночью. У меня есть нож. Я знаю, где он сидит. Я...
— Ты умрёшь, — перебил Лексий. Голос ровный, без эмоций. — И брата не спасешь. И нас подставишь.
— А что ты предлагаешь?! — взорвалась Лира. — Сидеть здесь и читать свои бумажки, пока его на Север увезут? Ты обещал! Ты сказал, что мы его вытащим! Ты...
Она осеклась, встретив его взгляд. Пустой. Спокойный. Абсолютно чёрный.
— Я помню, что обещал, — сказал Лексий. — Я не нарушаю обещаний.
Он встал. Кристаллы качнулись от движения, тени на стенах дрогнули.
— Расскажи мне про тюрьму. Всё. Кто охраняет, сколько смен, где входы, где чёрный ход, есть ли подземные коммуникации, кто из охранников берёт взятки, кто ненавидит начальство, у кого болеют дети, у кого проблемы с рейтингом. Всё, что знаешь.
Лира растерялась от такой резкой смены тона.
— Я... я не всё знаю. Но могу узнать. Писарь тот, он трусливый, но если прижать...
— Не надо прижимать. Просто слушай. Сиди в таверне, пей дешёвое пиво, слушай, о чём говорят стражники. Они любят хвастаться. Узнай имена, распорядок, слабые места.
Лира кивнула, уже собранная, злая, готовая.
— А ты? — спросила Кая.
Лексий посмотрел на стол, на три стопки документов.
— У нас есть неделя. Лира будет собирать информацию. А я буду читать.
— Читать? — Лира не поверила. — Мы будем штурмовать тюрьму, а ты будешь...
— Я буду искать, — перебил Лексий. — Почему мы вообще в этом положении. Почему твой брат сидит в тюрьме, а те, кто его туда посадил, пьют вино в гильдии. Почему у нас нет союзников наверху. Почему система работает именно так.
Он положил руку на самую старую стопку. Ту, которую откладывал последние три месяца. Ту, к которой не знал, как подступиться.
— В этих бумагах может быть ответ. Или оружие. Или ключ к тому, как не просто вытащить одного человека, а сделать так, чтобы тюрьмы перестали быть нужны.
Лира смотрела на него с сомнением, но спорить не стала.
— Три дня, — сказала она. — Через три дня я принесу всё, что узнаю. А через четыре... через четыре будет поздно.
— Иди, — кивнул Лексий.
Лира вышла.
Кая осталась.
— Ты не обязан делать это один, — сказала она тихо.
— Я не один. У меня есть вы.
— Я не про то.