Сергей Клочков – Маги Лихолетья (страница 16)

– Ты не имеешь магии. Думала, духи жили в квартире раньше, до тебя. А потом… потом ты вырезал из кости знак Эхилит. Не из камня, как положено. И не правильный. Если делать Путеводную Звезду, то сначала нужно плести знаки великого круга, потом эха пустоты и последнего ключа. Твой амулет не должен работать. А он заработал. Большой силы. Он меня защитил от глухой стрелы, отразил и даже не разбился, как прошлый, тогда я все поняла. И вызвала твоим амулетом Иеринома – я знала, он сможет, твой Эхилит. Спасибо, Слава. Ты умеешь делать что-то… для меня не понятное. Иерином нас вытащил сюда, и скоро твой амулет наберет силы вызвать его опять, вызвать правильно. Может быть, он даже…

Сетерис не договорила, бережно потянула за цепочку, вытащила мой подарок, улыбнулась и снова спрятала его под курткой. Я заметил, что кость потемнела, а вот выпуклый узор на ней стал как будто ярче.

– Ты обещала рассказать, – напомнил я.

– Да. Да… – девушка бросила еще несколько пригоршней воды в лицо и прислонилась спиной к большому известняковому валуну, закрыла глаза. – Но это будет долго.

– Привал, и мы не спешим.

– Хорошо. – Сетерис кивнула. – Попробую рассказать, хотя и не для всего есть русские слова. Все миры вместе мы называем И́гдарил. По-русски это великое дерево, точнее, как виноград. И миры на нем гроздья. Наверно, Игдарил правда дерево, живое, хотя дед говорит, что это мы просто видим так, а истина сложнее. В самом низу корни, миры вечной тьмы. Некоторые у вас зовут их Ад. Мы называем Ггунгх. Туда падают сгнившие миры и тяжелые души. Они питают корни, став Соком Лозы, чтобы на ветвях росли новые гроздья. Наверху Крона. Из трех частей. Внизу Кроны серая мгла Эши́л Геле́б, дед называет Лимбо. Это миры темные, их мало, туда лучше не попадать. Средняя Крона – Лездара́нн. Очень много миров. Множество гроздей. Даже Селенир не знает, сколько. Молодые, старые миры… разноцветные. Верхняя Крона – И́риал. Яркий сильный свет там, и туда не попасть. Как небо с золотыми облаками, лучи и тихий звон – дед рассказывал, сама не видела. Там миры тоже, но очень, очень высоко, дороги нет. Многие искали, но туда поднимаются только самые легкие души. Вокруг Лозы Анатхату́мн, это Полумиры, в них играет Хаос. По ним можно искать дороги и видеть тени, в них бывает всякое. В ближних мирах можно жить какое-то время. Как здесь, куда мы попали. В дальних все смешивается, все дрожит, все неправильное… в совсем далеких просто тяжелый черный туман. А за ним – внешняя бездна Уту́морох, полное ничто. Никому нельзя туда, там нет даже места.

Сетерис приоткрыла глаз, внимательно на меня посмотрела. Что ж, вопрос назрел:

– Слушай… конечно, это здорово все, но с трудом верится, Сетерис. Я точно знаю, что Земля вокруг Солнца крутится, есть планеты. И звезды далекие, галактики. Мир так устроен. Как-то не вяжется с твоим рассказом.

– Хорошо. Тогда на какой планете мы сейчас? – спросила девушка. Я не нашелся с ответом, просто развел руками. Сетерис, немного подождав, утвердительно кивнула.

– Я знаю про планеты и Солнце, и про звезды знаю. Селенир говорил, показывал. Это правда. Но ты всегда смотрел на правду с одной стороны. Вот. – Сетерис достала экоскет, сосредоточилась, и описала им в воздухе широкий круг. Он, круг этот, так и остался висеть над ручьем, тонкая линия светилась в воздухе. Девушка глубоко вздохнула, бамбуковая палочка снова свистнула в быстром движении, и вот уже в синеватом переливе немного колыхалась объемная фигура – конус. Экоскет был убран обратно в футляр, несколько взмахов руки повернули фигуру основанием ко мне.

– Что видишь?

– Конус, – выдохнул я не без удивления.

– Думай лучше. Что видишь? – Сетерис немного нахмурилась, руки ее задрожали – похоже, удерживать фигуру было не просто.

– Если смотреть так, то круг. И… а теперь треугольник.

– И все это одна правда, но с разных сторон, верно? Если смотреть плоско, то да, круг и треугольник. Разные правды одной истины. И круг станет треугольником, если правильно повернуть… в нужную сторону. Найти тропинки. Это все Игдарил, и, заглядывая за грани, правильно следуя путём, ты поворачиваешь между миров. Только если в конусе три фигуры ты видишь, то в Лозе их очень, очень много… никто не знает, сколько. Простыми словами сказать, ты жил на одной фигуре, потом мы ушли на эту, и, если Иерином все сделает, мы попадем на третью, где жила я. На родину.

Голос Сетерис дрогнул, девушка надолго замолчала. Призрачный конус в воздухе рассыпался роем синих искр, разлетевшихся в разные стороны.

– Сравнение так себе, но ход мыслей правильный, – послышался голос Алексея, захрустели ветки, и серый маг, покосившись на карабин, медленно подошел к ручью, сел в отдалении. – Сетерис, не знал, что ты умеешь чертить сигнатуры. Очень недур…

– Забыли тебя спросить, – зло бросила девушка и отвернулась. – Еще скажешь в сторону меня, сигнатура в голову полетит. Заткнись, сказала. Меня не спрашивай.

Алексей пожевал губами, кивнул.

– Вячеслав, я… раз уж со мной не разговаривают, то хоть ты послушай. Вот.

Серый маг вытащил из-за пазухи несколько толстых, крученых клубней красного цвета и начал промывать их в ручье.

– Вам… досталось. Хоть ничего личного не было, но примите деятельные извинения.

– Что, когда руки веревкой крутил, тоже ничего личного не было? – спросил я. Алексей пожал плечами.

– Тоже. Моего мнения никто не спрашивал, когда назначал на переговоры с Серебряными. Сотник приказал – я делаю. Иначе невозможно. Иначе не будет самого Серого Ордена.

– Здорово там у вас.

– Мораль наших магов отличается верностью и дисциплиной. Мы выжили за счет трех добродетелей. Послушание, знание, честность. Чем лучше мы им следуем, тем мы сильнее. Сейчас я даю обещание, что не причиню вам зла ни словом, ни делом, ни умыслом. Настолько, насколько это не противоречит приказам моих старших. Слово Серого Ордена.

Я покосился на Сетерис. Девушка, хоть презрительно и скривилась, но все же незаметно кивнула. Я убрал оружие.

– С чего такая щедрость на обещания?

– Все, что я увижу здесь и узнаю помимо нашего знакомства, послужит во благо Серым. Это во-первых. Во-вторых. Знаю, что мое мнение, мнение десятника, в Ордене не значит ничего, но иметь это самое мнение уставом не запрещается. Я считаю, и считаю открыто, что перемирие и совместные дела с некромантами большая ошибка наших магистров. Разумеется, я подчинюсь любому приказу, но мнение не поменяю.

– Вот как. А теперь скажи мне, хрен моральный и добродетельный…

– Алексей меня зовут.

– Как тебя зовут, я в курсе. Скажи мне, давно ли ты знаком с Сетерис?

– Достаточно. Я был ее куратором почти с момента прибытия на Эрет… к нам.

– И ничего не ёкнуло, когда ты мне инструменты подносил и указывал, с какой скоростью голову резать? – в глазах немного побелело, а палец непроизвольно дернулся к спусковому крючку. Алексей это дело увидел, но испуга не промелькнуло в спокойных глазах за разбитыми стеклами очков. Маг печально вздохнул.

– Врать не приучен. Ёкнуло, и сильно. И сотники, и тысячник знали, что я против идеи союза с Серебряными. Знали также, что я не раз брал Сетерис под свою ответственность и, как мог, покрывал ее самоволки и прочие исполнения. Потому именно я должен был стать и переговорщиком, и участником всего, что ей уготовили некроманты. Это проверка для меня. Экзамен.

Маг задумался, помолчал, но потом подобрал очередной корешок и начал его выполаскивать в ручье.

– Почему ты сейчас все это рассказываешь? – спросил я.

– Потому что желаю блага своему Ордену. Потому что считаю, что Сетерис… кое в чем права. Потому что любые связи с некромагами ничем хорошим не закончатся. Какие бы благие цели они ни заявляли, природа их силы очень нехороша и крайне опасна. Ну, и чтобы Серый орден не стал для вас врагами в будущем.

– Но все равно готов был подать мне ножик.

– Да. Потому что я Серый. Я часть Ордена. Все, что мне скажут старшие, выполняется немедленно, и неважно, что я об этом думаю сам. Ты не из наших, тебе понять сложно. Ты человек другой морали.

– И почем я знаю, что ты не врешь?

Алексей рассмеялся, но, правда, беззлобно, покачал головой, и продолжил отмывать очередной клубень.

– Они никогда не врут, когда говорят что-то. Если Серый не хочет сказать, он промолчит или вслух откажется от ответа. Это закон. Не врет. – Сетерис немного смягчилась. – Но наши пути совсем разошлись, должен знать.

Серый маг слегка поклонился. Затем, выбрав плоский камень, складным ножом мелко нарезал корни и передал нам по горсти влажного крошева с сильным запахом аниса.

– Приложите к ранам и синякам, пока не подсохнет. Штука эффективная, но несколько… жгучая.

От снадобья кожа на лице действительно начала гореть, словно к ней приложили особенно злой горчичник, но это ощущение быстро прошло и сменилось онемением. Сетерис, не смотря на мои слабые возражения, стащила с меня куртку и рубашку, заставила лечь на живот, и я почувствовал, как ее прохладные пальцы начали легонько ощупывать спину. Ощущение было приятным.

– Полежи так. Разбито все. Надо лечить сначала тут.

Приняв жгучего, с ярким имбирным привкусом сока, запитого водой из ручья, я лежал, пока Сетерис аккуратно наносила измельченный корень там, где за ребрами не проходило ощущение чего-то остро-угловатого, тяжелого. Жар, расползающийся по коже, быстро сменился приятным онемением, и внутренняя боль, в которой было что-то зубное, бесконечно тянущее, стала стихать.