Сергей Клочков – Маги Лихолетья (страница 15)
Зауэр, конечно, пострадал. Сам карабин остался цел, если не считать разбитой оптики, которую пришлось снять, и, после недолгого осмотра, выбросить. Еще местами треснул лак на ложе, а через приклад, прямо по изящной резьбе, тянулась глубокая царапина. Но затвор все так же маслянисто, легко отошел назад, выбросив стреляную гильзу, и я вложил в магазин недостающий патрон. Из приличного домашнего запаса осталась всего одна пачка, да и та уже неполная. Итого пять в магазине, и еще девятнадцать по карманам. С обувью оказалось несколько паршивее. Из того, что успела ухватить Сетерис, оказались мой кожаный ботинок на правую ногу, кроссовок, по счастью, левый, и ее сандалии. Ветровка, снова моя, джинса Сетерис и кожанка, не самая новая, но все-таки привычная. Итого три куртки с оторванными петельками – девушка, что называется, не теряла времени. Сбросив домашние тапочки, которые, после некоторого раздумья, все же сунул в карман ветровки, я переобулся. При этом вдоль локтя, под рукавом, что-то мягко, теплым шерстяным валиком пробежало до запястья, и на ладони прямо из воздуха проступило серое облачко, слегка покалывающее пальцы. Через секунду оно бесшумно растворилось, после чего опять появилось, но уже на соседней горке камней. На таком расстоянии различить его было непросто.
– Эй, а ты кто? – спросил я тихо, полушепотом, и пятнышко серого дыма снова исчезло, а у локтя, под курткой, мазнуло легчайшей шерстью и мягким теплом. Однако…
Сетерис проспала часа три, после чего с долгим, глухим стоном поднялась. Синяк вздулся уже на половину лица, губы запеклись черной коркой. Засохшая кровь была видна и в волосах. Девушка осторожно, кончиками пальцев прошлась по лицу, негромко охнула.
– Нет зеркала. Честно скажи, как там у меня? Мне кажется, плоховато.
– Врать не буду. Отделали тебя здорово.
Сетерис одним глазом – второй просто закрылся – осмотрела и меня.
– Да, Слава, и ты красивый. Глаз весь страшный. У тебя кровь там, много. Болит?
– Это майор, гадина, постарался. Есть немного, если честно.
Но, по правде, беспокоил не столько кровоподтек на лице, тем более что подбитый глаз все-таки видел, хоть и размыто. Нехорошо тянуло и дергало в спине, а при движении боль нет-нет, но простреливала от поясницы почти до колена. Подташнивало, немного кружилась голова, а под ребрами что-то образовалось, тугое и острое, мешавшее дышать. М-да… надеюсь, не внутреннее кровотечение. Отбитые почки этим очень чреваты.
– В полумирах растет красный корень, а вода здесь чистая… если не в бывших городах. Отсюда уходить надо. Пустое место, ничего не найдем. За город. Отдохнула, иди за мной.
Девушка подобрала кусок кирпича и на плите нацарапала треугольник с какой-то руной внутри. Затем надела на шею цепочку амулета, вздохнула и медленно стала спускаться с холма.
– Сетерис, посмотри, – я вытянул руку, и на ладони мелькнул расплывчатый, дымный овал. – Вроде не опасное, но тебе виднее. Никогда такого не видел.
– Ага. Это ты из дома забрал, успел. – Девушка, несмотря на синяки, улыбнулась. – Такой создается магией, мы зовем его бранку. Дух домашний, существо твое. Хорошо, за собой позвал. Теперь выжил, с тобой будет. Он хороший.
– Ух ты…
– Ага. Ты имя ему дай. Без имени формы нет, не слушается, будет дикий.
«Домовой, значит?» – подумал я, и перед глазами сразу возник образ из мультика, – «будешь тогда Кузьмой. Привет, Кузя»
Ощущение тепла усилилось, в воздухе раздался мягкий хлопок, и мимо нас пролетела серовато-пестрая птица. Когда она заложила вираж, я разглядел, что это домовый сыч. Описав круг, сычик сел на подставленную руку, и на этот раз я почувствовал и легкий вес, и коготки, прикоснувшиеся к коже.
– А рога-то тебе зачем? – спросил я вслух, разглядев на взъерошенной голове крошечные лаковые рожки.
«
Мысль была чужой, быстрой, но при этом отчетливой. Вот это номер.
Сетерис рассмеялась, но тут же, охнув, прижала руку к щеке. Голос ее, впрочем, остался веселым.
– Сильный. Хороший. Слышала тоже. Я и не знала, что такой сильный у тебя живет. Очень умный, ему много лет, даже форма сразу появилась. Откуда он у тебя?
– Знал бы я, дева. Думал, ты объяснишь.
– Дойдем, немного расскажу. Попробую.
И Сетерис обломком кирпича начертила на остатках стены еще одну фигуру, а мы пошли дальше. Над покатыми холмами из щебня и остатками стен бесконечно проплывали слои желтоватых туманов.
Окраины «города» обозначили себя стенами мутной хмари, в которой едва угадывались холмы, холмики, а местами и настоящие горы строительного мусора. По обочинам дорог, сохранивших какое-то подобие асфальтового покрытия, в изобилии росли красновато-сизые кустарники без листьев, все в коротких острых шипах. Местами на кучах бетонного крошева кудрявыми шапками поднималась черная плесень, усыпанная шариками крупных спор. От плесени за много метров несло терпким смрадом выгребной ямы, и Сетерис старалась обходить ее по широкой дуге. Не приближалась она также к пятнам сиреневого и фиолетового мха, над которыми в изобилии летала очень мелкая, звонкая мошкара. Укусов я не почувствовал, но крохотные насекомые настырно лезли в глаза, старались забраться в уши и волосы.
За «городом» пейзаж резко изменился. Грязный туман просто разошелся в стороны, открыв широкое поле белого песка, за которым стояла стена хвойного леса. Показалось солнце, потеплело. Через гриву леса перевалило густое, белое облако и покатилось в нашу сторону. Другие облака летели высоко в небе, причем было хорошо видно, что двигались они на разной высоте. И совсем уж невероятным выглядело то, что движение это происходило в разных направлениях, а отдельные тучки просто крутились на месте, образовав спиральные вихри и длинные туманные веретёна.
– Ты никогда не видел небо Полумира. – Сетерис заметила мои взгляды. – Здесь другие ветры. Долго жить тут нельзя. Мир… он тут, как бы сказать это правильно, поет иначе, у него другие голоса. Вот колокол треснутый, он звенит неправильным звуком. Так здесь – много неправильного, это кривой мир, гнутое зеркало, серая тень. Вон, смотри.
Девушка указала на деревья. Были это, по-видимому, сосны, и, в большинстве своем, вполне привычные, но местами стволы или лежали на земле застывшими змеями, или, сделав петли, закручивались друг с другом, завивались спиралями. Пока молочная стена облака не поглотила лес окончательно, я успел рассмотреть отдельное дерево невероятной толщины, все изрытое дуплами. Прохладный воздух с шумом закрыл все белой пеленой, на лице осели холодные капли. Сетерис остановилась, ощупью нашла мою руку.
– Облако. Не видно. Тут бывают облака на земле. Ночью от них холодно. Подождем, оно пройдет. Полумиры – это тени, когда их повернешь. Не понятно?
– Признаться честно, нет.
– Сейчас ладно. На отдыхе расскажу больше.
Сетерис пошла дальше, как только схлынуло белое марево, а ветер снова потеплел. Через несколько минут девушка устало опустилась на камни у ручья. Вода в нем была настолько прозрачной, что казалась просто слоем слегка голубоватого воздуха, подернутого бликами.
– Можно пить. Вода в таких ключах хорошая. Всегда. – Сетерис начала осторожно умываться. Я последовал ее примеру.
Вода оказалась не ледяной, а слегка прохладной. Защипали разбитые губы, и розовые ленточки, завиваясь, поплыли по течению.
– Уф-ф… лучше. Здесь хорошо, можно остановиться. Придется спать так, или поискать дом. Если в твоем мире есть деревни у города, то можно найти. Кузьма найдет, домовых всегда тянет под крышу. Попроси ты искать, он меня не слушается.
«
Это не было оформленной мыслью, как раньше. Прислушиваясь, я закрыл глаза, и под веками вдруг заиграли розовые и желтые пятна. Не мысль, а именно тонкое, немного щекотное чувство, определенно не мое, но все же легко уловимое: смесь готовности и ожидания.
«
Мимолетное ощущение радости, короткий переливчатый писк и с легкой волной воздуха коготки исчезли. Краем глаза я заметил, как замелькала тень небольшой птицы, сделавшей несколько быстрых кругов над головой. Затем пестрый сыч с удивительной, совсем не птичьей скоростью унесся в лес.
–
– Да уж, – я усмехнулся. – Если бы был в курсе, конечно бы позвал. Только я не был.
Сетерис тоже улыбнулась.
– Не обижаю, просто правда. Дара нет в тебе даже следа. В Алексее есть слабый, даже здесь есть у него. Но такого бранку весь Серый Орден не может сделать, даже тысячники. Я не знаю, откуда он у тебя, но он твой. Бранку нельзя подарить, нельзя купить. Его может сделать только маг, и он один будет ему хозяин. Не понимаю. Я раньше думала, что он потерялся просто, и стал жить в квартире у тебя. И другие бранку, что умерли, спасая нас… точнее, тебя, они были твои тоже. Иначе бы не пришли на помощь. Селенир разберется. Дед знает все на свете.
– А как ты поняла, что… ну, я позвать могу? Ведь раньше-то ты и не упоминала о таком. Говорила, что да, в квартире силы какие-то есть, но…