Сергей Клочков – Маги Лихолетья (страница 13)
Денис Викторович вздохнул, слегка улыбнулся и в примиряющем жесте поднял руки.
– Четыре, – майор загнул мизинец и показал мне отставленный большой палец. – Да, друг мой, четыре. Дикая умрет все равно, это вопрос года, может, двух, она обречена. Я вообще удивляюсь, как она дожила до такого возраста – их срок человеческой жизни от тринадцати до шестнадцати лет в лучшем случае. И учти, что если она умрет сама, без нашего ведома, то потом навестит тебя и всех, кого знала. Тогда и поймешь, что смерть – не самая плохая штука в мире. И, наконец, пять – ты нам очень много должен, чучельник. Очень много. Будь у тебя хоть немного ума, ты бы поседел, узнав, что на самом деле натворил. Такие долги не списывают. Их надо выплачивать.
И майор загнул последний палец, сжав кулак. Который и прилетел мне в лицо с невероятной скоростью, я даже не успел моргнуть. Бледно-серая вспышка в ореоле кровавых молний застила свет, жестко клацнули зубы. Второй удар последовал под дых, и легкие свело долгим, мучительным спазмом. Но самый страшный, исполненный сверлящей, умопомрачительной боли удар пришелся в почки – майор умел бить. Растянувшись на полу, я сквозь алое зарево видел, как мимо моего лица прошлись большие ботинки с металлическими набойками.
– Это тебе за Володю. Будь мне позволено чуть больше, я отплатил бы тебе и за Селима. Три дня блевал бы собственными потрохами, ублюдок. Считай, что тебя сейчас спасли. Дважды. От ведьмы и от меня, пёс.
Словно в раздумье, каблук приподнялся над моей рукой, но Денис Викторович лишь слегка ткнул им в запястье.
– Нет, мастер, нет… эти руки тебе понадобятся. Алексей, объясни задачу.
Меня грубо подняли, снова усадили на скрипнувший стул.
– Вячеслав Александрович, – вежливый голос пробился сквозь шум в ушах. Левый глаз немедленно заплыл после удара, а правый видел не очень четко: Алексей показался плоским и размытым. – Слушайте меня, Вячеслав Александрович. Я прекрасно понимаю ваше состояние. Соберитесь с духом. Я был непосредственным руководителем знакомой вам девушки, Сетерис. То, что сказал вам господин майор, правда. Нам было очень непросто принять такое решение, но, честное слово, она не оставила иного выбора. Нарушила планы, по факту учинила трагедию в парке, да и вам серьезно испортила жизнь. Нам она также доставила неприятности. Сетерис в любом случае не выживет. Просто помните об этом, когда приступите к работе.
Алексей выдержал паузу, затем деловито продолжил:
– Вам, мастер, нужно умертвить ее своей рукой. Будьте уверены, это гораздо гуманнее, чем то, что произойдет в случае вашего отказа. Совет – режьте чуть ниже гортани быстрым пилящим движением сразу до позвоночника. Тогда все закончится для нее за несколько секунд, ишемия мозга исключит любые ощущения. Что дальше делать, мы объясним, там не сложно, тем более, с вашим-то опытом.
Двое мужчин принесли и разложили мой обеденный стол, накрыли его клеенкой. Звякнула скатка из зеленого брезента, и на пластиковую скатерть легли хирургическая пила, несколько секционных ножей, скальпели и долота. Еще двое внесли связанную Сетерис. Я поразился тому, насколько сильно ее избили. Над заклеенным скотчем ртом лицо было почти сплошным синяком, даже волосы слиплись кровавыми сосульками.
– Материал не испортили? – с раздражением в голосе спросил майор. – Поаккуратнее никак?
– Зубы, кожа и кости целы. Нос не сломан, а что еще надо? – буркнул один из мужиков. – Денис Викторович, начать работу нужно именно тут – квартира сильная, место хорошее. Дальше у нас продолжим, но голову лучше взять на месте.
– Это верно. Все веревки, узлы с нее снять для обряда, пуговицы и пояс расстегнуть, и открыть форточки, – деловито приказал майор. – Наложите сферу тишины на дверь и, на всякий случай, пройдите потом по квартирам. Ты все понял, мастер? Не мучай девку, режь быстро. Главное, не дури. У тебя нет выбора, Морозов. Сделаешь все нормально – и мигрень твою подлечим, и долги спишем, и просто хорошо поладим. Если не сделаешь, ну… ты же в курсе, что живой она отсюда все равно не выйдет, а тебе для начала переломаем ноги, они-то будут ни к чему, в отличие от рук. Потом придумаю еще что-нибудь. Лично займусь, учти, а фантазия у меня с детства хорошая.
«Да пошел ты, сука…» – сказать это не получилось, не слушался язык, а во рту словно напихали кровавой ваты, но майор понял, усмехнулся:
– Ишь ты, с характером. Молодец, что разозлился, а не обгадился. Это для твоей профессии хорошо. – Денис Викторович резким движением сорвал скотч с лица девушки. – А ты, милая, зла не держи. Тебе же лучше. Там, за гранью, мы еще подружимся. Ну а пока не обессудь, придется немножечко потерпеть.
На кровавой маске открылись глаза. Девушка откашлялась, и ее затрясло при виде разложенных инструментов.
– И не советую чудить, бесполезно, ты только продлишь весь… процесс. Надо, красавица, надо, ничего не поделаешь. Глаза закрой, и зубы сожми покрепче, поможет.
Майор подошел к столу, деловито засучил рукава.
– Так, Алексей, ты придержи ей ноги, да смотри, навались как следует, чтобы не дергалась, а я прижму руки. Даня, быстренько снимешь веревки, а все пуговицы и застежки… короче, срежь их и выкинь подальше. Шут их знает, этих ведьм, сюрпризов не хочется.
– Слава… Слава, попроси помощи у своего дома… – Сетерис, с трудом шевеля разбитыми губами, не успела договорить. Один из мужчин влепил девушке пощечину.
– Не вздумай… – быстрый, злой взгляд майора, и вот уже толстая ручища схватила анатомический молоток со стола, но я успел.
– Помоги! – прохрипел я, последним усилием уворачиваясь от удара. Стальной боек свистнул в сантиметре от скулы.
И что-то произошло.
Тот, кто держал на столе Сетерис, всхлипнул, схватился за глаза, истошно завопил – по его щекам обильно заструилась кровь. Майор грузно отлетел назад на диван, от чучела совы в его сторону метнулся косматый клок темноты. На толстой щеке разом обозначилась лесенка бледных порезов. С подоконника поднялась тарелка с «соленым углем» и, словно фрисби, пролетев по воздуху, просто взорвалась у лица одного из «гостей». Полыхнуло пламя, в нос ударило запахом горелого мяса, послышался отчаянный, хриплый визг.
От взмаха руки майора воздух колыхнулся ледяной, плотной волной. Чучело совы взорвалось облаком перьев, и размытая тень жалобно запищала в толстых, похожих на обрубки розовых пальцах. Быстрый жест в направлении прихожей – и стены в доме завыли, застонали, словно в невыносимой муке, с потолка посыпалась побелка, а еще одно блюдо с угольным порошком так и не долетело до побагровевшего лица. Майор, насупившись, что-то плел в воздухе, скручивая невидимые жгуты, а в серванте со звоном тряслись полки, трещали и пускали дымки резные фигурки, в прихожей с грохотом упала люстра. На взмокшей шее Дениса Викторовича появился еще один длинный порез, и очередная пойманная тень жалобно пискнула, исчезая в морозных волнах, исходящих от танцующих рук.
– Врешь, сссука… удавлю… – прохрипел майор, и вдруг прямо из воздуха под тонкий жалобный крик посыпались на пол струйки серого пепла.
Сетерис, ударив ногами растерявшегося Алексея, скатилась со стола и в несколько отчаянных перекатов добралась до прихожей. Связанные руки выхватили из кровавой лужи подаренный мной амулет, и веревки, стянувшие запястья, просто лопнули, разлетевшись пушистыми клочьями. Какая-то незримая сила подняла девушку над полом.
–
– Демон! Тварь вызвала демона! – отчаянно крикнул кто-то, и, пробежав мимо меня, просто выскочил в оконный проем, снеся остатки стекол.
– Стойте, трусы! Быстро в круг, мы справимся с ним… – натужно прорычал майор, стремительно развернувшись к облаку чернейшей тьмы, уже поглотившей прихожую, но еще один мужчина, подвывая от ужаса, с разбега перемахнул подоконник. «Третий этаж» – мелькнула мысль. А на улице что-то треснуло, послышался протяжный крик боли.
– Трусливая сволочь! Сволочь! – и толстяк, с невероятной прытью увернувшись от свистнувшего жгута темноты, закрылся фиолетовой вспышкой от взмаха костлявой, бледной руки с черными когтями, вынырнувшей из тьмы. В следующую секунду он, закрыв голову руками, быстро кувыркнулся через подоконник, и с ловкостью орангутанга уцепился за ствол растущей за окном березы. Дерево, скрипя, согнулось дугой, и майор пропал с глаз.
«
Тьма, бушевавшая сполохами и водоворотами мрака, подсвеченная короткими молниями странных знаков и росчерков, стала еще гуще. Сетерис, без сил упав на измызганный, окровавленный ковер, протянула навстречу тощей руке амулет. Демон подхватил его, и костяной медальон взялся струей светло-серого тусклого сияния, сразу разогнавшего темноту по углам. Высокая, под два метра, фигура, укрытая длинным черным плащом, повернула ко мне провал капюшона. В темноте под муаровой тканью загорелись две алые искры.