Сергей Кисин – Эпоха перемен. Век трагедий и побед России. 1900-2020 (страница 3)

Эта новая опасная тенденция привлекла внимание охранного отделения, где, наконец, сообразили, что одними репрессиями толку не добьешься. Следовало перехватить инициативу у «социалистов» и переманить пролетарскую массу на свою сторону.

Глава Московской охранки Сергей Зубатов предложил создать в Первопрестольной легальное Общество взаимопомощи рабочих механического производства, которое убеждало бы пролетариев, что правительство им не враг, а своих целей можно добиться путем конструктивного диалога с работодателями. В рамках Общества рабочим читали лекции профессора университета, их водили в Исторический музей, чайные, устраивали просветительские вечера. А порой даже Зубатов и «его команда» поддерживали забастовки, соглашаясь со справедливыми экономическими требованиями (на Шелковой мануфактуре). По признанию тогдашних московских «социалистов», в годы расцвета Общества первых лет XX века всякая социал-демократическая деятельность на предприятиях города была парализована.

Прогрессивных перемен в государстве желали и умеренные круги, настроенные их добиваться легальными способами. В кругах русской либеральной интеллигенции росли оппозиционные настроения по отношению к консервативному правительству, которые обретали реальные формы в виде активизации земских организаций. Их усилиями было проведено первое в истории нелегальное общеземское совещание в Белокаменной на квартире председателя Московской губернской земской управы Дмитрия Шипова с участием примерно 50 представителей большинства земских управ. Именно земцы предложили компромиссную между радикалами и реакцией мирную программу политических реформ, предусматривающую создание особого представительского органа – государственного Земского совета, основанного на древних русских традициях. В программе земцев говорилось: «Народное представительство должно быть построено не на всеобщем и прямом избирательном праве, а на основе реформированного представительства в учреждениях местного самоуправления, причем последнее должно быть распространено по возможности на все части Российской империи».

Из широких кругов умеренного земства выросла партия «Союз 17 октября» или просто октябристов со своим лидером банкиром Александром Гучковым, придерживавшаяся имперских, государственных позиций.

Левее их из интеллигентских центристских кругов оказались другие земцы, требовавшие политических свобод и невмешательства государства в хозяйственную жизнь. Они уже не просили, а требовали от правительства отмены исключительных законов, созыва Учредительного собрания для выработки конституции и освобождения политзаключенных, угрожая правительству «войной». После царского Манифеста 17 октября 1905 года они сформировали партию конституционных демократов (КД, попросту кадеты) во главе с профессором-историком Павлом Милюковым.

Русский экономист и либерал Петр Струве так характеризовал эту протестную прослойку:

«В облике интеллигенции, как идейно-политической силы в русском историческом развитии, можно различать постоянный элемент, как бы твердую форму, и элемент более изменчивый, текучий – содержание. Идейной формой русской интеллигенции является ее отщепенство, ее отчуждение от государства и враждебность к нему.

Это отщепенство выступает в духовной истории русской интеллигенции в двух видах: как абсолютное и как относительное. В абсолютном виде оно является в анархизме, в отрицании государства и всякого общественного порядка как таковых. Относительным это отщепенство является в разных видах русского революционного радикализма, к которому я отношу прежде всего разные формы русского социализма…»

Наиболее радикальная часть протестных сил в начале века сформировалась вокруг партии социалистов-революционеров (СР, эсеры), возникшей в 1902 году путем слияния трех постнароднических организаций: Южной партии социалистов-революционеров, Северного союза социалистов-революционеров и Рабочей партии политического освобождения России. Идеологи партии настаивали на «социализации земли» – перераспределении помещичьих земель в пользу крестьянства. А поскольку миром сделать это будет невозможно, эсеры главным инструментом борьбы называли вооруженное восстание, выдвинув партийный лозунг «В борьбе обретешь ты право свое».

Опираясь на многомиллионное крестьянство и унаследовав экстремистские приемы народовольцев, эсеры для большей убедительности перешли к тактике индивидуального террора. От единичных терактов по отношению к представителям власти они перешли к настоящей войне, создав боевую организацию, возглавляемую Григорием Гершуни, Евно Азефом и Борисом Савинковым. На их счету покушения на глав МВД Дмитрия Сипягина и Вячеслава Плеве, губернаторов Ивана Оболенского, Николая Клейгельса и Николая Богдановича, великого князя Сергея Александровича и др.

Эсеры и их политические родственники – анархисты-максималисты – стали главной головной болью охранного отделения и полиции, с началом первой русской революции столкнувшихся уже не только с террором, но и с целыми вооруженными отрядами повстанцев в городах и селах.

До этого российское МВД всерьез «социалистов» не воспринимало. Идеалом тогдашнего главы МВД Вячеслава Плеве была вечная мерзлота политического грунта. Его предупреждали, что со дня на день возможна студенческая демонстрация, – он отвечал: «Высеку». Ему говорили, что в демонстрации примут участие курсистки, – он отвечал: «С них и начну».

Когда в 1904 году стачечная ситуация в стране обострилась, а на селе пылали помещичьи усадьбы, Плеве напутствовал главкома на Дальнем Востоке генерала Александра Куропаткина: «Чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война».

Война оказалась непонятной, крайне непопулярной и бездарно проигранной, что еще больше разожгло протестные настроения в обществе от либералов до пауперов, требующих срочных реформ и решения земельного вопроса. Однако как раз этого консервативное правительство делать не могло, не имея на то августейшего разрешения, а лишь усиливало репрессии, начатые после Кровавого воскресенья 9 января 1905 года (96 убитых и 333 раненых).

Витте в письме новому министру внутренних дел Петру Дурново прямо обозначал схему действий: «Для вящего устрашения лиц, стремящихся посеять смуту, Совет министров признал полезным ныне же сформировать на главнейших узловых станциях особые экзекуционные поезда с воинскими отрядами, которые в случае надобности могли бы своевременно быть отправлены на линию для водворения порядка…»

И поехали навстречу друг другу соответственно из Харбина и из Москвы два карательных отряда генералов Павла Ренненкампфа и Александра Меллер-Закомельского для усмирения так называемой «Читинской республики», украшая станции виселицами, а население исполосованными шомполами спинами.

Московский генерал-губернатор Федор Дубасов, подавляя декабрьское 1905 года восстание, договариваться вообще не собирался и в средствах не стеснялся. Дружинников расстреливал пачками. Когда сил не хватило, вызвал на подмогу гвардию из столицы.

Командир лейб-гвардии Семеновского полка полковник Георгий Мин вообще начисто был лишен сентиментальности – на Пресне он наставлял подчиненных: «Арестованных не иметь, пощады не давать».

Переход правительства к тактике репрессий спровоцировал открытое вооруженное противостояние уже по всей империи. Полыхало на национальных окраинах, в столицах, в центральных губерниях, в армии и на флоте. Местами создавались параллельные органы власти – Советы. Ситуация становилась неуправляемой.

Премьер Витте умолял императора утихомирить страсти, даровав стране некоторые политические свободы и представительский орган. Николай II скрепя сердце выпустил Манифест 17 октября 1905 года, провозгласивший неприкосновенность личности, свободу слова, печати, собраний, союзов, совести, созыв Государственной думы для выработки будущих реформ. Министр Дурново запретил снимать развешанные «ради праздника» красные флаги. Московский вице-губернатор генерал Владимир Джунковский лично ездил по тюрьмам, освобождая политических заключенных.

Либералов эта подачка отчасти удовлетворила, рабочих и крестьян – нет, ибо не решала главные насущные вопросы землеустройства. Первый парламентский опыт империи провалился – I и II Думы были распущены из-за слишком радикальных взглядов депутатов. III Дума начала работать уже конструктивно и плодотворно.

Новый премьер и глава МВД Петр Столыпин провозгласил: «Сначала успокоение, потом реформы». В стране были введены военно-полевые суды и ускоренное судопроизводство для террористов и лиц, задержанных с оружием в руках.

С другой стороны, Столыпин начал грандиозную аграрную реформу, предусматривающую наделение участками на Востоке и в Сибири безземельных крестьян перенаселенных губерний Центральной России с постепенным упразднением архаической сельской общины.

«Цель у правительства вполне определенна: правительство желает поднять крестьянское землевладение, оно желает видеть крестьянина богатым, достаточным, так как где достаток, там, конечно, и просвещение, там и настоящая свобода, – говорил он. – Но для этого необходимо дать возможность способному, трудолюбивому крестьянину… освободиться от тех тисков, от тех теперешних условий жизни, в которых он в настоящее время находится. Надо дать ему возможность укрепить за собой плоды трудов своих и представить их в неотъемлемую собственность».