Сергей Кисин – Эпоха перемен. Век трагедий и побед России. 1900-2020 (страница 1)
Сергей Кисин
Эпоха перемен. Век трагедий и побед России. 1900—2020
Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.
© Кисин С. В., 2026
© «Центрполиграф», 2026
© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2026
Часть первая
Сумерки Империи
Глава 1
Повисшая в воздухе оливковая ветвь
«Восход кровавого Марса» XX века, ознаменовавшегося двумя глобальными военными мясорубками, атомными бомбардировками, применением удушающих газов, концлагерями и геноцидом в различных частях света, для России начался, как ни парадоксально, с мирных инициатив. Министр иностранных дел империи граф Михаил Муравьев с подачи Николая II 12 августа 1898 года обратился к послам ведущих мировых держав с циркулярной нотой, звучавшей почти 130 лет назад крайне актуально и сегодня: «Охранение всеобщего мира и возможное сокращение тяготеющих над всеми народами чрезмерных вооружений являются, при настоящем положении вещей, целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств. Все возрастающее бремя финансовых тягостей в корне расшатывает общественное благосостояние. Духовные и физические силы народов, труд и капитал отвлечены в большей своей части от естественного назначения и расточаются непроизводительно. Сотни миллионов расходуются на приобретение страшных средств истребления, которые, сегодня представляясь последним словом науки, завтра должны потерять всякую цену ввиду новых изобретений. Просвещение народа и развитие его благосостояния и богатства пресекаются или направляются на ложные пути… Если бы такое положение продолжалось, оно роковым образом привело бы к тому именно бедствию, которого стремятся избегнуть и перед ужасами которого заранее содрогается мысль человека. Положить предел непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему миру несчастья – таков ныне высший долг для всех государств. Преисполненный этим чувством, государь император повелеть мне соизволил обратиться к правительствам государств, представители коих аккредитованы при Высочайшем Дворе, с предложением о созыве конференции в видах обсуждения этой важной задачи. С Божьей помощью конференция эта могла бы стать добрым предзнаменованием для грядущего века».
Причины столь необычной инициативы со стороны руководства государства, полвека считавшегося «жандармом Европы», выдержавшего десяток масштабных войн и бесчисленное количество локальных конфликтов, расширившего свои границы от океана до океана сразу в трех частях света (правда, в середине столетия Русская Америка была продана) и имевшего самую большую армию в мире, были не до конца ясны современникам. Одни считали, что Россия к началу XX века безнадежно отставала в экономическом отношении от мировых лидеров, готовящихся вступить в схватку за глобальный передел рынков. Поздно вступив в период «промышленной революции», она тратила большую часть бюджета на военные нужды, но из-за слабости производительных сил не успевала за гонкой вооружений. Другие утверждали, что Николай II решил перенять английскую модель сдержек и противовесов в Европе, пытаясь обуздать колониальный пыл своих конкурентов по империализму. Третьи подчеркивали реальную опасность новых видов вооружений, способных вывести войну на новый этап гигантских армий и таких же гигантских жертв. Недаром русский историк Василий Ключевский говорил: «Пролог XX века – пороховой завод. Эпилог – барак Красного Креста».
В любом случае мирная инициатива исходила именно от России, сумевшей усадить за стол переговоров международной конференции в Гааге весь политический бомонд из 26 государств. Вопросы, которые выносились на этот форум, были крайне важны тогда и актуальны по сей день: сокращение вооружений, запрещение новых видов оружия большой разрушительной силы, запрещение использовать метательные снаряды с воздуха и под водой, признание нейтральными судов, занимавшихся спасением тонущих людей, регламентирование «посредничества и добровольного третейского разбирательства в подходящих случаях, с целью предотвращения вооруженных между государствами столкновений».
Профессор международного права Парижского университета Жоффрей де Ла Прадель писал: «Мир был уже поражен, когда могущественный монарх, глава великой военной державы, объявил себя поборником разоружения и мира… Удивление еще более возросло, когда благодаря русской настойчивости конференция была подготовлена, возникла, открылась».
Как и предполагалось, мирные инициативы России не нашли поддержки у великих держав, лелеющих планы военного передела мира. Удивительнее всего, что их в первую очередь не поддержали ее союзники, англичане и французы. Русский дипломат, член Совета МИД империи Федор Мартенс, разработчик Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, в сердцах назвал французскую позицию «подлой». «Они, наши друзья и союзники, но не только не помогают нам, но, напротив, на каждом шагу пакостят, выступая против предложений России в военной и морской комиссиях», – сокрушался он.
При сопротивлении французов российскому МИДу все же удалось протащить в итоговых декларациях декларации о запрещении применения снарядов с удушающими газами и разрывных пуль.
Со своей стороны изрядно «гадила англичанка». Представители британского военного ведомства признавались: «Нежелательно соглашаться на какие-либо ограничения по дальнейшему развитию сил разрушения… Нежелательно соглашаться на изменения международного свода законов и обычаев войны».
Туманному Альбиону было с чем не соглашаться. Британия ввязывалась в трехлетнюю кровавую бойню в Южной Африке, где она впервые широко применила пулеметы, бронепоезда, концентрационные лагеря и разрывные пули «дум-дум». Декларации о запрете бомбардировок и применения удушающих газов Лондон ратифицировать отказался. Через полтора десятка лет это уложило в могилу миллионы молодых жизней на полях Первой мировой войны.
И хотя всех своих заявленных целей Первая Гаагская мирная конференция не добилась, мирные инициативы России все же не пропали втуне. Был учрежден постоянно действующий Международный суд (будущий Гаагский трибунал), определены некоторые гуманитарные рамки войны, вопросы арбитража. Профессору Мартенсу удалось убедить стороны принять конвенцию «О мирном решении международных столкновений», которая актуальна и по сей день. Согласно этому документу, право вмешательства в конфликт получает третья сторона посредством предложения «добрых услуг», которые не должны вредить кому-либо из его участников. В случае принятия посреднических услуг стороны выбирают нейтральную державу в качестве своего доверителя, которые между собой и вырабатывают пути выхода из конфликта. На время переговоров между ними (не долее 30 дней) все непосредственные сношения между спорящими державами прекращаются.
Чиновник имперского МИД, юрист Владимир Гессен отмечал: «Смелая попытка человеческого духа приблизиться к осуществлению далекого идеала вечного мира, эта конференция останется навсегда в анналах истории одним из лучших, одним из вечных памятников XIX века».
Потерпев фиаско на неблагодарном и тернистом пути миротворца, Россия свернула на привычную дорогу империалиста, по которой уже вовсю топали тогдашние «законодатели демократических мод»…
Собственно, самого инициатора конференции графа Муравьева сложно считать «голубем мира», ибо за пару лет до Гааги именно он инициировал захват у Китая Ляодунского полуострова с удобными незамерзающими портами Порт-Артур и Да-Лянь-Ван (Дальний), что потом привело к проигранной Русско-японской войне 1904–1905 годов. Тогдашний министр финансов Сергей Витте писал:
«В записке этой высказывалось: что ввиду того, что немцы заняли Цинтау, явился благоприятный для нас момент занять один из китайских портов, причем предлагалось занять Порт-Артур или рядом находящийся Да-Лянь-Ван.
В этом заседании граф Муравьев заявил, что считает такого рода занятие, или, выражаясь правильнее, „захват“, – весьма своевременным, так как для России было бы желательно иметь порт в Тихом океане на Дальнем Востоке, причем порты эти (Порт-Артур или Да-Лянь-Ван) по стратегическому своему положению являются местами, которые имеют громадное значение.
Я весьма протестовал против этой меры, высказывал, что такого рода захват, после того как мы провозгласили принцип неприкосновенности Китая, в силу этого принципа заставили Японию покинуть Ляодунский полуостров, – а в том числе Порт-Артур и Да-Лянь-Ван, которые входят в Ляодунский полуостров, – после того, как мы вошли с Китаем в секретный союзный оборонительный договор против Японии, причем обязались защищать Китай от всяких поползновений Японии занять какую-либо часть китайской территории, что после всего этого подобного рода захват явился бы мерою возмутительною и в высокой степени коварною».
Увы, коварство всегда было частью политики любого государства. И Россия начала XX века, ведущая вековую «большую игру» в Азии с Британией, не исключение. Колоссальная империя, достигшая к этому моменту пика своего могущества и размеров, постепенно утрачивала тенденцию к экстенсивности территориального развития. В Петербурге осознали, что славянофильский проект XIX века по созданию своеобразной славянской конфедерации в Европе (из балканских народов, болгар, чехов, словаков, поляков) под российским скипетром провалился. Старый Свет завязывался в тугой узел противоречий, где России из-за относительной экономической отсталости и отсутствия колоний отводилась роль аутсайдера.